Чтение онлайн

Седой сел на мягкое сидение машины. "Линкольн" он заказывал очень редко, машина была слишком приметной и не совсем удобной на серпантине горных дорог из-за непомерной длины. Подключая к розыску Верта воров он ничем не рисковал, но все равно на душе после разговора с авторитетом остался неприятный осадок. Впрочем, Седой приехал в Крым расслабиться и не намерен был загружать усталый мозг неприятными мыслями.

Уехали воры, уехал Седой. Поле на миг опустело, но вскоре очередной самолет грузно приземлился на бетонные плиты. Это был рейс Москва - Симферополь, выполняемый коммерческой компанией "Loo", и самолет был не наш, привычный "ТУ", а американский "Боинг".

Пассажиров на этом рейсе было мало, но не из-за его дороговизны, а из-за того, что новые русские предпочитали отдыхать за границей. После перехода Крыма Украине знаменитый курорт потерял свой международный рейтинг. Кому хочется проводить отпуск там, где нет ни только элементарного сервиса, но и воды в водопроводных кранах, где каждый вечер отключают электроэнергию, где вечером улицы пустеют от страха перед бандитами, где вспыхивают эпидемии то чумы, то холеры и где цены за санаторные услуги превышают цены комфортабельных пансионатов Кипра, Баден Бадена или Золотых песков. Обычным же людям "Боинг" повышенной комфортности был не по карману. Пахан же прилетел на ТУ вовсе не из-за экономии, а потому, что спешил покинуть Красноярск.

Всего семь человек спустилось по трапу пузатого лайнера. Командир экипажа грустно посмотрел на это жалкое зрелище и подумал, что фирма скорей всего вынуждена будет отменить этот рейс, а ему придется снова переходить на внутренние Российские линии, где зарплата гораздо меньше. Среди великолепной семерки шел большеглазый мужчина средних лет, держа за руку тощенькую девочку-подростка. Перед автобусом мужчина остановился, взглянул на аэровокзал. Между туями и пирамидальными тополями ярко горело табло, показывающее температуру и время.

– Смотри, Маша, сказал мужчина, - двадцать семь градусов тепла, а почти не чувствуется. В Москве мы с тобой при такой температуре уже упарились бы.

Табло мигнуло, переключаясь на временной режим. 19-07, 01:08:1997 загорелись на нем цифры...

Часть вторая: БАРХАТНЫЙ СЕЗОН

...И где-то там, в бесконечности, смыкаются параллельные миры, а через две точки проходит бесконечное множество прямых, и спорное - бесспорно, а бесспорное - можно оспаривать, и человек мечется в поисках истины, не осознавая, что ищет собственное "Я"...

И ломиться человек в стены собственного сознания, бьется в сети, им же расставленные, хватает обстоятельства за глотку, задыхаясь от своей же хватки, кричит и не слышит собственного крика.

А параллельные смыкаются, кто-то спорит, а кто-то оспаривает, крик разрастается, рушится, обваливается и, вновь, возникает на уровне ультразвука...

Глава 1

Если доехать на метро до остановки "Печатники", пройти полквартала по улице Шоссейной, зайти в новенькую девятиэтажку, расположенную во дворе рядом с детским садиком, подняться на третий этаж, открыть дверь в квартиру номер девять и зайти в неё, то мы окажемся в гостях у Ивана Ивановича Иванова - одного из семи человек, которые фактически управляют Россией, как управляли СССР в недавнем прошлом.

Перестройка, политические и экономические перетрубации, правительственные и финансовые перевороты - все это жестко контролируется "великолепной семеркой", проходит с их подачи, под их негласным руководством. Марионетки, изредко возглавляющие разные отрасли государства, искренне считают, что добились высоких постов благодаря собственной энергии. Они верят в фантом свободной воли, не осознавая предопределенность каждого их поступка. Когда же эти марионетки и в самом деле пытаются поступать самостоятельно, они вылетают с государственной сцены, как ненужные более в спектакле матрешки. Благо дело, на их место в сундуке директоров этого театра полно других кукол.

Семь человек, умеющих анализировать и пролонгировать прошлое, настоящее и будущее державы, не стремяться к власти, ибо знают: видимая власть - мишура, суета, блеф. Но власть они имеют и несут её, как тяжелый груз. Они отвечают за страну не за страх, а за совесть. Не всегда их действия логичны, не всегда их поступки успешны. Они не имеют права на ошибки, но ошибаются. И их ошибки отзываются в стране большой кровью. Но, если бы не было их - страна давно впала бы в хаос.

Эти люди не засиживаются на своих постах до маразматической дряхлости. Каждый заблаговременно готовит себе смену. И, когда ученик заменяет своего учителя, он тоже становится Иваном Ивановичем Ивановым - одним из семи. Или Сергеем Сергеевичем Сергеевым. Или Петром Петровичем Петровым. Или Дмитрием Дмитриевичем Дмитриевым. Одним из семи.

...Иван Иванович Иванов, плотный, щекастый, губастый, невысокий мужичок неопределенного (от 30 до 50) возраста, одетый в простенький джинсовый костюм, подъехал к своему дому на улице Шоссейной, закрыл дверь потрепанного "фольсвагена", поднялся на лифте до третьего этажа, открыл дверь квартиры N 9, вошел в просторную прихожую и ласково потрепал по холке встречающего его пса - бордосского дога песочного окраса.

– Здравствуй, Ардон, - сказал Иван Иванович, снимая кроссовки и засовывая ноги в просторные домашние тапочки, - здравствуй, родной. Что, соскучился?

Пес слегка приподнял голову и лизнул хозяина в подбородок. Для этого ему не пришлось вставать на задние лапы. Дог в холке достигал 1м08см, а длинная шея добавляла к этому росту достаточно, чтоб лизать невысокого хозяина в лицо без напряжения.

– Ну что, Ардоша, жрать я хочу, как собака. Давай-ка что-нибудь сготовим. Ну, хотя бы яичницу по-турецки.

Иван Иванович прошел на кухню, сверкающую никелем современного кухонного оборудования, достал из трехкамерного холодильника сочные помидоры, яйца с коричневой скорлупой, красный сладкий лук (этот лук ему специально привозили из Крыма), длинную бутылочку со специями и фляжку настоящего кукурузного масла. Сковородка уже раскалилась и Иван Иванович налил на нее масло, которое активно зашипело и очень острым японским ножом лазерной заточки быстро нашинковал лук и помидоры ровнми кружочками. Помидоры он слегка присыпал сухарями, выложил их в кипящее золотистое масло, подождал четыре минуты, перевернул, посыпал луком и специями, разбил сверху четыре яйца, накрыл сковороду крышкой и выключил газ.

Пока яишня доходила, Иван Иванович вынул из хлебницы небольшую булочку ржаного хлеба с отрубями, достал из холодильника масленку с настоящим колобковым маслом, банку иранских маленьких огурчиков, засоленных без консерванта вместе с чесноком и желтым перцем. Закрыв холодильник, Иван Иванович взглянул было в сторону кухонного бара. Да, рюмочка золотой текилы к такой закуске пришлась бы кстати. Но Иван Иванович передумал. Он выставил сковороду на подставку, снял с неё крышку, прищелкнул языком и принялся за дело, шустро орудуя серебрянной вилкой.

Дог сидел рядом со столом, смотрел на трапезу равнодушно. Пес был сыт, а попрошайничать или кусочничать вообще не был приучен.

Мелодичный звонок на секунду отвлек Ивана Ивановича от трапезы. Он, не вставая из-за стола, протянул руку к домофону. На экранчике возникла лестничная площадка. Смуглый моложавый мужчина, проявившийся перед дверью, был знаком - это был один из трех учеников Ивана Ивановича, один из тех, кто со временем заменит его на посту руководителя страны. Иван Иванович нажал кнопку электромагнитного замка, входная дверь отворилась, смуглый гость вошел в прихожую.