Чтение онлайн

Так и любовь хулой не приневолишь

Затмить свой блеск! Добру страшиться зла

Не должно; кто же сделан из стекла,

Тому пускай достанет разуменья

При драке не хвататься за каменья.

Что до меня, я повторяю вновь:

Я всеми силами души и тела

Люблю, любима, и свою любовь

К избраннику, что предан мне всецело,

Я сохраню до смертного предела.

Сперва в любви я видела врага,

Теперь навек она мне дорога!"

И смолкла песнь. Крессида же с волненьем

Спросила, на певунью поглядев:

"Трудился кто над этим сочиненьем -

Стихи слагал и подбирал напев?"

– "Одна из самых знатных наших дев.

Она богата, хороша собою

И всячески обласкана судьбою".

"Что ж, это видно, - молвила вдова

Со вздохом Антигоне белокурой, -

А что, любовь и вправду такова?

Не много ль эта пылкая натура

Нахваливает милости Амура?"

– "Да, такова! Нет, лучше во сто крат:

И не исчислить всех ее отрад.

Зато изведать может их не каждый:

Что на людишек вздорных и пустых

Находит неким зудом или жаждой -

То не любовь! Она не для таких.

Светло ль в раю - пытайте у святых,

Поскольку им видней; а много ль смрада

В аду - про то спросить у бесов надо".

На речи Антигоны лишь одно

Вдова сказала: "Гляньте, как стемнело!"

Но все, что было произнесено,

Душою накрепко запечатлела.

Страх отступил, и, довершая дело,

Теперь любви незримая стрела

К ней в сердце погружаться начала.

Краса и гордость полдня, тьмы гонитель,

Небесный зрак (так Солнце я зову)

Спускался к западу, в свою обитель;

Уж светлые предметы в синеву

Окутались, и звезды сквозь листву

Забрезжили на тверди, мглой покрытой,

И в дом ушла вдова со всею свитой.

Когда ж, последних проводив гостей,

Сославшись на зевоту и усталость,

В опочивальне сумрачной своей,

Служанками раздета, вновь осталась

Она одна и тихо замечталась, -

Все то же ей на ум пришло опять;

Но нет нужды нам это повторять.

На ветви кедра за окошком спальной

Уселся соловей и песнь свою

Завел, незрим, в лучах луны печальной -

Должно быть, о любви; и соловью

Она внимала, звонкую струю

Ловя с отрадою в безмолвье ночи,

Покуда в дреме не смежила очи.

И вот ей снится: прилетел орел,

Крыла над нею белые раскинул

И грудь ее когтями распорол,

Оттуда сердце бьющееся вынул,

Свое вложил ей сердце в грудь - и сгинул.

Обмен же сей не причинил ей мук

И не поверг сновидицу в испуг.

Теперь оставим спящую Крессиду

И в царский воротимся мы дворец,

К уставшему в сраженьях Приамиду.

Он ждет вестей: отряжен уж гонец,

За ним другой и третий; наконец,

Пандар сыскался - и посланцев трое

Ведут его к царевичу в покои.

Пандар вбежал - и тотчас за свое:

Ни дня прожить не мог он без потехи.

"Что, - говорит, - все вздохи да нытье?

От греков ли досталось на орехи?

Слыхал я нынче про твои успехи.

Да ты вспотел! Ты весь горишь опять!

А ну, давай-ка ужинать да спать".

– "Как хочешь", - отвечал Троил, и сели

Они за ужин, отославши слуг;

Когда же оба улеглись в постели

И не осталось ни души вокруг,

Принц, изнемогший от любовных мук,

Спросил, дрожа: "Ну, что? Какие вести?

Плясать иль плакать мне, скажи по чести!"

На то Пандар ему: "Дай мне уснуть!

И сам спокойно спи: я сладил дело.

Пляши ты, плачь иль пой - не в этом суть,

Но знай: нужду твою уразумела

Племянница моя; ты можешь смело

Идти на приступ, лишь не оплошай -

И в срок обильный снимешь урожай.

Чтоб для тебя снискать вдовицы милость,

Уж так радел я, что вконец ослаб!

Насилу нынче утром согласилась

Она на дружбу нежную хотя б;

У пса твоей тоски одну из лап

Я перебил!" И он поведал дале,

О чем и как с Крессидой толковали.

Цветы, что клонят головы к земле

От пагубного холода ночного,

При первом, робком солнечном тепле

Глядь - уж раскрылись и воспряли снова;

Так ожил от известья дорогого

Троил, и очи к небу он возвел;

"Благословен, Венера, твой престол!"

Затем простер к Пандару обе длани:

"Друг! Я в долгу навечно пред тобой.

Раздавлен и растерзан был я ране -

И снова цел! Клянусь, никто иной,

Хотя б он дал мне власть над сотней Трои,

Не одарил бы столь же полновесной

Отрадою, от коей сердцу тесно!

Но что же дальше? Скоро ли опять

Ты к ней отправишься? И скоро ль с нею

Мы свидимся? И как я скоротать

До встречи дни столь долгие сумею?

Ты скажешь: потерпи! Но кто, за шею

Подвешен, смерть зовет как благодать -

Тому под силу ль терпеливо ждать?"

"Полегче, ради Марса! Что за страсти?
–

Вскричал Пандар, - с рассветом, ей-же-ей,

Пущусь я хлопотать по той же части,

И это так же верно, дуралей,

Как то, что я по милости твоей

Еще не сплю! Коль ты не в меру пылок,

Ищи слугу другого для посылок.

Тебе служил я не жалея сил,

Бог видит, прилагал и ум, и рвенье,

И днесь о чем бы ты ни попросил -

Я все готов свершить без промедленья.

Но коль на собственное разуменье

Решил ты полагаться, то смотри:

Впросак попав, себя лишь и кори.

Вестимо, ты стократ мудрей Пандара,

И все же, будь на месте я твоем,