Чтение онлайн

Въ город садъ Франца, благодаря этимъ таинственнымъ собраніямъ, пользовался страшной репутаціей; его считали центромъ всякпхъ ужаснйшихъ политическихъ заговоровъ.

Жандармское Управленіе, въ своей прозорливости не далеко ушедшее отъ средняго обывателя, тоже очень косо посматривало на этотъ садъ и зорко за нимъ слдпло.

Братъ Франца кончалъ реальное училище, и къ нему ходилъ его товарищъ по училищу, 18-тп лтній юноша, уже тогда обращавшій на себя вниманіе всхъ посщавшихъ Франца свопми выдающимися способностями п талантливостью. Этотъ юноша былъ Лева Бронштейнъ.

Когда я былъ введенъ въ “салонъ” Франца, я только что прочелъ недавно вышедшую книгу Бельтова1) “Къ вопросу о развитіи монпстпческаго взгляда на исторію”, и ршилъ, что я марксистъ.

Александра Соколовская, впослдствіи жена Бронштейна-Троцкаго, узнавъ, что я марксистъ, чрезвычайно обрадовалась, неожиданно нашедшп союзника. До этого она была единственной марксисткой во всемъ саду, п ей на себ приходилось выносить всю тяжесть нападеній со стороны всхъ завсегдатаевъ сада, начиная съ самого Франца, самаго старшаго изъ всхъ насъ (ему было лтъ 28-30) и кончая самимъ молодимъ — Бронштейномъ. Вс они причисляли себя къ народникамъ и рьяно накидывались на Соколонскую, какъ на марксистку.

Положеніе Соколовской было гІ;мъ боле трудное, что ігі. зтнхъ словесныхъ схнаткахъ Ій пі)иходнлось опираться почти исключительно на весьма скудную нелегальную литературу, которую было очень трудно доставать; иногда приходилось пользоваться рукописными, подчасъ безграмотными списками. Изъ легальныхъ книгъ — книга II. Отрунс2) “Критическія замтки объ экономическомъ развитіи Россіи” и вышеупомянутая книга Ьольтопа только что появились.

Противники же Гоко.юнской имли къ споимъ услугамъ обильную и солидную легальную литературу: Николая —она, И. В., Карена, Михайловскаго и т. д. Разнымъ смлымъ и ршительнымъ спорщикомъ былъ Лева Бронштейнъ. Заране предвидя побду, онъ обдавалъ противника своимъ безжалостнымъ сарказмомъ.

Ему казалось, что по устами говоритъ сама непреоборимая и неумолимая логика. Интонаціей и всей манерой спора, онъ какъ бы говорилъ упрямому противнику о безполезности борьбы противъ неотразимой силы желзныхъ силлогизмовъ.

Не надо забывать, что ему тогда было всего 18 лтъ, и, живя ит. провинціальномъ город и будучи ученикомъ реальнаго училища, онъ физически не имлъ возможности пріобрсти много знаній, особенно въ области соціальныхъ вопросовъ. Въ дйствительности, онъ имлъ знапій гораздо меньше, чмъ можно было бы предполагать, принимая во вниманіе его исключительныя дарованія, и гораздо меньше, чмъ очень многіе изъ постителей “салона” Франца, которыхъ онъ съ такимъ успхомъ сражалъ. Усидчивыя кропотливыя занятія для пріобртенія солидныхъ знапій и обогащенія своего умственнаго багажа, невидимому, мало привлекали его. Онъ принималъ самое горячее участіе во всхъ спорахъ въ “салоп” Франца, фактически не прочитавъ ршительно пн одной книги, какъ народниковъ, къ которымъ онъ себя причислялъ, такъ и марксистовъ, прошвъ которыхъ онъ съ такнмь остервоиніемъ боролся

Но, обладая блестящей памятью, онъ умлъ на лету схватывать доводы сторонниковъ н противниковъ, быстро ассимилировать нужное ему и тутъ же преподносить слушателямъ продуктъ своей талантливой импровизаціи, заполняя проблы прочнымъ цементомъ непобдимой “логпкп”.

Въ реальномъ училищ онъ, разумется, занималъ первое мсто. Но не потому, что онъ больше другпхъ занимался, плп обнаруживалъ особенную любовь къ преподаваемымъ тамъ наукамъ, а потому, что, прп своихъ способностяхъ, онъ могъ усвоить преподносимую въ училищ премудрость, почти не занимаясь. При этомъ не видно было, чтобы онъ питалъ особый интересъ къ наукамъ, преподававшимся въ училищ. Несмотря на свои экстраординарныя дарованія, онъ никогда не проявлялъ склопно-сти сколько-нибудь расширить свои знанія въ какой-нибудь изъ паукъ, въ которыхъ онъ длалъ такіе хорошіе успхи въ училищ. Принимая во вниманіе его независимый характеръ, на первый взглядъ трудно даже понять, почему онъ продолжалъ посщать училище. Будучи отданъ въ училище отцомъ, когда онъ былъ еще маленькимъ мальчикомъ, онъ, надо полагать, продолжалъ посщать его по инерціи, а позже потому, что, до поры до времени, училище все-таки представляло единственное поле, гд онъ могъ проявлять свое превосходство надъ другими. А это ему и тогда уже нужно было, какъ рыб вода. Если бы возможность захватывающей революціонной дятельности съ открываемой ею боле широкой сферой моральнаго господства, подвернулась за годъ плп даже за полгода до окончанія училпща, не можетъ быть сомннія, что онъ, не задумываясь, бросилъ бы училище, не дожидаясь полученія аттестата.

Изъ наукъ, преподававшпхся въ училищ, одна, казалось, интересовала его больше другпхъ. Это была математика, возможно опять потому, что математика, во многихъ отношеніяхъ близка столь любимой имъ “логик”. При ея помощи, какъ и прп помощп “логпкп”, можно, не тратя времени па кропотливое п скучное пріобртеніе реальныхъ знаній, сплою собственнаго ума, посредствомъ, подчасъ, сложныхъ выкладокъ и пскуспыхъ комбинацій величинъ (плп понятій) тірпдтп къ нужной истин и убдить въ ней другпхъ. Впрочемъ, и въ области любимой логпкп онъ'не прочелъ ничего сверхъ того, что полагалось по школьпой программ, если не считать “Эристики”

Ю

(искусстііо спорить) Шопенгауэра, которая какъ-то попала къ его руки.

Это — маленькая брошюрка, состоящая иаъ 20 пли 30 краткихъ положеній, параграфомъ, иъ которыхъ преподаны правила, какъ побждать нротимннка въ спор, не-занисимо отъ того, дйствительно ли мы ирамы или нть. Шопенгауорь предупреждаетъ читателя не забывать, что его “эристика”, это не искуг-етмо докааымать истину, а искусстмо одерживать мерхъ къ спорахъ, хотя бы нъ ущербъ истин. Шопенгауэръ не преподаетъ приняла, которымъ надо слдовать при медеіііи спора, а скоре разоблачаетъ пріемы, — боле или мене грубые, или, боле или мене тонкіе, — къ которымъ прибгаютъ спорщики съ цлью побдить нъ спор. Иъ конц каждаго такого параграфа, разоблачающаго одинъ изъ пріемомъ спора, Шопенгауэръ даоть сопть, какъ данный пріемъ парн-ронать. Можно себ нредстанпть, какъ Пропіптейнъ обра-домался этой маленькой, по оттого отнюдь не мене ці.н-ной, брошюрк. Нъ пей онъ нашелъ прямо откровеніе Нді. это была та “логика", которой опь до этого такъ гордился. На немногнх'і, страницахъ его любимый методъ получилъ сное “научное" обоснованіе и тмердую формулировку. Искусстмо побждать неякой цной I Какіе томи самыхъ научныхъ сочиненій могутъ замнить эти нсколько страничекъ?

Получимъ аттестатъ объ окончаніи реальнаго училища, оиъ считалъ смое формальное образоманіе совершенію законченнымъ. Кстестпенныя мъ молодомъ челомк колебанія по окончаніи средне-учебнаго замедепія, сомннія, какой мыбрать дальнйшій путь, какъ строить будущую жизнь и т. п„ — были сомершенно чужды бурно-актинному Лем Ьроніптейиу. Обладая нужнымъ запасомъ природной “логики”, онъ считалъ себя сомершенно потгесцонлсинимъ къ жизни, къ тому, чтобы нылннть смое “я” на широкой арен общественной дятельности, т. процесс пыработкн номыхъ формъ жизни для моего человчества

Психологи обыкпоменмо разлагаютъ ною многообразную челонческую психику на три элемента: познаніе, чувство и молю.

Познаніе, какъ мы видли, у Ср«чиитейіы спщилпсь, главнымъ образомъ, къ тому, что онъ схватывалъ изъ нескончаемыхъ споромъ, и къ “логик”. Что касается чув-стпа, то, хотя я былъ съ нимъ мъ очень близкихъ отноше-п

піяхъ, я не могу припомнить никакихъ фактовъ, которые указывали бы на то, что у Бронштейна бы:іп какія-нибудь склонности въ какой-нибудь области изящныхъ искусствъ, любовь къ театру, художеству, музык и т. п. Изящную литературу, онъ, конечно, читалъ. Обладая блестящей памятью, онъ любилъ иногда цитировать наизусть нкоторыя стихотворенія Некрасова, но особенно онъ увлекался одно время Кузьмою Прутковымъ, любилъ пользоваться его “философскими” сентенціями и съ наслажденіемъ цитировалъ наизусть длиннйшіе отрывки изъ его стихотвореній. Если у него былъ любимый писатель изъ прозаиковъ, то это, пожалуй, былъ Щедринъ, сарказмъ котораго былъ, невидимому, очень близокъ его сердцу. Въ разговорахъ онъ очень часто любилъ прибгать къ оборотамъ и формамъ, заимствованнымъ изъ того или иного сочиненія Щедрина.

Но дйствительная индивидуальность Бронштейна не въ нознаніи и не въ чувств, а въ вол. Бронштейнъ, какъ индивидуальность, весь въ активности, Активно проявлять свою волю, возвышаться надъ всми, быть всюду и всегда первымъ, — это всегда составляло основную сущность личности Бронштейна; остальныя стороны его психики были только служебными надстройками и пристройками.

Такъ какъ, по обстоятельствамъ времени, активность его могла сводиться и дйствительно сводилась исключительно къ революціонной дятельности, то весьма естественно, что въ ней и воплотилась вся его индивидуальность. Революція и его активное “я” совпадалп. Все, что было вн революціи, было вн его “я” и потому не интересовало его, не существовало для него.

Рабочіе его пнтересовали, какъ необходимые объекты его активности, его революціонной дятельности; товарищи его интересовали, какъ средства, при содйствіи которыхъ онъ проявлялъ свою революціонную активность; онъ любилъ рабочихъ, любилъ своихъ товарищей по организаціи, потому что онъ любилъ въ нихъ самого себя.

Левъ Бронштейнъ былъ сыномъ богатаго еврейскаго землевладльца. Отецъ его, конечно, не могъ не видть, что сынъ обладаетъ выдающимися способностями и, какъ отецъ, не могъ не желать, чтосбы сынъ пошелъ далеко, и. копечпо, не пожаллъ бы для этого средствъ, но Лева чуждался своихъ родителей, хотя учился, кажется, на ихъ средства; они же, если не ошибаюсь, платили за его содержа-ц[(» іп, ГСМЬ, гд <пп3 жилъ (родители жили въ сиоем Іімі ліи вн города); во волкомъ случа онъ жилъ такъ, что пе индію было, чтобы оиъ когда-нибудь нуждался. I одп-телн были для но го такими же чужими, какъ милліоны другихъ ‘‘буржуа” и ікг-революціопсроиъ. Но ото не значило, что нсльаи было польаова'іься ихъ средствами. Для дла вс источники хороши, родители такъ же хороши, какъ всякіе другіе “буржуа”. Впослдствіи, когда онъ былъ совсмъ самостоятельнымъ, его дочери (отъ первой жены, Соколовской) большей частью годами жили у его родителей, на счетъ которыхъ ои содержались, или у іруаей. <)то освобождало его отъ стснительныхъ семейныхъ узъ и позволяло ему свободно разъзжать н заниматься “дломъ .