Чтение онлайн

“Почему шапки не снимаешь?" ааор.иъ онъ, кинувшись кт. Бронштейну, стоявшему впереди всхъ и, по-впдимому, имвшему наиболе вызывающій видъ: “А ты

почему шапки но снимаешь?'' — сь юстопметвомъ отвтилъ Бронштейнъ. “Бъ карцеръ его!”

Нсколько дюжихъ надзирателей подхватили Бронштейна и унесли въ карцеръ. Съ тмъ же крпкомз. начальникъ подбжалъ ко мн и другимъ, съ тмп же результатами.

Въ карцер мы просидли сутки, посл чего насъ, всхъ участниковъ “бунта”, перевели въ башшо съ одиночными камерами, и мы вздохнули съ облегченіемъ: наша давнишняя мечта сбылась.

Посл этого мы не долго оставались въ московской пересыльной тюрьм. 3-го мая 1900 года насъ, наконецъ, отправили. Мы хали безъ пересадки до Иркутска въ отдльномъ вагон. Конвой обращался съ нами хорошо, и это путешествіе было довольно пріятнымъ. Оно продолжалось 13 дней, насъ изъ вагона все время не выпускали, и къ намъ никого не впускали. Бронштейнъ, однако, ни къ чему не обнаруживалъ никакого интереса. Онъ весь былъ поглощенъ А. Соколовской.

Мы прибыли въ Иркутскъ. Тамъ въ тюрьм я провелъ недлю вмст съ Бронштейномъ п другими товарищами. Затмъ мы разстались: насъ разослали въ разныя мста. Бронштейна я, однако, не потерялъ изъ виду. Связь между нами поддерживалась перепиской; хотя надо сознаться, поддерживалась она не очень дятельно, а потомъ и совсмъ прекратилась: не было реальныхъ связей и общихъ захватывающихъ интересовъ.

За то я имлъ возможность слдить за низіъ по печати. Въ Иркутск выходила прогрессивная газета “Восточное Обозрніе”, которую читали вс ссыльные, и въ которой почти вс они сотрудничали (присылая корреспонденціи о мстной жизни, часто содержавшія очень интересный и цнный этнографическій матеріалъ).

Такой человкъ, какъ Бронштейнъ, не могъ не обратить на себя вниманія, и редакція скоро заключила съ нимъ лестно-выгодный для него, по условіямъ того времени, договоръ о сотрудничеств.

При отправк первой статьи, однако, возникъ очень серьезный вопросъ о псевдоним. Ршить его было не такъ легко, какъ это можетъ показаться съ перваго взгляда. Назвать себя, какъ большинство поступало, по какому нибудь женскому имени: Тайнъ, Малинъ, Ленинъ, Мартовъ и т. п., пли по мсту жительства, Ангарскій. Ленскій, Печерскій и т. п. Бронштейнъ, разумется, не могъ уже хотя бы потому, что такъ длали другіе, а онъ не могъ быть “какъ другіе”. Самымъ простымъ выходомъ было бы назвать себя своей настоящей фамиліей, это было бы пъ «исшей степени оригинально: никто такъ пе поступалъ. Но ото было еще боле невозможно. ')того вопроса опъ даже пе ставилъ. ІІапиать себя Бронштейномъ значило паисегда прикрпить къ соб ненаішстиьій ярлыкъ, указывающій на его еврейское происхожденіе. Л ото было какъ разъ то, о чемъ онъ хотлъ, чтобы пс, какъ можно скоре и основательне, забыли. Нго отчужденіе отъ родителей въ ранней молодости, пожалуй, въ значительной степени можно объяснить нежеланіемъ имть передъ собою слишкомъ реальное напоминаніе о его національности: отецъ имлъ типичныя черты и повадки еврея.

Наконецъ, выходъ былъ найденъ. Бронштейнъ открылъ имвшійся подъ рукой итальянскій словарь, и первое» слово на страниц должно было стать его псевдонимомъ. Слово ото окапалось “ЛпГиіоіо" (противоядіе). II Бронштейнъ назвалъ себя “Антид Ото”.

Успхъ его нт, газет быль такой, что о большемъ и мечтать невозможно было. Нго честолюбіе должно было получить полное удовлетвореніе; во волкомъ случа, максимумъ того, на что можно было расчитывать при данныхъ обстоятельствахъ.

Но, понятно, что вта литературная дятельность въ сравнительно маленькой газетк, къ тому же находящейся за тысячи верстъ, не могла заполнять и далеко не заполняла его жизни. У него оставалось очень много свободнаго времени и ищущей выхода анергіи, которую ршительно некуда было расходовать. II опъ принималъ дятельное участіе во всхъ играхъ и развлеченіяхъ, которыми ссыльные старались скоротать время. Особенно пристрастился онъ къ крокету, отчасти, можетъ быть, потому, что характеръ втой игры, боле, чмъ всякой другой, да малъ особый просторъ проявленію его природной ловкости, сообразительности и находчивости. (I тутъ, какъ всюду и во всемъ остальномъ, гд ему представлялся случай такъ или иначе проявить свою индивидуальность, Бронштейнъ органически пе переносилъ соперниковъ рядомъ съ собой: и одержать побду надъ пимъ въ крокет было самымъ врнымъ средствомъ пріобрсти злйшаго врага въ немъ.

Глава о литературныхъ талантахъ Бронштейна росла и скоро дошла до заграничныхъ революціонныхъ кружковъ. Руководящимъ органомъ русскихъ соціальдеж кратомъ въ то время была из.давівиіаяея въ Женев п тайно переправлявшаяся въ Россію газета “Искра”. Несмотря па то, что во глав ея стояли такія силы, какъ Г. В. Плехановъ, родоначальникъ научнаго соціализма въ Россіи; его не мене велпкій антиподъ Ленинъ, вождь большевиковъ и вершитель судебъ Россіи впослдствіи, Аксельродъ, Засуличъ, Дейчъ, Потресовъ, Мартовъ, — “Искра” не могла пренебречь такою восходящею звздою, какъ Брон-штенъ. И онъ получилъ приглашеніе принять активное участіе въ газет. Бронштейнъ не заставилъ себя долго ждать. Онъ бросилъ крокетъ, жену и двухъ дтей (второй только что родился) и бжалъ изъ ссылки, пробывъ тамъ около года. На время я потерялъ его изъ вида.

Глава пятая.

ІІ-ой създъ 1*. С. Д. Г. II. н расколъ въ иартін. — Г.ольшевпкн и меньшевики. — ІЗронштсГшъ-Троцкій, Плехановъ и Ленинъ.

Въ ноябр 1002 іода я, окончивъ срокъ ссылки, вернулся въ Николаевъ. Тамъ мн скоро пришлось съ головой окунуться въ дла мстной соціа.іьдемократической организаціи. Хотя память о 5іигпі оті ІЗгап" період временъ Львова (Бронштейна; еще не умерла, но организація влачила жалкое существованіе. Въ то время, какъ при Бронштейн подпольно-общественное дло было все, а частная жизнь революціонера была лишь придаткомъ къ ней (вспомните “Вра безъ дла мертва есть”;, — теперь интеллигенты, стоявшіе во глав организаціи, были заняты своими частными длами, отдавая революціи лишь крохи свободнаго отъ личныхъ длъ времени, да и то еще съ опаской, какъ бы не повредить себ и своей кое-какъ налаженной маленькой карьер.

Попятно, что при такихъ условіяхъ, дла шли черезъ иень-колоду.

При помощи привезенныхъ изъ Сибири связей мн удалось организовать боле правильную доставку нелегальной литературы. Я устроилъ полученіе единичныхъ зкеемиляровъ “Искры”, завелъ свяли съ нелегальной типографіей “Организаціоннаго комитета” и сталь печатать листки. Скоро организація наша пополнилась притокомъ нсколькихъ новыхъ интеллигентныхъ силъ, и мы сообща дружно взялись па работу. Мы возобновили изданіе “Нашего Дла”, уже въ печатномъ, а не гектографированномъ вид, начавъ съ -і-го номера, того номера, на которомъ остановился Бронштейнъ.

Работа въ организаціи освжилась п оживилась. Незамтно прошло нсколько мсяцевъ. Межту пашей организаціей и соціальдемократическнми организаціями другихъ городовъ завязались боле или меие прочныя связи. II мы послали своего делегата на партійный създъ, состоявшійся въ Лондон въ 1903 году.

Мы съ нетерпніемъ ждали результатовъ этого създа, долженствовавшаго объединить вс разрозненныя со-ціальдемократическія организаціи въ Россіи въ единую цлостную партію. Но насъ ожидало разочарованіе. Посланный намп делегатъ не вернулся. Отчетъ о създ намъ былъ представленъ субъектомъ, позорно прославившимся на създ и извстнымъ со времени этого създа подъ кличкой Гусева. Этотъ Гусевъ былъ однимъ изъ тхъ надежныхъ эмиссаровъ, которыхъ приверженцы Ленина, оказавшіеся на създ въ большинств и получившіе впослдствіи назвапіе большевиковъ, поспшили разослать по организаціямъ въ Россіи и заграницей для того, чтобы въ нужномъ для Ленина свт изобразить результаты създа. “Отчетъ” Гусева никого изъ насъ не удовлетворилъ. Онъ, очевидно, не договаривалъ, глухо намекая на то, что меньшинство затваетъ какія-то каверзы противъ большинства и выбранныхъ създомъ органовъ, что оно чуть не готовится къ расколу. Отъ того же Гусева мы узнали, что нашъ землякъ Бронштейнъ, который тоже былъ на създ, заручившись изъ Женевы мандатомъ отъ Сибирской организаціи, также находится въ этомъ меньшинств, и, понятно, играетъ видную роль среди “бунтовщиковъ”.

Участіе Бронштейна, о преданности длу котораго у насъ у всхъ остались лучшія воспоминанія, еще больше увеличило наше недоумніе.

Что-то непоправимое случилось на създ: но что именно, мы не знали.

Тмъ временемъ я очутился въ одесской тюрьм, такъ и не разъяснивъ своихъ недоумній.

Въ тюрьм я встртился съ В. Н. Малянтовпчемъ, впослдствіи товарищемъ министра Почтъ и Телеграфовъ при Керенскомъ, и другими товарищами по партіи. Воспитанные на идеяхъ строгой партіноп дисциплины въ дух Германской Соціальдемократпческой Партіи, мы вс единодушно осуждали “ бунтовщиковъ”-меныпевпковъ п лой-яльно считали себя сторонниками большевиковъ.

Позже намъ удалось устроиться такъ, что мы довольно регулярно стали получать “Искру”. Она на създ была объявлена центральнымъ оргапомъ партіи; но, по странному стеченію обстоятельствъ, возможному только въ подполь, очутилась цликомъ въ рукахъ меньшевиковъ. Они, естественно, поеііі.іппли сдлать ее органомъ для развитія своихъ диссидентскихъ взглядовъ.

Чмъ больше я читалъ "Искру”, тмъ боле я недоумвалъ: каждая статья развивала идеи, подъ которыми я не только пс моп» не подписаться обими руками, но которыя явно и очевидно вытекшій изъ всми иами шегда признававшихся основныхъ принциповъ.

Чего же большевики хотягь

Среди другихъ статей были также блестящія, негодующія статьи Кронштейна, возбуждавшія въ читател возмущеніе претивъ Лепина и его чисто нечаевскихъ пріемовъ.

Ровно черезъ годъ посл ареста, въ сентябр 1901 года, я былъ освобожденъ изъ тюрьмы.

Пт. Одесс, какъ и въ другихъ городахъ, въ ото время борьба между большевиками и меньшевиками была въ полномъ разгар, ('уть разногласій между ними уже вполн опредлилась. Г.олыпевнки стремились углубить заговорщическій характеръ партіи съ самымъ строгимъ подчиненіемъ центру, т. е. Линину, жившему заграницей. Въ пріемахъ большевиковъ всегда проглядывало недовріе къ массамъ, боязнь, какъ бы массы, предоетавлеиныя самимъ себ на пути самодятельности, не ускользнули отъ ихъ вліянія и не подпали подъ вредное чужое.