Чтение онлайн

Анна закрыла глаза, представляя звук копыт на замковом мосту. Как они будут греметь все громче, ближе… Но она слышала лишь вой ветра в щелях старого замка и бесконечный стук дождя по каменным парапетам.

— Жюстин приедет, — шептала она едва слышно,— Уже время. Он приехал бы и без письма.

Но где-то в глубине души, в самом темном уголке, куда она боялась заглядывать, уже шевелилась мысль: утро наступит, а дорога перед замком останется пустынной. И уже не будет ни надежды, ни страха, а только окончательное понимание: спасать ее некому.

Последняя свеча догорала, коптя фитиль. Анна решительно вытерла глаза, смаргивая непрошенные слезы. Надежда умирала. Но вместе с ней умирала и та девушка, что еще верила в чудесное избавление.

Рождалась другая — та, что смотрела на мир холодными, сухими глазами и знала: спасение, если оно и придет, будет делом ее собственных рук.

Коридоры замка в этот вечер казались особенно длинными. Мари прижимала письмо к груди, во рту ее пересохло, будто она наглоталась пепла.

«Господи, пусть Пьер будет в своей коморке…» — мысленно повторяла она.

О том, выпустят ли слугу ночью из замка, она старалась не думать.

Поворот. Еще один. Осталось совсем немного…

— Куда так спешишь, мышонок?

Голос барона прозвучал неожиданно и резко. Полностью погруженная в свои мысли служанка почти врезалась в его тучное тело, и тут же жирные пальцы больно впились в ее плечо. Мари вскрикнула.

— М-мессир… я… в прачечную… — прошептала она, пряча глаза.

Барон склонился, и его дыхание, густое от винных паров, обдало лицо Мари:

— Врешь, мерзавка!

Его рука полезла в вырез платья. Мари зажмурилась, но было поздно, письмо уже оказалось в пальцах барона.

— А-а, — он развернул пергамент, и его глазки побежали по строчкам. Постепенно губы растянулись в омерзительной ухмылке. — Значит, я не ошибся. И куда ты тащилась с этим?

Мари вжалась в стену, желая просочиться сквозь камень.

— Пожалуйста… мессир барон, — запинаясь, выдавила она.

Барон внезапно схватил ее за волосы и дернул так, что из глаз служанки брызнули слезы.

— Думала, высеку, как твоего братишку? — он прижался слюнявыми губами к ее щеке. — Я сделаю хуже. Скажешь кому-то хоть слово — твой Пьер отправится в рудники. Поняла, мразь?

Отпустив дрожащую служанку, он повертел письмо в руках:

— А письмо я напишу сам. Графу как раз пора приезжать, свадьбу с Изабо обсудить. — Его пальцы сжали пергамент. — Что касается Анны… Граф обрадуется, узнав, от какой строптивой телки я его избавил.

Когда тяжелые шаги барона затихли вдали, Мари сползла на пол, обхватив колени дрожащими руками.

«Простите, мадемуазель… простите…» — прошептала она, давясь слезами.

Следующее утро, замок Монсерра

Утро встретило Анну бледным, холодным светом. Осеннее солнце как нельзя лучше соответствовало ее настроению. Анна стояла во дворе замка, сжимая в руках маленький сундучок с немногочисленными пожитками. Ветер трепал подол ее простого дорожного платья, но она старалась стоять прямо, хотя на груди и лежала свинцовая тяжесть.

Перед воротами замерла черная зловещая карета с гербом де Лаваля — три странные птицы с длинными шеями. Вокруг кольцом выстроились рыцари в темных доспехах, их лица скрывали шлемы с опущенными забралами. Молчаливые, они казались странными изваяниями или существами из иного мира. Анна попыталась рассмотреть хотя бы блеск глаз, но прорези шлемов точно были забраны непроницаемой тканью.

— Мадемуазель де Монсерра? — К карете подошел мужчина лет тридцати и взял ее поклажу, — Я Жак Бантьен, доверенный слуга герцога де Лаваля. Мы доставим вас в Шантосе.

Анна взглянула на посланника герцога. Высокий и сухопарый, он напоминал натянутый лук, готовый в любой момент выпустить смертоносную стрелу. Лицо узкое, с угловатым и упрямым подбородком, говорило о недюжинной силе воли. Темные волосы, коротко остриженные «в кружок», уже начинали редеть у висков, а у рта залегли глубокие складки

Его фигура, облаченная в серый жюпон, казалась выточенной из старой древесины — ни одного лишнего изгиба, а пояс туго перетягивал талию, словно стараясь сдержать бурлящую внутри энергию. Даже дышал он как-то особенно — неглубоко и экономно, будто берег воздух для чего-то важного.

Анна оглянулась на замок — высокий, надежный… но уже чужой. Неужели она больше никогда не увидит этих стен, старых слуг, которые помнили еще ее родителей, а не алчную спесь барона де Витре? Потом перевела взгляд на челядь, столпившуюся во дворе, чтобы проститься с госпожой. Повар… кухарка… сумрачный повар Готье. Няня Марта стоит со спокойным достоинством, а ведь мудрее всех и все понимает… Конюх с помощником… Пьер сжимает скребок, которым чистит лошадей, оторвали от работы, так и пришел…

Анна взглянула на служанку, стоявшую в стороне от прочих с красными от слез глазами. Она догадалась. Вместо гнева в ее сердце поднялась горькая волна жалости.

— Я прощаю тебя, Мари,— Анна вздохнула и обернулась на отчима. — Я заберу Отиса. Он мой!

Барон скупо кивнул.

— Бери. Все равно этот норовистый черт никому, кроме тебя, не дается. Да и кому он сдался, кто купит злобную скотину?

Жак тем временем с педантичной точностью проверял, как слуги укладывают в повозку тяжелые ящики с книгами и инструментами Реймонда де Монсерра.

— Осторожнее, болваны! — крикнул он, когда один из ящиков грохнулся. — Герцог приказал доставить все в целости. Головы он вам оторвет, если что-то повредится!Анна сжала кулаки. Эти книги — последнее, что связывало ее с отцом. И теперь они перейдут в руки того, о ком шептались, будто он вырезает женщинам сердца во славу древним богам. На дорогу она не смотрела и больше никого не ждала.

Когда карета с глухим стуком тронулась с места, Анна машинально отодвинула шторку, чтобы последний раз взглянуть на знакомые места. Ею овладело странное спокойствие, и часть сознания бесстрастно и отрешенно наблюдало со стороны. Волнение ушло вместе с надеждой на помощь.На большой развилке, где нужно было повернуть к Шантосе, Анна вдруг заметила вдалеке, в пыльном мареве знакомый силуэт. Всадник в темно-синем, в окружении двух оруженосцев: вдалеке к Монсерра мчался Жюстин. Граф де Монфор все же прибыл в назначенный срок, но опоздал меньше, чем на час.