Чтение онлайн

— Знаешь, ты начинаешь меня напрягать, — мёртвой хваткой вцепившись в плечо Тилии, разворачивает её лицом к себе облучённая. На слегка потемневшей от загара чувствительной коже Тилии тут же остаются отпечатки от сильных гоминидских пальцев. — Вот думаю, а не бросить ли мне тебя здесь и не дать дёру?

— А что, если бы на его месте оказался Като? Сможешь спать по ночам после такого? — парирует Тилия, глядя прямо в огромные глаза и не дожидаясь ответа, вновь переводит взгляд вверх, в уме прикидывая расстояние. Должно быть, не меньше одного стадия. Её спутнице ничего не остаётся, как оставить её в покое.

Стараясь говорить, как можно спокойнее, чтобы не напугать ребёнка, хотя внутри всё сжимается при виде дрожащего тельца, Тилия уговорами пытается добиться того, чтобы он сбросил балласт с яйцами на землю, но тот лишь неистово мотает головой.

— Он этого не сделает, — слышит она совсем рядом усталый голос Руки.

Значит, гоминидка не бросила её, не сбежала.

— Что лучше разбиться? — не поворачивая головы, спрашивает Тилия, раздумывая, что бы ещё предпринять, чтобы помочь напуганному до смерти ребёнку.

— Для него может и лучше. Как думаешь, что с ним сделают, если он вернётся с пустыми руками?

Волна негодования и ярости тут же заполняют Тилию.

Что за монстры живут по эту сторону барьера?

И что они сделают с ней, если поймают?

Но она не сдаётся, подбадривая маленького гоминида, неуверенными шагами продвигающегося вниз. Когда воришка, в каких-то нескольких шагах от Тилии, наконец, оказывается на земле, его всё ещё сотрясает мелкая дрожь. Вблизи он кажется ещё меньше. Все до единого яйца целы, так же, как и он сам, не считая ободранных коленок и локтей. То и дело, шмыгая носом, и затравлено поглядывая на Тилию и её спутницу покрасневшими от слёз глазами, он бочком протискивается между ними, и стремглав мчится прочь, так, что наполненная до краёв сетка хлещет его по голой спине.

— Довольна?

— Вполне, — устало отвечает Тилия, уже готовая вернуться за своим мешком и продолжить прерванный путь, когда слышит, как рядом обречённо чертыхается Рука и, обернувшись на шум, тут же понимает, что уже слишком поздно. Их окружили с трёх сторон, отрезав пути к отступлению.

Гоминиды, а Тилия даже не сомневается, что это облучённые, выглядят примерно одинаково: колючие взгляды, потемневшие от загара лица. Одежда — смесь того, что стало ненужным и от чего в своё время избавились башенцы. На выбритых головах проглядывают бледные, выпуклые шрамы-насечки, витиеватыми дорожками разбегаясь от висков к затылкам. Среди облучённых всего одна девушка, примерно одного возраста с Тилией. В одной руке та сжимает искусно сделанный топор с резьбой на рукояти, другая с изуродованными лучевой болезнью пальцами, безвольно свисает вдоль тела. Запах от этой пятёрки исходит такой, что Тилия невольно морщится.

— Кого я вижу! — хищно скалится здоровяк с длинным шрамом, пересекающим всю правую щёку. Красавчика из него уже точно не получится: только детей пугать. — Рука, какими судьбами!?

«Этот, пожалуй, самый опасный», — тут же решает Тилия, украдкой разглядывая огромного роста гоминида, с ручищами, словно стволы деревьев, в одной из которых зажата дубина с торчащими в разные стороны железными штырями. Таким оружием, если сильно постараться, можно превратить жертву в нечто, что повара так любят подавать на обед в башенной столовой.

Услышав обращение, спутница Тилии тут же растягивает губы в притворной улыбке:

— Да вот, решила заглянуть к вам в гости. Как дела, Шрам?

— Это ты мне скажи? — усмехается тот, обнажая крупные, жёлтые зубы. — Стоило тебе появиться здесь, как я нахожу маленького мертвяка.

— Мы здесь не при чём, — тут же всем телом напрягается Рука. — Когда мы здесь появились, он уже валялся на камнях.

— С чего это я должен тебе верить? Ты должна знать, как у нас поступают с теми, кто без разрешения Старика поднимает руку на другого, — глумливо скалиться Шрам, и характерным жестом проводит большим пальцем по своему небритому горлу.

— Спроси у мальчишки, он всё видел, — кивком головы указывает она в сторону, где совсем недавно скрылся маленький воришка.

— Ну, для этого мне нужно притащить его обратно, — тянет Шрам, когда, стоявшая до этого в стороне, девушка-гоминидка подходит к нему вплотную и что-то тихо говорит. Шрам тут же меняется в лице. — Хотя… Старику будет интересно узнать, какого рожна вы двое тут забыли, — и обращается к остальным гоминидам. — Свяжите их!

— Неужели боишься, что сбежим? — подначивает Рука, пока один из облучённых привязывает её единственную конечность к связанным за спиной рукам Тилии. Теперь гоминидка в прямом смысле дышит ей в спину.

— Будешь много болтать, однорукая, я тебе и рот заткну, — кровожадно обещает Шрам, отдавая чёткие распоряжения остальным осмотреть каждый куст, каждое дерево и каждый камень вокруг. А спустя уже пару минут, гоминиды с радостными воплями находят набитые едой две сумки, и, потрясая ими в воздухе словно трофеями, бросают к ногам того, кого Рука назвала Шрамом.

Гнев наполняет Тилию, стоит ей только осознать, что это значит. Изгнанник бросил их, забрал свои пожитки и исчез в неизвестном направлении. И чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей об их бедственном положении, она, чуть повернув голову назад, шёпотом спрашивает прихрамывающую за ней Руку:

— Откуда ты его знаешь?

— Шрам один из тех, кто постоянно таскался к барьеру поторговаться. Их железки, наша вода, забыла? — отзывается однорукая, после чего обращается к здоровяку-конвоиру. — Долго нам идти?

— Торопишься познакомиться со Стариком?

— А правду говорят, что он ещё и колдун? — не унимается Рука, словно специально провоцируя огромного гоминида на эмоции. — И может будущее предсказать и в прошлое заглянуть?

— Ага.

— Он что, Амораи?

— Лучше! — отзывается Шрам, почёсывая грязной пятернёй за ухом. Тилия с замиранием сердца ждёт, что вот сейчас капсула на его огромной шее не выдержит натиска, и здоровяк рухнет на землю, но всё тщетно. Оставив в покое шею, Шрам, как ни в чём не бывало, продолжает путь во главе группы.

— И что же он предсказал? — не унимается Рука.

— Что одна очень разговорчивая змея скоро лишиться своего языка! — с готовностью отвечает гоминид, и вся компашка взрывается громогласным хохотом.

— Прекрати его дразнить! — шёпотом одёргивает её Тилия. — Хочешь его разозлить?

— Он обычная шестёрка, — отзывается наступающая ей на пятки Рука. — Так, хорохориться перед своими. Без разрешения хозяина и шагу не сделает.

Это немного успокаивает, но лишь на время. Громогласные гоминиды пугают. Даже те облучённые, с которыми Тилии пришлось жить последнюю неделю, кажутся теперь безобидными малыми.

Ещё у стены она с недовольством заметила, что все её вещи присвоила себе та самая девушка-гоминидка, по-хозяйски накинув на плечи накидку Витилиго, и вышагивая рядом, то и дело с вызовом поглядывая в сторону пленниц. Стоит только Тилии увидеть самодовольную ухмылку на украшенном шрамами-насечками лице, гнев тут же наполняет её изнутри, жаром растекаясь по уставшему от долгой ходьбы телу. Эта гоминидка даже не представляет, через что ей пришлось пройти, чтобы стать обладательницей всего этого богатства!