Чтение онлайн

— Опять до вечера меня бросаете? — недовольно поинтересовался Скотинка, когда мы выгружались в тени нижнего вокзала. — Снова меня тут разбирать на запчасти будут.

— Ну, опыт у тебя уже есть, — усмехнулся я. — Отобьёшься. Если что, зови.

— Дозовешься вас, ага, — пробурчал он. — На себя одна надежда…

Оставив ворчливый челнок позади, мы вошли в высокое здание вокзала. Нас здесь уже ждали. Целая делегация боевых горничных.

— Всё под контролем? — поинтересовалась Иоланта, проходя по главному залу вокзала в сторону богато украшенного входа в её новый бутик.

— Местные банды снова пытались предлагать свою крышу, — доложила спешившая следом горничная выдающаяся во всех отношениях. — Эскалация еще не дошла до силового столкновения. Отложили стрелку на дату после открытия.

— Предложите им сначала наши эксклюзивные наборы для «Реальных пацанов» и только потом убивайте, — бросила Иоланта. — Бесплатная реклама во всепланетной криминальной хронике дорогого стоит. Все убитые и задержанные должны быть одеты безупречно. И одеты у нас!

Мы с молодым Крестовским следовали за нею, продолжая охреневать от её железной хватки.

Пока шли к бутику, я заметил, что её скромные девушки так же эффективно и ненавязчиво управляют пассажирским потоками внутри. А подходы к вокзалу контролируются патрулем горничных в стильных черных лаковых тяжелых серводоспехах, с плечевыми противоракетными лазерами и роторными гранатометами на предплечьях. Таких, пожалуй, с налету не одолеешь, я их в бою уже видел, они свое дело знают.

Ого. Серьезно у них тут всё. Новеньких набрала, получается?

Блин, кажется я не тем делом жизни занимаюсь. И, конечно, дисциплина у Иоланты железная. Видал я имперские легионы пораслабленее.

Вошли в бутик. Внутри всё блистает и сверкает. Иоланта бросила на руки горничной свой черно-зеркальный плащ, щелкнула пальцами — мне с молодым Крестовским тут же сунули в руки по гостевому коктейлю.

Это даже вышколенностью назвать нельзя. Это что-то уже за пределами человеческого.

— Слушай, Иоланта, — задумчиво произнес я глотнув коктейля, мятный кстати, освежает. — А сколько у тебя горничных?

— На этой планете? — прищурилась Иоланта. — Десять тысяч.

Вот тут я коктейлем и подавился:

— Сколько?!

— Девять… нет, уже десять тысяч, — пожала плечами Иоланта. — Я из Галактической Академии Горничных уже второй курс выпускниц полностью выгребаю.

— Охренеть… — пробормотал я.

А я-то искренне был уверен, что это у меня здесь самая многочисленная армия!

Десять тысяч одних только горничных! Гребаная дивизия!

— Кстати, ваше облачение… — задумчиво произнесла Иоланта, развернувшись и скептически оглядев меня с ног до головы. — Нет. Нет, нет и нет. Это совершенно неприемлемо.

— И что со мной не так? — скривившись поинтересовался я. Вроде в парадном губернаторском костюме, сапоги надраенные до блеска стараниями Октавии лично. Ремни, пряжки, медали, аксельбанты, все дела.

— Да примерно всё, — поморщилась Иоланта в ответ. — Это на поле боя вы можете ходить в как угодно замызганном камуфляже, господин рыцарь, вам слова никто не скажет. А здесь вы в обществе, вы лицо города и обязаны блистать. Это мой модный бутик, и вы не будете ходить на его открытии в этих обносках.

Иоланта щелкнула пальцами и бросила своим горничным:

— Пять минут. Не больше.

И её горничные набросились на меня.

Против них у меня не было ни единого шанса.

Бывают в жизни имперского принца гнусные минуты. И вот такое почти насильственное переодевание, когда один против всех — самые мерзкие из таких минут. Ненавижу их.

Но приходится терпеть.

Результат, в принципе меня не слишком расстроил, одевали меня в лохмотья и почудовищнее. Местами в этих лоскутах из андаманского шелка игриво блестели рубины и александриты карат по двести. Флотские сапоги сменили ботфорты под бедро с резными краями.

Единственное, что радовало мой глаз при этом мерзком процессе, это горничные: наблюдать за их слаженной работой было своего рода профессиональным удовольствием. Никаких лишних движений, тихие шаги, идеально скоординированные действия — настоящий спецназ в фартучках. Они работали как живой конвейер, где одна подносила деталь костюма, другая мгновенно её застегивала, третья поправляла складку. Но только это зрелище у меня и оставалось.

Интересно, где эта юная особа держит все десять тысяч своих горничных? По съемным квартирам в городе? Или тайно строит в предместьях казармы-общежития с графиком дежурств, с разводом караула и обязательными уроками этикета?

С неё станется — очень уж решительная и практичная эрцгерцогиня мне попалась.

— Неплохо-неплохо, — заметила Иоланта, задумчиво озирая результат трудов своего горничного спецназа. — Идеально подчеркивает ваше недовольное выражение лица, дорогой учитель. Только чего-то не хватает.

— У вас ровно шестьдесят секунд, сударыня, — сказал я максимально грозным тоном. — Или мое терпение иссякнет и за последствия я не отвечаю.

Иоланта злить меня дальше не решилась. Щелкнула пальцами, звук удался идеально сухим и повелительным, как щелчок кнута. И тут же откуда-то достали и принесли парадный тактический меч, из тех, что флотские офицеры называют маникюрными. Весь такой изящный, переукрашенный, в узорчатых ножнах — горничные подвесили его мне на тяжелую позолоченную перевязь через плечо.

— То, что нужно! — воскликнула Иоланта.

— Ты серьезно? — поморщился я, слегка вынув меч из ножен, чтобы убедиться что хоть клинок не позолоченный.

Клинок был титановый с лезвиями из понтового квази-обсидиана с растительным палладиевым барельефчиком по ребру жесткости клинка. Ну, нормальная такая пилка для ногтей — если что можно и с такой продержаться. Не моя героическая саперная лопата, конечно, но можно.

— Отлично, — заявила Иоланта. — А теперь, дорогой учитель, прошу вас блистать и не препятствовать гладкому ходу этого светского раута, я много сил потратила на его подготовку.

Понятно. Можно гулять и не отсвечивать. Крестовский-младший, присутствие которого Иоланта надменно проигнорировала, побрел вслед за мной, кажется, даже слегка позеленев от обилия всей этой позолоты.

Общество на открытие бутика собралось соответствующее, нечто подобное я видел на праздничных днях в Ассамблеях — стайки девиц из самых что ни на есть хороших семей планеты с их тщательно отобранными кавалерами, и окружавшая их, словно мошкара, местная богема — тощие плясуны с тоскливыми глазами, напыщенные музыканты и прочие недокормленные поэты с голодными художниками, властители дум всей планеты.