Чтение онлайн

Больше, чем о природе, говорят у Достоевского об искусстве. О прекрасном, созданном человеком. В «Записках из Мертвого дома» арестанты смотрят самодеятельность. Как-то сблизились друг с другом, забыли о месте, в котором находятся. Под влия­нием искусства все, в том числе и читатель, отрываются от дей­ствительности. Но искусство не всемогуще. Писатель всех возвра­щает к забытой на миг реальности. Говоря о гитаристе, он заме­чает, без нажима, непринужденно, как о само собой разумеющем­ся: «Это был тот самый из дворян, который убил своего отца» J4, 123). И все сразу окрашивается в другой цвет. На смену миру призрачному приходит реальный. Конечно, в этих людях есть хо­рошее, они способны просветлеть под влиянием прекрасного, но шее же...

О проблемах литературы много говорят в «Униженных и ос­корбленных» Ихменевы, Иван Петрович, Валковский. Для по­следнего Шиллер — слово ругательное. В «Преступлении и нака­зании» показано отношение к литературе полицейских чинов: чи­новник распекает сочинителей. В «Идиоте» автор дает свои пря­мые размышления об искусстве. Балуется литературным творчест­вом капитан Лебядкин, выведен и «великий» писатель, Кармази­нов.

Такова сюжетика произведений послесибирского периода жизни Достоевского.

Прочитаны по первому кругу все произведения писателя. Ка­кие общие выводы вызывает это прочтение?

Прежде всего нельзя не заметить глубокой содержательности творчества писателя. Не очень содержательные «Роман в девяти яшсьмах», «Чужая жена и муж под кроватью» являются исклю­чением, а не правилом.

Далее, во всех произведениях — от «Бедных людей» до «Братьев Карамазовых» — повышенное внимание к человеку. Ко­нечно, все писатели не уходят от изображения человека. Но у не­которых он рассматривается как часть, подчиненная часть цело­го. У Достоевского человек самоценен. И все подчинено в творче­стве этому человеку, в том числе и описание природы, настроению человека всегда соответствующей. Природа мрачна, как мрачен задумывающийся человек.

При изображении человека писатель чаще всего обращается к людям простым, находящимся ниже середины общественной лестницы, людям, дела которых идут неважно. Он изображает и «хозяев жизни», но не им основное внимание и симпатии автора.

– Неустроенность жизни человека, тревога его о будущем, жизнь, постоянно угрожающая какими-то неожиданностями, — на все это обращает внимание писатель. Людей инертных, успокоив­шихся, ничего не ищущих в его произведениях крайне мало. Нет у него и людей счастливых. Там, где счастье, Достоевскому делать нечего. Человек одинок, изолирован от других, взаимопомощь от­сутствует. Равнодушие развито до предела.

Много внимания Достоевский уделяет изображению женской судьбы. Она почти всегда трагична. Любовь несчастная, семья неблагополучная, «случайная».

Дети, лучшие люди в человечестве, всегда несчастны. Бросает­ся в глаза, что как в первом произведении умирает девятилетний ребенок, так и в последнем. Конечно, Достоевский не думал, что

«Братья Карамазовы» — роман последний, но все равно, это сведение конца и начала символично.

Как символ неустроенности, неустойчивости жизни — слезы, обмороки, припадки героев.

Судьба людей трагична. Много смертей, убийств, самоубийств, сумасшествий. Хотя герои, как правило, молоды. Смерть чаще всего неестественная. На изломе — и жизнь и смерть.

Более или менее благополучен исход у хищных, которых, кстати, писатель никогда не оглупляет, хотя они ему и ненавист­ны. Благополучие добрых — лишь при случае и на короткое вре­мя. Удел многих из них — пьянство.

В трудных условиях жизни люди ведут себя по-разному. Одни? остаются кроткими и незлобивыми, другие — злые, беспощад­ные, нетерпеливые. Те и другие противопоставлены друг другу.

В борьбе добрых и злых чаще всего побеждают последние. И этим автор показывает свое правдивое изображение жизни. Но это не значит, что он примирился со злом, наоборот, обнажая зло, он мобилизует читателя на борьбу за его искоренение.

Автор показывает глубочайшее знание конкретики российской; жизни того времени во всей ее противоречивости и смело вскры­вает все изъяны, обществу присущие.

Почти по всем произведениям проходит неприязнь к «жидам», «полячишкам», «немчикам», «французишкам». Хотя все это как-то мимоходом, попутно.

Выше перечисленное проходит через все творчество и не по­зволяет выделить в нем какие-то периоды, четко очерченные. На­оборот, подтверждает мысль о наличии лишь одного периода творчества: от «Бедных людей» до «Братьев Карамазовых».

Отсутствие периодов творчества не означает, однако, что в произведениях последних нет ничего нового по сравнению с пер­выми. Нового много. Каждое произведение оригинально. Речь идет лишь о том, что, по сути, в отношении к конкретике не было рез­ких изменений. В ее оценке, в отношении к ней.

В центре — человек. Но глубина постижения его, естественно, разная. Отец и братья Карамазовы отражают в человеке значи­тельно больше, чем Макар и Варя из первого романа писателя. Хотя, конечно, это лишь общая тенденция. Дело в том, что еще в «Двойнике» было обнаружено проникновение в человека почти такое же, как и в последнем романе. Проникновение вглубь.

Но обращает внимание и большая населенность последних ро­манов Достоевского. Это говорит о способности автора и более широко охватывать действительность.

Неустроенная жизнь героев — всегда. Но и в этом плане про­изошла эволюция. В произведениях ранних — предчувствие кру­шения быта, в последних — само крушение; предчувствие стало фактом.

Отсутствие солидарности между людьми в последних романах: достигает предела. Но в то же время в самом последнем романе намечается создаваемая солидарность детей.

Произошло усложнение женских образов, глубокое проникно­вение в женскую психологию, и был достигнут предел, после чего автор стал повторяться. Несчастная любовь приводит в последних романах к последствиям трагическим, в первых — они драмати­ческие. Тема «случайного семейства» из побочной превратилась в двух последних романах в центральную.

При общем глубоком проникновении в психологию ребенка в последнем романе появились принципиально новые детские образы: ребенок-отрицатель и ребенок-садист.

Слезы сентиментальные уступают место трагическим. Разовые обмороки и припадки заменяются хроническими, появляются ге­рои-эпилептики. Растет количество смертей, особенно насильствен­ных. В некоторых романах гибнут почти все герои.

«Низкие потолки» всегда давили на душу и ум человека. Но если прежние герои при этом надеялись на случай или уходили в мир мечты, то герои последующие борются за свое существова­ние. Бедный студент Покровский смиренно умирает от чахотки. Бедный студент Раскольников не хочет доводить себя до чахотки. Раскольников это есть не желающий умирать Покровский.