Чтение онлайн

Есть муж достойный, что готов служить

Вам ныне преданно и неизменно,

Усердней всех троянцев. Откровенно

Скажу: мне честь подобная стократ

Желаннее любых иных наград!"

Тут покраснел, смутясь, могучий воин,

И голос дрогнул у него слегка, -

Но вскоре продолжал он, вновь покоен,

Лишь на вдову взглянув исподтишка:

"Хоть видите во мне вы чужака -

Я дворянин, и знатностью к тому же

Троянских рыцарей ничуть не хуже.

Будь жив Тидей, родитель мой и царь,

Я получил бы, волею закона,

Все, чем владел он. Впрочем, я как встарь

Наследник Аргоса и Калидона,

Хоть сам отец не передал мне трона:

Он пал, до лет преклонных не дожив,

В походе Полиника против Фив.

Итак, душа моя, не зря впервые

Средь жен себе избрал я госпожу:

Я, сколь позволят боги мне благие,

Ей верою и правдой послужу!

И не уйду, по чести вам скажу,

Покуда мне вы не дадите слово,

Что завтра здесь же свидимся мы снова".

Я повторять не стану всех речей,

Что произнесть успел с мольбой во взоре

Тидеев сын. Довольно, что у ней

Согласье он на встречу вырвал вскоре,

С условьем, что не станет в разговоре

Сердечных дел касаться Диомед.

Вот, впрочем, что услышал он в ответ.

Не преставая вспоминать Троила,

Нахмурясь и принявши строгий вид,

Негромко с ним она заговорила:

"С рожденья всей душой, о Тидеид,

Я город свой люблю. Да сохранит

Его Зевес от нынешних напастей

И худших не пошлет ему несчастий!

Хоть жаждут греки выместить свой гнев

На нем - но город сдаться не принудят.

Отец же мой, о выкупе радев,

Меня желал обнять - и кто осудит

Его за то? Дочерней не убудет

Во мне любви лишь только потому,

Что дорого досталась я ему!

Меж греков много есть мужей достойных,

Однако и троянцы с давних лет

Упорством славились, отвагой в войнах,

И статью, и умом, - им равных нет!

Хоть верю я, любезный Диомед,

Красавицы иные будут рады

За службу удостоить вас награды.

Мне ж до любви нет дела. Мой супруг,

Кому всем сердцем я принадлежала,

Скончался. Я с тех пор любовных мук,

Клянусь Палладой, как огня бежала

И проку в них не видела нимало;

Хоть были мне известны наперед

И доблесть ваша, и высокий род.

Тем пуще я настойчивости вашей

Дивлюсь. Когда же в толк возьмете вы:

Любовь - не для меня? Я полной чашей

Испить готова горький долг вдовы,

Скорбя до самой смерти. Таковы

Намеренья мои; что будет дале -

Бог весть! однако нынче я в печали.

Теперь не до веселья мне. Притом,

Вы сами слишком заняты войною.

Вот ежели - как вы клянетесь в том -

Вам вправду захватить удастся Трою, -

Склонясь пред небывальщиной такою,

И я, быть может, натворю тотчас

Дел небывалых... Впрочем, будет с вас.

Я с вами завтра поболтать готова

И рада видеть вас в любой из дней

С одним условьем: о любви ни слова.

Прощайте же! Будь милостью моей

Одарен кто из греческих мужей -

На вас бы выбор пал, клянусь владыкой

Зевесом и Афиной дивноликой!

Я вас любить согласья не даю -

Хоть не скажу, что этому не сбыться.

Все с Божьей воле, и стезю мою

Да направляет Божия десница!
–

И тут, вздохнув, потупилась вдовица

И молвила: - О мой священный град!

Ужель тебя и впрямь не пощадят?"

Однако сын Тидея с новым жаром

О милости молил ее как мог.

И что же? Потрудился он не даром:

У ней перчатку выпросил в залог

Приязни будущей, - и за порог

Он вышел, лишь когда уже стемнело,

Уверенный в благом исходе дела.

Уже Венера освещала путь

Снижавшемуся Фебу, и Селена

Коней своих стараясь подстегнуть,

У Льва стремилась вырваться из плена,

И свечки Зодиака над вселенной

Зажглись, когда под пологом шатра

Спать улеглась Крессида до утра.

И вспомнились ей речи Диомеда,

И царский род его, и дерзкий вид,

И что, возможно, греков ждет победа,

А тех - погибель; кто же защитит

Ее, совсем одну, от всех обид?..

Так зрело в ней решенье роковое

Остаться здесь и позабыть о Трое.

А Диомед с утра уж тут как тут:

Он дело так повел умно и хватко,

Спеша награду получить за труд

И в доводах не видя недостатка, -

Что прямо вам скажу (и столь же кратко):

Вдову избавил он от всех тревог

И все сомненья одолеть помог.

И вскоре, пишет автор мой, гнедого

Троилова коня, что с бою взят,

Подвел к ней Диомед; она же снова

Вручила скакуна ему, наград

Не пожалев, и даже, говорят,

Застежку золотую, дар Троила,

И свой рукав для флага подарила.

Когда же рану Приамид нанес

Ему в сраженье - то над ней вдовица

Немало пролила горючих слез

И снадобий; тут есть чему дивиться.

Уж я не знаю: быль иль небылица,

Что сердце Диомеду отдала

Крессида? Это давние дела!

Но сказано и то в повествованье,

Что совести мучительный укор,

А с ним души несносные терзанья

Покоя не давали ей с тех пор:

"О, стыд!
– она стенала, - о, позор!

Неверность - имя мне! Предав Троила,

Я лучшему из лучших изменила.

Что обо мне подумают? Увы!

В преданьях я и в книгах век пребуду

Изменницей! Чуть колокол молвы

Весть разнесет - как возопят повсюду:

Подобному нет оправданья блуду!

Ни слова доброго... А строже всех