Чтение онлайн

Уже где-то позади послышалось сразу два медленных раската мягкого удара. Ленайа обернулась посмотреть на задвигавшиеся плетения толстых верёвок, которые нехотя, словно это получалось само собой, закрывали дорогу назад.

– Я могу остановить пропеллер-убийцу, неужели ты думаешь, что я буду бежать от какого-то грома?
– Пошутил Бэккарт, помогая Ленайе забраться на край канатного ковра, с которого они собирались скатиться.

– Дело в том, что это не гром, - сказала Ленайа, - я думаю, что это шаги!

Бэккарт раскрыл глаза от удивления, и его рука сама собой отпустила канат, за который он держался. Ленайе почудилось, что она увидела что-то над пригибающимися прутьями ровно над ними.

Это было нечто тёмное и тяжёлое. От грузного соприкосновения с канатными переплетениями разнёсся ветер, Ленайа не успела схватиться за верёвку и скатилась вниз на покатое плиточное покрытие. Таким образом она попала на сделанный из плёнки, но имитирующий плитку пол, который принадлежал обрывку помещения от кухни в этом домике. Ну или части кухни, с такими же бутафорными предметами: на стенах висели сковороды из пластика, на пластиковом столе в миске лежали пластиковые фрукты.

Со скрипом затормозив ногами и рукой, Ленайа остановилась у перехода из этой части интерьера в другую. Она с интересом посмотрела на стык в полах и обнаружила, что они прижаты не плотно, а невероятным образом дрейфуют рядом друг с другом прямо в пространстве. Бэккарт не дал ей подняться. Он быстро оказался рядом и оттащил её под стойку кухни.

– А в твоих снах опасно передвигаться между периодами?
– Осведомился Бэккарт, поглядывая в щель в поисках гиганта, которому принадлежали шаги.

– Об этом говорит мне только моя интуиция, - сказала Ленайа, - я думаю, что это как перед пробуждением, когда не знаешь, проснулся ты уже, или ещё во сне. Я чувствую, что всё здесь не моё, что нам здесь не место. Но, ведь, когда просыпаешься, сон разрушается, и за мгновение создаётся другой, совершенно новый мир. Вот мы сейчас как раз в этом переходе. Здесь нет такой черты, и всё здесь неправильно...

Бэккарт прислушался, но из гущи покинутых канатов не доносилось больше ни звука, а если и доносились, то быстро растворялись в потрескивании, поскрипывании и шорохе конструкции скрещённых помещений. Это радовало, но настораживало. Лёгкий дрейф комнаты убаюкивал, но ощущение хрупкости и неустойчивости пола, который к тому же закручивался и перекручивался над ними заставляло всё тело быть в напряжении. Бэккарт выглянул поверх столешницы, перебрался к стене, обои которой были из спальной и просунул голову в шкаф, дверцы которого безвольно колыхались под наклоном. Сначала Ленайа не поняла, зачем он туда полез, но затем увидела, что через шкаф можно было попасть в следующую комнату. Бэккарт поманил её жестом. Ему хотелось поскорее скрыться в лабиринтах кукольных внутренностей.

– Чьи же это шаги?
– Спросил Бэккарт, втаскивая спутницу в пустой гардероб, - мы попали в дом великана?

Ленайа прошла через шкаф и вышла на другой стороне стены в следующую гостиную. В кукольных домиках не делают кладовых и подвалов.

– Я не успела разглядеть, - ответила Ленайа, переступая между границей гостиной и прихожей, - наверное, кто-то из обитателей этих мест.

Бэккарт придержал её, когда она закачалась и чуть не упала на разъезжающихся в воздухе плитах пола.

– В данный момент мы тоже обитатели этих мест, - заметил Бэккарт, - может, они точно также спасаются, потому что не знают, чего от нас ожидать. Мы привыкли думать, что происходящее вокруг — для нас. Хотя, на самом деле, мы всего лишь одни из них.

Ленайа поскользнулась на мокром полу в ванной, через которую они проходили. Очень странно, что пол в кукольном доме был мокрым. Унитаз, сама ванна, даже зеркало были поддельными. Не могли же здесь проходить водопроводные коммуникации! Но рядом с ней был Бэккарт. Ленайа начала ловить себя на мысли, что всё чаще обращается к его помощи, держится за его руку и старается не пропускать его слов. Она не могла себе отказать в таком приятном чувстве доверия.

– Хорошо, - продолжила его размышления Ленайа, - допустим всё это происходит во сне. Ты, ведь, именно так считаешь? Тогда выходит, что ты ненастоящий. Значит, ты мне тоже снишься!

Бэккарт улыбнулся и сажа под его глазом вздёрнулась.

– Это только в том случае, если я в твоём сне, а не наоборот, - сказал он с иронией.

– Но я здесь была, а потом пришёл ты, - сказала Ленайа, - а это значит, что ты пришёл ко мне!

Бэккарт подумал о том, что она сказала.

– Может быть, и другие монстры так думают. Сидят себе, как и ты, в своих норах и ждут момента, когда следует выходить?
– Бэккарт брякнул гаечным ключом по заклинившей бутафорной двери, не выпускавшей их из ванной, и та разломалась пополам вместо того, чтобы открыться.

Следующей комнатой вновь оказалась игрушечная гостиная с чрезмерно насыщенным деталями интерьером. Если это был кукольный домик, то предпочтение в нём явно отдавалось гостиным.

– Какая безвкусица, - разочарованно сказал Бэккарт, - если я сплю, то это, наверное, просто мой кошмар. Таков вот мой кошмар.

Ленайу стало развлекать его отношение ко всему. Ей это действительно помогало. Она чувствовала, что может не волноваться больше.

Медленно ступая по дрейфующим плитам, они шли через игрушечные комнаты, то съезжающиеся воедино, то вновь раскладываясь на отрывистые комбинации. Иногда разломы в полах разверзались так широко, что в них можно было провалиться по неосторожности. «Это так глупо, - думала Ленайа при этом, - пройти такой путь, и внезапно пропасть вот так — свалившись в какую-то дырку. Нет, этого не может быть!»

Они продвинулись уже довольно далеко, и очень странно было оборачиваться назад и видеть то место, откуда они начинали путь полностью перевёрнутым. От этого кружилась голова, и казалось, что вот-вот и можно упасть... Наверх!

Бэккарт поправил криво висящую картину, но та сорвалась и упала на пол. Впрочем, ей это ничем не повредило, потому что она состояла из цельного пластика и размытого принта на нём.

– Ты надеешься найти чудовище в моём доме?
– Спросила Ленайа так, словно знала ответ, но ей было интересно, что скажет он.

– Именно так.
– ответил Бэккарт.

Ленайа насупилась.

– Ты такой смешной, раз думаешь, что мы живём в сказке, - сказала она, - но, честно говоря, меня тревожит не то, что мы найдём чудовище. Я боюсь, что мы найдём что-то другое...

Бэккарт вопросительно вскинул брови, но Ленайа вдруг нахмурилась и шыкнула, поднеся палец к губам.

– Слышишь это?
– Шёпотом спросила она, заставив Бэккарта обратить внимание на окружающий шум.

Вокруг не было тишины. Поскрипывания, потрескивания, щелчки и завывания перетянутых прутьев создавали зерно звуков. Они органично переливались друг в друга, тянули абстрактные мелодии и тут же обрывали их, создавая веретено неоформленной симфонии, ноты которой были наспех записаны наугад, или писались прямо сейчас. Но среди скрипа пластика послышался ещё один мотив. Он начал отчётливее выделяться из общего диссонанса. Совершенно ясно стало, что где-то неподалёку заиграл рояль. Назвать это игрой было сложно, скорее робкие и неуверенные пробы ребёнка, украдкой открывшего крышку клапа. Среди беспорядочных нот внезапно раздался самый низкий удар по нотам. Затем посыпались наугад выбранные клавиши, и композиция быстро превратилась в набор несвязных музыкальных фраз, сыгранных в неправильном ритме. Кто-то играл на рояле.

– Да, я слышу, - подтвердил Бэккарт.

– Это в гостиной, - вычислила Ленайа, хотя это было не самым сложным.

Они переступили на бутафорный паркетный пол островка прихожей и подошли к дверце. Размер у дверцы явно был предназначен не для человека: она была намного шире, но, впрочем, не очень высокой. Чего ещё можно было ожидать от кукольных апартаментов — всё здесь было предназначено для людей! Но рояль... Его звук был вовсе не игрушечным. Несмотря на то, что мелодия была ничем иным, как какофонией, ноты исходили из звучного и благородного инструмента. Было бы крайне странно встретить настоящий рояль в кукольном домике. Было бы ещё более странным оказаться внутри кукольного домика, в котором можно было найти рояль.