Чтение онлайн

И без ущерба для самой себя.

И то сказать, судьба к тебе щедра ведь -

Улов ты редкий тянешь из глубин!

Дай Бог тебе ума, чтобы оправить

Красы твоей сверкающий рубин, -

И дело сладится! Мой господин

И ты, племянница, - душой и телом

Вы созданы, чтоб стать единым целым".

– "Э, дядюшка, полегче! не об том

Шла речь у нас!" - воскликнула вдовица.

– "Ах, разрази меня Зевесов гром,

Ведь надо ж было так оговориться!

Ну полно, полно, грех тебе сердиться

На дядю: все же кровь у нас одна!"

– "Я вас прощаю", - молвила она.

И с тем Пандар откланялся учтиво

И с легким сердцем поспешил домой.

Вдова же удалилась торопливо

В уединенный, скромный свой покой:

Остаться не терпелось ей одной

И перебрать в уме подробно снова

Весь разговор, от слова и до слова.

И поначалу положенье дел

Ей странным представлялось и опасным,

Но вскоре страх ее поослабел

И вовсе показался ей напрасным:

Допустим, некий муж в безумье страстном

Пленится некой дамой - что с того?

Ведь не прикажут ей любить его!
–

Так размышляла мудрая Крессида.

Вдруг с улицы донесся громкий крик:

"Хвала Троилу! Славьте Приамида!

Две сотни греков нынче он настиг!"

И слуги заметались в тот же миг:

"Сюда, скорее! Окна отворите!

Он мимо нас поедет! Вон, смотрите!

Он от ворот Дардановых сюда

С отрядом повернул!" И в самом деле,

Тут всадников явилась череда,

Но все лишь на царевича глядели.

В тот день ему, как никогда доселе,

В бою везло, да и немудрено:

Что суждено судьбой, то суждено.

Нетряским шагом, окруженный свитой,

На окровавленном гнедом коне

Он ехал с головою непокрытой,

Однако в полной боевой броне.

И в этот миг, ручаюсь, он вполне

Сравниться мог бы воинскою статью

С Аресом, что повелевает ратью.

Казалось, что для бранного труда

Он предназначен, что ему по силам

Любая битва: так была тверда

Рука его, таким бесстрашным пылом

Лицо горело, так легко носил он

Свои доспехи, так собой пригож

И молод был, - что глаз не оторвешь!

Шлем, на ремне висевший за плечами,

Со всех сторон продавлен и пробит

Был палицами греков и мечами,

И стрелы, смертоносные на вид,

Застряли в коже, покрывавшей щит.

"Хвала Троилу! Слава Приамиду!
–

Кричал народ, - он нас не даст в обиду!"

И слыша эти возгласы, Троил

Зарделся вдруг, охваченный смущеньем,

И очи долу скромно опустил.

Крессида же за этим превращеньем

С невольным наблюдала восхищеньем.

"Что за напасть!
– подумала она, -

Уж я не зельем ли опоена?"

И на черты его в смятенье глядя,

Промолвила: "Вот, несомненно, тот,

О ком лишь давеча твердил мне дядя,

Что без моих он милостей умрет!"

И покрасневши густо в свой черед,

В окне пригнулась, пропуская мимо

Царевича с толпой неутомимой.

И далее пошло у ней все то ж

В уме ворочаться без перерыва:

Как он отважен, как собой хорош,

И родовит, и одарен на диво,

Как всеми он любим... Но особливо

Ей льстило, что такой достойный муж

В нее влюблен, и до смерти к тому ж!

Завистник, переполненный досадой,

Спросил бы тут: "Как это может быть?

Ужель Крессида с первого же взгляда

Троила умудрилась полюбить?

Откуда, дескать, этакая прыть?"

На то скажу я, не смутясь нимало,

Что у всего на свете есть начало.

Не думайте, что принца увидав,

Она влюбилась, будто по заказу,

Хотя геройский вид и стойкий нрав

Ее к нему расположили сразу;

Но кто прилежно следует рассказу,

Тот знает, что любовь ее не вдруг

Ему далась, но после долгих мук.

К тому же не забудьте о Венере,

Потворщице влюбленных бедолаг:

В тот день она в своей небесной сфере

Царевичу являла добрый знак.

Планета же сия отнюдь не враг

Была ему от самого рожденья,

И в том я вижу волю Провиденья.

Теперь, однако, принца мы в пути

Оставим и вернемся с полдороги

К Крессиде, что сидела взаперти

И размышляла в страхе и тревоге,

Что делать, и откуда ждать подмоги,

Коль дядюшка к ней явится опять

О прежнем уговоре поминать.

И Бог мой! что за спор она горячий

Сама с собой без устали вела!

Сказать ли этак? Сделать ли иначе?

Что выбрать ей? Как остеречься зла?

И жар ее томил, и дрожь брала...

Вот мысли эти: изложу их кратко,

Как автор мой, не изменив порядка.

Младую стать его и царский род

Припомнила она - и без боязни

Себе сказала: "Что ж, коль речь идет

Не о любви, не о дурном соблазне,

Лишь о взаимной дружеской приязни,

Что исцеленье, может быть, обресть

Ему поможет, - это ли не честь?

Притом, он сын могучего Приама,

О чем никак не должно забывать:

Начну ль дичиться чересчур упрямо -

Принц может и прогневаться, как знать?

Тогда и вправду мне несдобровать.

Что за нужда по собственной охоте

В опалу лезть, коль можно жить в почете!

Во всем потребна мера. Пьянство - грех,

Для многих ненавистный. Но при этом

Нельзя же требовать, чтобы для всех

Хмельное оказалось под запретом.

К тому же, став причиной и предметом

Царевичевых мук, могу ли впредь

Я на беднягу свысока смотреть?

Ведь он, я знаю, ничего худого