Чтение онлайн

Его одежда, сшитая из дорогих тканей, была неопрятна: пурпуэн в пятнах от вчерашнего ужина, залоснившиеся кружевные манжеты, шоссы, плотно облегающие опухшие лодыжки.

«Шестьдесят зим… жизнь проходит», — с горечью подумал барон.

Уже три года он встречал зимы в этих стенах. И с каждой из них замок становился все холоднее.

Тяжелые дубовые двери скрипнули. Барон не обернулся на негромкий, подобострастный стук, продолжая смотреть на потрескивающие поленья.

— Войдите, — пробурчал он голосом хриплым от возраста и вина.

Дверь приоткрылась, впуская сгорбленную фигуру старого Антуана. Лицо камердинера, изборожденное морщинами, напоминало печеное яблоко, а редкие седые волосы были зачесаны в тщетной попытке скрыть лысину.

— Мессир… — произнес Антуан, кланяясь так низко, что его длинный нос чуть не коснулся колен.

— Ну? — Барон недовольно повернулся, и бокал в его руке дрогнул, оставив рубиновое пятно на лежащих на столе счетах.

— К вам… гость, мессир, — сбивчиво пробормотал слуга, нервно теребя край поношенного камзола.

— Граф де Монфор? Надеюсь, он привез обещанные деньги?

Антуан замялся.

— Нет, мессир… Он… не представился. Но…

— Как это — не представился? — Барон резко поставил бокал, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок. В эти смутные времена нежданные гости редко несли добрые вести.

— Он… в маске, мессир, — Антуан понизил голос. — И говорит, что вы его ждете.

У барона екнуло сердце.

«Кредиторы подослали убийцу? Или…»

— Он вооружен?

— Не видно… но… — взгляд Антуана метнулся к двери.

— Но что? Говори, черт тебя побери! — барон начал терять терпение.

— Он… не отбрасывает тени, — выдавил слуга и сжался, будто ждал удара.

Барон замер с остановившимся взглядом. «Не отбрасывает тени». Эта фраза отозвалась в его памяти старыми легендами, шепотками у каминов, историями о тех, кто давно переступил грань между мирами.

— Впусти его, — прошептал де Витре.

Антуан побледнел еще сильнее, но кивнул и, пятясь, удалился. Спустя мгновение, дверь бесшумно открылась вновь.

Барон поднял голову. На пороге замер незнакомец в маске из черной кожи, плотно облегавшей лицо и открывавшей лишь глаза и линию подбородка.

Вошедший был воплощением опасной элегантности: высокий, статный, с фигурой, отточенной годами военных походов. Его осанка выдавала аристократа до кончиков пальцев — горделивая посадка головы, развернутые плечи, та самая врожденная грация, которую невозможно приобрести, а лишь унаследовать через поколения благородной крови.

На нем был черный дублет с серебряной вышивкой, сапоги из мягчайшей кожи и тяжелый бархатный плащ. На руке — единственный перстень, повернутый камнем внутрь.

— Кто вы? — прохрипел барон, безуспешно пытаясь выпрямиться в кресле и не выдать страха.

Незнакомец помолчал, наслаждаясь смятением в глазах барона.

— Герцог де Лаваль, — его голос был мягок, бархатист, но в нем звенела стальная угроза. — Но я уверен…

Он бесшумно шагнул вперед и опустился в кресло напротив.

— … что вы узнали меня, едва я переступил порог.

По спине барона потек ледяной пот. Де Лаваль. Маршал Франции, о котором шептались в замках и на деревенских перекрестках, чье имя произносили со смесью страха и восхищения. Колдун. Чернокнижник. Тот, чьи жены умирали при загадочных обстоятельствах.

— Что вам угодно? — Барон попытался вложить в голос всю оставшуюся властность, но не мог унять дрожь в руках. — Как вы прошли мимо стражи?

Герцог улыбнулся.

— Проходить везде, где пожелаю, — один из моих… скромных талантов, — ответил он снисходительно. — Я пришел за своей тринадцатой женой.

Барон сглотнул. Тринадцатую. Проклятое число, число тайных знаний, число, что красовалось на титульных листах запретных гримуаров.

Герцог взглянул на барона, и в свете камина его глаза цвета старого янтаря, вспыхнули красноватым отблеском. Во взгляде читалась ледяная ясность ума, несокрушимая логика и… что-то демоническое, тлеющее в глубине.

Маска по-прежнему скрывала его лицо, оставляя видимыми лишь иссиня-черные волны волос с благородными серебряными прядями и резко очерченный подбородок с легкой щетиной. Эта нарочитая небрежность словно намекала на бессонные ночи, проведенные то ли в любовных утехах, то ли за чтением древних манускриптов.

— Моя дочь… — начал барон. — Она уже обещана графу де Монфору.

Герцог прервал его легким движением руки.

— Вы лжете. Это Анна помолвлена с графом еще в детстве. Но ваша вырождающаяся кровь меня не интересует. Мне безразлично, что вы сочините де Монфору. Мне нужна именно Анна.

Падчерица. Не его плоть и кровь. Барон ощутил облегчение, смешанное с жадным любопытством.

— Почему? — вырвалось у него, прежде чем он успел обдумать вопрос. — Приданое? Но у нее почти ничего нет, кроме клочка земли и разваливающегося замка. И чем вы докажете?..

Герцог поднял руку, и тень от его длинных пальцев легла на стену, приняв на мгновение форму когтистой лапы.

— У меня есть документ. — Он достал из плаща свиток и подал барону.

Тот опасливо развернул свиток, вглядываясь в незнакомый почерк.

— Договор о моей помолвке с Анной заключен раньше, чем с де Монфором. Подписан мной, ее отцом и свидетелем-священником. — Герцог откинулся в кресле. — Будете упорствовать, я создам вам такие проблемы, что долговая тюрьма покажется королевскими покоями.

Герцог потянул руку к графину, и барон вздрогнул, колыхнув животом, но герцог только налил себе вина.

— А будете благоразумны, я оплачу ваши долги перед королевскими сборщиками.

Барон опасливо замер, чувствуя, как сердце начинает биться с бешеной скоростью.

«Он знает. Боже правый, он знает все».

— Какие… какие именно долги вы имеете в виду? — пробормотал он, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Герцог отпил вина, и его глаза снова сверкнули.

— Триста золотых ливров за просроченные платежи по землям. Плюс проценты за последние два года. — Он сделал паузу. — И, конечно, тот небольшой… инцидент с пропавшими налогами в прошлом году. Очень некрасивая история.

Барон побледнел. Если эти слухи дойдут до ушей монарха, ему не сносить головы, а его дочь Изабо, его единственное сокровище, не найдет себе мужа среди достойных дворян. А так… можно будет выкрутиться. Спасти себя. И пристроить Изабо за де Монфора, раз уж Анна уходит… уходит к этому…