Чтение онлайн

— Поздний час для верховой прогулки, мадемуазель, — раздался за спиной знакомый низкий голос.

Анна вздрогнула и медленно повернулась. Перед ней стоял Годфруа Арте, начальник замковой охраны. Он служил еще при ее отце, Реймонде де Монсерра, и до этого дня Анна считала его верным другом.

Годфруа вышел на свет. Его лицо, изуродованное старым шрамом, оставалось неподвижным. Но в глубине его карих глаз Анна увидела затаенную скорбь, отчего у нее похолодело в груди.

— Освободи дорогу, Годфруа, — она выпрямилась во весь рост, но голос прерывисто дрожал.

Начальник стражи тяжело вздохнул. Он смотрел куда-то мимо, в темноту, не в силах встретиться с Анной взглядом. Его мозолистые пальцы легли на эфес меча.

— Приказ барона. Вас не велено выпускать за ворота. Простите… мадемуазель.

— Ты служил моему отцу! — голос Анны взвился, — а теперь выполняешь приказы этого пьяницы? Реймонд де Монсерра счел бы тебя предателем.

Годфруа слегка переменился в лице, шрам на его щеке побелел.

— Ваш отец… — начал он хрипло, но вдруг резко обернулся к двери, где уже стояли двое стражников. — Уведите мадемуазель в ее покои и поставьте двойной караул.

Грубые руки солдат схватили Анну за локти. Годфруа отвернулся.

— И полегче с ней,— негромко бросил он в сторону. — Все-таки… благородная госпожа.

Анна почти не помнила, как ее довели до комнаты. Дверь спальни захлопнулась с глухим стуком. Анна стояла посреди комнаты, дрожа от бессильной ярости. Мари встретила ее испуганным возгласом.

— Они… остались стоять у двери, — прошептала служанка, высунувшись на мгновение в коридор и тут же отшатнувшись назад. — Двое. С алебардами.

Анна задумчиво прикусила губу, потом резким движением сорвала плащ и села за столик. Слезы гнева и обиды подступили к глазам, но она смахнула их. Она не могла позволить себе сломаться сейчас.

«Я не сдамся. Не стану очередной жертвой в коллекции де Лаваля. Ни за что!».

— Ладно, — сквозь стиснутые зубы выдохнула Анна, и в ее глазах вспыхнула решимость. — Мари! Они охраняют меня, а не тебя. Подай пергамент и чернила.

Комната Анны, коридоры замка Монсерра

Вечерний холод пробирался сквозь щели в камнях старой башни и от него не спасал даже огонь в камине. Анна поежилась и плотнее запахнула на груди вязаную шаль. В башне, где располагалась ее спальня, ближе к вечеру становилось совсем холодно. Она прошлась по небольшой комнатке, зажигая свечи.

Кровать с балдахином из потертого бархата стояла вплотную к стене, так было теплее. Рядом, на лавке с выщербленными краями, обычно спала Мари.

У противоположной стены темнели три сундука с коваными уголками, где хранились ее скромные пожитки. Столик с изящной резьбой, доставшийся от матери, выглядел чужаком в этой почти аскетичной обстановке.

Пол из грубо отесанных плит прикрывали лишь домотканные циновки. С тех пор как здесь поселился барон, замок Монсерра перестал ощущаться домом, и Анна была готова покинуть его без сожаления. Ее комната была последним пристанищем перед побегом, кельей, из которой она вот-вот должна была вырваться на свободу.

Но теперь, когда перед Анной незримым призраком стоял герцог де Лаваль, подобный лесному страшилищу из деревенских историй, она горько сожалела о своей неблагодарности.

— Что вы задумали? — служанка торопливо достала из сундука письменные принадлежности.

Анна не ответила, обдумывая, как сообщить де Монфору последние новости. И как начать?

«Мой нареченный…» — звучало бы слишком наивно.

«Жюстин де Монфор, если в вас осталась хоть капля чести…» — слишком резко.

Она откинулась на спинку стула, ощущая, как пульсируют виски. В ушах снова зазвучал грубый голос отчима: «Завтра за тобой приедут». Это означало, что у нее осталось всего несколько часов.

— Черт возьми! — Анна придвинула пергамент и схватила перо. — Я не сдамся так просто.

Собрав волю в кулак, она набрала первую каплю чернил. Пергамент зашуршал под ее пальцами.

'Граф,

Вы называли наш брак договором. Но его заключал мой отец, а не барон де Витре. Если для вас имеет значение ваше слово, данное Реймонду де Монсерра, приезжайте немедленно.

Меня выдают за де Лаваля. Вы знаете, что это значит. Я не прошу вас жениться на мне. Я прошу шанса на спасение. Если не ради меня, то ради того, чтобы не отдать этому человеку то, что когда-то предназначалось вам.

Выезжайте, как только получите это письмо. Если вас не будет к рассвету, значит, я ошиблась в вас. И тогда… я найду иной способ не стать его женой. Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни'.

Она не подписалась.

Высушив чернила, Анна вскочила и схватила служанку за руки:

— Милая Мари! Твой брат… он все еще работает в замке?

Служанка судорожно закивала.

— Пьер? — переспросила Мари, не сводя с лица госпожи испуганных глаз, — Он… предан вам, мадемуазель. В прошлом году вы спасли его от порки, когда он…

— Я помню, — Анна поспешно свернула и запечатала пергамент каплей сургуча. — Можешь доверить ему письмо? Чтобы он отвез его… — она оглянулась на дверь и еще больше понизила голос, — графу де Монфору?

Глаза Мари наполнились слезами, но она снова кивнула:

— Я… я передам, мадемуазель.

Анна вложила свернутый пергамент в руки служанки.

— Если его поймают, пусть уничтожит. Понимаешь? И, Мари… — Анна задержала ее взгляд. — Поторопись. И будь смелой. Это моя последняя надежда.

Служанка снова безмолвно кивнула, сунула пергамент за корсаж и выскользнула в коридор, растворившись в полумраке. Стражники проводили ее взглядом, переглянулись, но остались стоять у двери.

Анна прижалась лбом к холодной стене. Как странно, что сейчас она могла надеяться только на помощь Жюстина, человека, которого она совсем недавно почти презирала. Она не мечтала о любви — реальность подсказывала, что в лучшем случае между супругами бывает уважение.

Она ждала просто человека, который протянет руку и скажет, что теперь она не одна и ее защитят. Мужчину, чем-то похожего на ее отца, с усталыми глазами, который придет и разорвет эту паутину отчаяния одним движением руки. Не потому что Анна прекрасна или он жаждет ее, а потому, что это отвечает его благородству.