Чтение онлайн

Сублаквеум уже никогда не будет прежним.

Боланус с гордостью сообщил нам, что средняя плотина, над которой он работал, — самая большая в мире. Высота плотины составляла пятьдесят футов, а её верхняя часть была достаточно широкой, чтобы по ней могли проехать десять лошадей в ряд, если вы относитесь к этому типу хвастливых фанатиков. Она была вымощена специальной плиткой, а посередине имелось углубление, служившее водосбросом, чтобы вода могла продолжать свой естественный путь вниз по течению.

Плотина была поистине огромной: мощная насыпь из щебня, покрытая подобранными блоками и залитая гидравлической известью и щебнем, образуя непроницаемую, водонепроницаемую штукатурку. Очень красиво. Кто мог бы винить императора, имеющего доступ к лучшим инженерам мира, за то, что он воспользовался их услугами для благоустройства своего сада? Это было гораздо лучше, чем затопленный пруд с миногами и зелёной травой.

Высокий мост через всю плотину открывал доступ к вилле и её роскошным удобствам. Боланус рассказал нам множество историй о роскоши этого места, но у нас не было настроения осматривать достопримечательности.

Фронтин вывел нас на мост. К тому времени, как мы добрались до середины, мне самому уже не терпелось вернуться на сушу. Но если высота и поколебала Консула, он этого никак не показал. «Мы пойдём с тобой, Болан, потому что доверяем твоим знаниям. А теперь убеди нас, что этот визит на плотину имеет важное значение».

Боланус замолчал. Он смотрел вниз на долину, крепкий, невозмутимый, несмотря на важность допроса бывшего консула. Он махнул рукой, оглядывая пейзаж: «Разве это не чудесно?» Фронтинус скривил губы и молча кивнул. «Хорошо! Я хотел ещё раз взглянуть», — сказал Боланус. «Акведук Анио Новус нуждается в полной реконструкции. Отвод воды из реки ему не помог; мы уже знали по плохому качеству первоначального Анио Ветус, что канал будет поставлять слишком много ила. Думаю, ситуацию можно было бы значительно улучшить, если бы удалось убедить императора продлить его до этого места и отвести воду с плотины…»

Фронтин достал свой блокнот и записывал. Я предвидел, как он подталкивает Веспасиана к восстановлению акведука. Ведь испытывающей трудности казне, чтобы найти огромные средства на расширение, могло потребоваться больше времени. Впрочем, Юлию Фронтину было всего лишь около сорока пяти. Он был из тех, кто годами обдумывал подобное предложение. Через несколько десятилетий я вполне мог бы улыбнуться, когда « Дейли Газетт» будет приветствовать расширение Ание Новус, и вспомню, как стоял здесь, над озером Нерона, и помощник инженера горячо излагал свои теории…

Это не имело никакого отношения к убийствам. Я тихонько об этом упомянул.

Я чувствовал, что упрямый Боланус приготовил очередную длинную проповедь. Я с тоской поёрзал на месте, глядя на небо. Оно было синим, с лёгким прохладным оттенком приближающейся осени. Вдали кружили канюки и пустельги.

Боланус, у которого был слабый глаз, страдал от яркого света и

Ветерок. И всё же он снял шляпу на случай, если ветер поднимет её и унесёт через плотину вниз по долине.

«Я много думал об Anio Novus». Боланус любил вставить важный момент, а затем оставить свою аудиторию в недоумении.

«О?» — спросил я холодным тоном человека, который знал, что его тайно обманывают.

Вы просили меня рассмотреть, как человеческие руки и тому подобное могли попасть в систему водоснабжения. Оттуда, где вода попадает в Рим, я решил, что она должна поступать через четыре основные системы, берущие начало выше Тибура. Это акведуки Клавдия, Марция, Анио Ветус и Анио Новус. Анио Ветус, самый старый из всех, и Марция проходят преимущественно под землёй. Ещё один момент: Марка и Клавдия питаются несколькими источниками, соединёнными с акведуками туннелями. Но Анио Ветус и Анио Новус берут воду непосредственно из реки, имя которой они носят.

Мы смотрели вниз на проклятую реку, протекающую далеко внизу.

'Соответствующий?' — подтолкнул Фронтин.

'Я так думаю.'

«Вы всегда считали, что останки сначала выбросили в реку», — сказал я.

«Вы предположили это, когда мы впервые разговаривали».

«Хорошая память!» — лучезарно улыбнулся он.

Меня осенила плохая мысль. «Ты думаешь, их здесь бросили !»

Мы переглянулись, затем снова посмотрели вниз, на плотину. Я сразу увидел проблему: любой, кто сбрасывает вещи с вершины моста, будет виден за много миль. Со стороны водохранилища плотина имела отвесный берег, но со стороны реки – длинный пологий берег. Бросить ветки достаточно далеко, чтобы они упали в Анио, было невозможно, а для убийцы это означало риск спрыгнуть вместе с ними. Особенно опасно было бы, если бы усилился ветер; даже сегодня, когда в долине, теплой, влажной и тихой, звучало пение птиц и цвели полевые цветы, здесь, наверху, постоянные порывы ветра грозили сбить нас с ног.

Я объяснил свои сомнения. «Живописная мысль — но подумайте ещё раз!»

Боланус пожал плечами: «Тогда тебе придется посмотреть на реку отсюда и до Виа Валерия».

Все, чего я хотел, — это очень осторожно вернуться на твердую землю в конце плотины.

Л

Мои спутники с энтузиазмом поручили мне осмотреть соответствующие поместья. Мы остановились на ночь в Сублакеуме, и остаток дня я провёл, удостоверяясь, что большая часть возделываемых земель в верхней части долины и на нижних склонах горы Ливата теперь входит в состав огромного императорского поместья. Любой император, планирующий парк развлечений, должен позаботиться о том, чтобы его не замечали только льстецы, которых он приводит с собой, чтобы они помогали ему наслаждаться своим уединением. Сплетники никогда не сходят с работы.

Теперь вилла перешла к Веспасиану. Она стояла почти заброшенной и вполне могла таковой и остаться. Наш новый правитель и два его сына испытывали отвращение к показной роскоши власти, которой так упивался Нерон. Когда им хотелось посетить Сабинские горы – а они, кстати, делали это часто – они отправлялись на север: в Реату, место рождения Веспасиана, где семья владела несколькими поместьями и проводила лето в тишине и покое, словно чопорные деревенские мальчишки.

Ни один из императорских рабов, ныне обслуживавших владения Нерона, или простой житель прилегающей деревни не мог позволить себе поездки в Рим ради развлечений. Нам всё ещё нужно было найти частную виллу, принадлежащую людям с досугом, деньгами и общественным положением, чтобы каждый год отмечать главные праздники.

На следующий день мы вернулись на Виа Валерия, высматривая такое поместье. Фронтин и Болан отправились вперёд, чтобы снова разместить нас на ночлег, а я остановился, чтобы навести справки, на одной частной вилле, которая выглядела довольно солидно.

«Тебе конец. Я внёс свой вклад в Тибур», — бодро сообщил мне Фронтин.

«Да, сэр. А вы, Боланус? Хотите помочь на собеседовании?»

«Нет, Фалько. Я просто предоставляю техническую экспертизу».

Спасибо, друзья.

Эта вилла принадлежала братьям Фульвиусам, веселому трио холостяков.

Всем им было за сорок, и они с радостью признались, что им нравится ездить в Рим на Игры. Я спросил, возвращался ли их водитель сюда после того, как доставил их: о нет, потому что Фульвии не утруждали себя дополнительным помощником; они сами по очереди вели машину. Они были упитанными, любопытными, полными забавных историй и совершенно раскованными. Я быстро представил себе шумную компанию, веселую от вина и тихо переругивающуюся, двигающуюся в Рим и обратно, когда модный…

Они сказали, что ходили туда часто, хотя и не были слишком строгими посетителями и иногда пропускали праздники. Хотя никто из них никогда не был женат, они казались слишком жизнерадостными (и слишком щедрыми друг на друга), чтобы кто-то из них мог оказаться тайным, задумчивым убийцей, каким я его искал.