Чтение онлайн

— Он обязательно поправиться, — успокаивает её Тилия, видя подавленное состояние собеседницы. — У Галии золотые руки, она обязательно поставит его на ноги.

— Я вот всё думаю о сестре… Что, если она вот так же ворует еду и расплачивается за это?

— Может всё не так плохо?

— Не будь идиоткой, Бледная! — отмахивается Рука, тяжело опускаясь на свою лежанку напротив. — Вспомни хотя бы того пожирателя с заточенными зубами.

— Раньше таких называли каннибалами, — задумчиво отзывается Тилия, вспоминая острозубого, от одной мысли о котором её передёргивает.

— В Гнезде полно тех, кому надоели крысы и змеи, но с таким я ещё не сталкивалась. Думаешь, этот вешал себе на шею чужие клыки просто так? Точно тебе говорю. Он пожиратель! Знаешь, что про таких говорят те, кто приходит из других городов? Что пожиратели ничего кроме человеческого мяса в жизни не ели! С самого детства они только и делают, что жрут друг друга, — огромные глаза гоминидки горят от возбуждения. — А ещё есть Таны. Поверь на слово, в Гнезде я видела, на что они способны. Всё, что их волнует, это как набить пустое брюхо и дожить до нового дня, когда они смогут снова рыться по помойкам в поисках объедков с Термитника. Они убивают друг друга, если чуют угрозу, разрывают плоть голыми руками. А теперь представь, что за барьером живут все эти твари. Моей сестре просто неоткуда ждать помощи.

— Ну и что же ты предлагаешь? — смотрит на гоминидку Тилия, с тяжёлым вздохом принимая вертикальное положение в ожидании продолжения. Она уже поняла, что этот разговор Рука начала не просто так.

— Ты ведь хочешь выбраться? Вернуться домой, к родителям? — смотрит на Тилию гоминидка и дождавшись, когда та кивнёт, с жаром продолжает. — Я говорила с Варой, она даже слушать не хочет о том, чтобы кто-то ещё, кроме тебя и Като был способен перейти барьер. Она и её подручные скорее прирежут и тебя, и меня, чем выдадут кому-то эту тайну.

С этим Тилия была полностью согласна. Она с дрожью вспоминает недавние слова тощей лидерши. И дело тут не только в опасениях за целостность лагеря, и вполне реальную угрозу со стороны других племён, вроде тех, откуда Като, каннибал или Таны. Дело во власти, которой была наделена Вара. Она была лидером! Но стоит только убрать все барьеры, и гоминиды захотят свободы и, не задумываясь, разбегутся кто куда, в попытке отыскать лучшее место, лучшую жизнь. И начнётся хаос!

— Ты, Бледная, здесь всё равно долго не протянешь, — подтверждает её невесёлые мысли Рука. Если она решила уйти, то так и сделает, а без покровительства этой воительницы ей придётся совсем туго. Местные уважают и боятся эту однорукую облучённую, может даже больше чем Вару и остаться сейчас без её поддержки равносильно самоубийству. — Сама должна понимать, ты здесь чужая, но, если поможешь мне избавиться от этой чёртовой штуковины у меня в шее, я помогу тебе выбраться.

— Но ведь из Долины нет выхода? — пытаясь в полумраке разглядеть лицо своей собеседницы и понять, говорит та серьёзно или это очередная проверка, поддаётся вперёд Тилия.

— Это тебе Вара сказала? — фыркает Рука, поднимаясь со своего места прилаживая ко входу перегородку, словно их кто-то мог услышать, и ловко орудуя огнивом и кремнем, поджигает огарок свечи. — Слушай её больше! Выход есть.

— А как же Като?

На какое-то время в хижине воцаряется тишина, и лишь маленькая свеча тихо потрескивает на полке, разбавляя полумрак.

— Его сейчас нельзя трогать, — отзывается Рука, снова садясь на свою лежанку и вытягивая повреждённую ногу, — а теперь, когда с твоей помощью я могу перейти барьер, я не могу ждать, пока он поправиться. Вара знает, как я хочу найти сестру, поэтому-то у нас и нет времени на долгие сборы, нужно уходить на рассвете, иначе она всё поймёт и тогда ни тебе, ни мне уже ничто не поможет. Ну как ты со мной?

Тилия ещё какое-то время сидит молча, обдумывая предложение гоминидки. Ей бы радоваться — наконец, её мечта может сбыться! Впервые с тех самых пор как она оказалась здесь, у неё появился шанс убраться из лагеря, из Долины, и вернуться домой.

«А что потом?» — спрашивает себя Тилия, понятия не имея, почему милитарийцы так поступили с ней, как далеко Башня и вообще ждут ли её дома. Но с другой стороны, что её ждёт здесь? Постоянный страх за свою жизнь, бессонные ночи и ожидание часа, когда кто-то снова попытается убить или покалечить? Рука теперь ей не помощница. Если она решила избавиться от капсулы и сбежать, то уже ничто её не остановит.

— Я согласна, — наконец отзывается Тилия, надеясь, что это решение не окажется для неё роковым. — Но как мы пройдём через все эти враждебные племена и отыщем выход?

Озарённое пламенем одинокой свечи лицо однорукой гоминидки, расплывается в торжествующей улыбке:

— Для этого нам придётся взять кое-кого с собой.

Когда Тилия видит того, о ком Рука вчера упомянула лишь вскользь, то мгновенно поворачивает обратно к лагерю.

— Я не сделаю этого! — резко бросает она, с трудом продираясь сквозь уже порядком осточертевший колючий кустарник и его такие обманчиво-манящие мелкие плоды. Место вокруг незнакомое и можно блуждать целый день в поисках обратной дороги, но оставаться здесь, она точно не намеренна.

— Но почему? — тут же доноситься за спиной удивлённый голос Руки, явно не ожидавшей такого поворота. Значит, её дружок не посчитал нужным рассказать о том, что произошло вчера на барьере.

— Почему? — замерев на месте, раздражённо отзывается Тилия и, обернувшись, тычет пальцем в сторону объекта их спора. — Да он пытался меня убить!

— Это правда? — опешившая таким раскладом, гоминидка в недоумении переводит взгляд на наблюдающего за ними с высоты дерева изгнанника.

Даже издалека выглядит он не важно: под глазами залегли тёмные круги, кожа на опухшей переносице была рассечена и покраснела. Раздосадованная предательством однорукой гоминидки, Тилия всё же злорадно усмехается про себя. Хоть какое-то удовлетворение от того, что её удар всё же достиг цели! Но тут же удивляется своей кровожадности. Должно быть всему виной бессонная ночь: они почти не сомкнули глаз, обсуждая детали побега.

— Она бредит, — небрежно бросает сверху изгнанник и задохнувшаяся от негодования Тилия вдруг понимает, что впервые слышит его вкрадчивый голос. От такой наглости, уже было собравшись убраться подальше, она застывает на месте.

— Да неужели? — с иронией произносит она, злясь на то, что приходиться всё время задирать голову.

— Точно, — с насмешкой отзывается кровожадный убийца эуков, которые явно проигрывали ему в силе. А то, в какой пренебрежительной манере он говорил сейчас с ней, ещё больше выводило Тилию из себя.

«Чтобы какой-то дикарь-гоминид называл меня лгуньей!»

— Погоди, Бледная, — наконец вклинивается в их перепалку Рука, — с чего ты это взяла?

— С того! — огрызается она, снова разворачиваясь, чтобы убраться подальше от этого дерева, изгнанника и его насмешек.

— Да подожди ты! — рычит, выведенная из себя, однорукая гоминидка, грубо хватая её за перекинутый через плечо тяжёлый мешок. — Я уверена, Кир всё объяснит.

Тилия застывает. Так вот значит, как его зовут! И Рука ещё удивлялась, что у неё имя странное? Видимо в Пекле не слишком долго раздумывали над тем, как назвать новорождённого ребёнка. Имени, состоящего из пары или чуть больше букв, им было вполне достаточно. Может поэтому они брали себе новые имена-клички, раскрывающие их настоящую сущность?