Чтение онлайн

«Кстати, вы случайно не были в городе на последнем Ludi Romani?»

«Вообще-то нет». Что ж, это оправдало их в убийстве Азинии.

Когда я на них надавил, выяснилось, что они, вероятно, не были в Риме со времён Аполлоновых игр, которые проходят в июле, – и они, несколько смущённо, признались, что имели в виду июль прошлого года. Вот вам и эти светские люди. Весёлые холостяки оказались настоящими домоседами.

В конце концов я объяснил Фульвиям причину своих расспросов и спросил, не знают ли они кого-нибудь из своих соседей, кто регулярно ездил в Рим на праздники. Встречали ли они, например, во время своих шумных поездок, когда-нибудь другие местные повозки, ехавшие с тем же поручением? Они ответили «нет». Потом они переглянулись, и у них были такие лица, словно они обменивались какой-то шуткой, но я поверил им на слово.

Это могло быть ошибкой. Река Анио протекала прямо через их поместье. Они позволили мне осмотреться. Их территория была полна хижин, конюшен, загонов для животных, амбаров и даже беседки в форме подобия храма на солнечном берегу реки, в любой из которых похищенных женщин могли содержать, пытать, убивать и рубить на куски. Я прекрасно понимал, что Фульвии, пусть и выглядят счастливыми и открытыми душами, вполне могли таить в себе тёмную зависть и вымещать давнюю ненависть через жестокие поступки.

Я был римлянином. У меня было глубокое подозрение ко всем, кто предпочитал жить в сельской местности.

Двигаясь дальше по долине, я добрался до еще одного частного входа, расположенного немного выше места, где вода из реки отводилась в канал Анио Новус.

Это поместье несколько отличалось от цветущих рощ Фульвийских.

Оливковые деревья, как и на многих склонах холмов, выглядели так, будто никому не принадлежали; это редко означает, что они действительно заброшены. Вероятно, владелец приходил сюда, чтобы собрать урожай. Тем не менее, деревья выглядели спутанными, необрезанными, что заставило бы моих друзей-оливоводов в Бетике косо смотреть на них. Вокруг стволов росло слишком много растительности. Ручные кролики сидели и смотрели на меня, вместо того чтобы убежать, спасая свои жизни.

Я чуть не поехал дальше, но долг заставил меня свернуть и осмотреться. Я шёл по заросшей тропе, утопающей в густом лесу. Не успел я отъехать и немного, как встретил человека. Он стоял у кучи брёвен на обочине дороги, ничего не делая. Будь у него с собой топор или другой острый инструмент, я бы, наверное, занервничал, но он просто смотрел так, словно надеялся…

Никто не придёт и не попросит его что-нибудь сделать. Поскольку это была частная территория, мне пришлось остановиться.

'Привет!'

Его ответом был бездонный деревенский взгляд. Вероятно, он был рабом: загорелый и крепкий от работы на свежем воздухе. Волосы неуложены, нескольких зубов не хватает, кожа грубая. Возраст не определён, но, возможно, пятьдесят. Не слишком высокий и не карлик. Скорее плохо одетый, чем уродливый. Носит грубую коричневую тунику, пояс и сапоги. Вряд ли бог, но и не хуже десятков тысяч других низкорожденных, заполонивших Империю, напоминая остальным, как нам повезло иметь образование, характер и энергию, чтобы позаботиться о себе.

«Я как раз ехал к дому. Можете сказать, кто здесь живёт?»

«Старик». Неохотный деревенский голос доносился из-под широкоскулого, не слишком-то враждебного лица. Однако он отвечал. Поскольку я не представился, это было больше, чем я ожидал в Риме. Вероятно, ему было приказано отпугивать чужаков, которые могли воровать скот. Я отбросил свои предубеждения.

«Ты работаешь на него?»

«Вот моя задача в жизни». Я встречал таких людей раньше. Он винил мир во всех своих несчастьях. Раб в его возрасте, возможно, рассчитывал получить свободу тем или иным способом. Возможно, ему не доставало возможности заработать себе на жизнь мошенничеством или продемонстрировать настоящую преданность. Ему определённо не хватало наглости и обаяния большинства утончённых рабов Рима.

«Мне нужно знать, ездит ли кто-нибудь отсюда в Рим на Игры Большого цирка?»

«Не старик. Ему восемьдесят шесть!»

Мы немного посмеялись. Это объясняло лёгкую атмосферу запущенности, царившую в поместье.

«Он хорошо к тебе относится?»

«Лучшего и желать нельзя». Благодаря шутке раб стал более доступным.

'Как его зовут?'

«Росиус Гратус».

«Он живет здесь один?»

«Он делает».

«Нет родственников?»

«В Риме».

«Могу я пойти и увидеть его?» Раб пожал плечами в знак согласия. Я понял, что этот опыт, возможно, не принесёт мне особой пользы, но я ошибался в своём суждении ранее; никто не возражал против моей просьбы. «Спасибо, а как вас зовут?»

Он посмотрел на меня с лёгкой долей высокомерия, свойственной некоторым людям: как будто они ожидают, что все будут знать, кто они. «Туриус».

Я кивнул и поехал дальше.

Розиус Грат сидел в длинном кресле под портиком, погрузившись в грезы о событиях шестидесятилетней давности. Было очевидно, что он проводил так каждый день. Он был укрыт пледом, но я видел его исхудавшую, сгорбленную фигуру, седовласую и с водянистыми глазами. Он выглядел ухоженным и, учитывая его возраст, в хорошей форме. Но он был явно не готов сделать семь кругов по беговому стадиону. Он точно не был убийцей.

Меня впустила экономка и оставила поговорить с ним без присмотра. Я задал ему несколько простых вопросов, на которые он ответил с величайшей вежливостью. Мне показалось, что он притворяется глупее, чем был на самом деле, но большинство стариков любят делать это ради собственного развлечения. Я с нетерпением ждал, когда смогу сделать это сам.

В ходе разговора я рассказал ему, что приехал сюда из Тибура.

«Вы видели мою дочь?»

«Я думал, ваша семья в Риме, сэр?»

«О...» Бедняга выглядел смущённым. «Да, это может быть так. Да, да; у меня есть дочь в Риме...»

«Когда вы в последний раз видели свою дочь, сэр?» Я сделал вывод, что он был заброшен здесь так долго, что забыл, какая у него семья.

«О... я видел её недавно», — заверил он меня, хотя почему-то прозвучало это так, будто это случилось очень давно. Он говорил так туманно, что всё равно что два дня назад. В качестве свидетеля старик умудрялся казаться ужасно ненадёжным. Его глубоко посаженные глаза говорили о том, что он тоже это знал, и ему было всё равно, вводит ли он меня в заблуждение.

— Вы сейчас нечасто бываете в Риме?

«Знаешь, мне восемьдесят шесть!»

«Это замечательно!» — заверил я его. Он уже дважды мне это сказал.

Казалось, он жаждал компании, хотя ему было мало что интересно сказать кому-либо. Мне удалось довольно осторожно выпутаться. Что-то в Розиусе Грате подсказывало, что он вполне может замышлять что-то недоброе, но, как только я понял, что он не может быть убийцей, мне нужно было ехать дальше.

Я поскакал обратно к дороге, на этот раз никого не увидев на тропе.