Чтение онлайн

– Эй, земляк,-снова толкают его в бок.

Хоркин вздрагивает... и обнаруживает себя сидящим в московском скверике. Новые знакомые смотрят на него недоуменно.

– Ты че, земляк, заснул?

– Да, так - задумался.

Хоркин смотрит на собеседников, с трудом выплывая из воспоминаний. Автоматически залазит в карман, сует ребятам несколько купюр и, не слушая их больше, быстро идет ловить такси - воспоминания переполняют его.

...Хоркин вылазит из машины. Карабин придает ему боевой вид. Они присаживаются за столик, обмениваются с чайханщиком несколькими фразами:

– Салям алейкум.

– Алейкум вассалам.

– Кумыс, манты бар.

– Бар.

Хоркин с наслаждением выпивает пиалу ледяного кумыса, манты прямо с пару дымяться перед ним.

(Хоркин выходит из такси, поднимается в квартиру. Он весь в воспоминаниях).

Он лежит расслабленный на альпийском лугу на высоте 5,5 тысяч метров над уровнем моря. Мохнатая киргизская лошадка пасется рядом. Над головой пролетают беркуты, а чуть выше парят лысоголовые грифы. Невероятный, раздольный покой разлит по вершинам гор, облака - далеко внизу - отрезают одиночество человека от всего суетливого мира.

Пожилой киргиз в мохнатой, несмотря на жару, шапке лежит рядом.

– Ну, как твой туберкулез?-спрашивает киргиз, не поворачивая головы.

– Я про него забыл,-так же безмятежно отвечает Хоркин.-Готов идти ловить ирбиса.

– Снежный барс,-серьезно говорит киргиз,-сейчас человеку не покажется. Осенью поедем в Чалпан Ата, за Иссык Кулем, на левом берегу поднимемся в горы, встретимся с барсом. Но ты еще не готов, суетность в твоих делах и мыслях. Надо уходить от геологов. Я поселю тебя с чабанами, будешь с ними познавать горы. Хочешь?

– Да, конечно!-Хоркин даже привстал.

***

Бешеная скачка по склону горы, заросшей высоким кустарником. В одном из всадников с трудом узнается обросший Хоркин. Лошади, не сбавляя скорости, несутся по едва видимой тропе над обрывом. Вся Вселенная под ногами и копытами.

Хоркин свежует барана. Туша подвешена за задние ноги, после несольких надрезов Хоркин одним движением снимает шкуру, как чулок. Он обнажен до пояса и измазан кровью.

Хоркин пьет кумыс, сидя по-татарски на кошме.

Хоркин целится в кого-то из карабина с оптическим прицелом. Выстрел. На соседнем склоне виден падающий муфлон.

Хоркин вместе с молодым киргизом разучивает приемы борьбы. Это нечто среднее между джиу-джитсу и самбо.

Хоркин набивает пальцы. Перед ним глиняный сосуд, наполненный бобами. Он резко погружает туда кисть, сжимает пальцы.

Хоркин разминает кисть, разрывая куски сырой шкуры.

Хоркин запускает с размаху кисть в сосуд с крупной дробью.

Хоркин спит на кошме в юрте. В другом углу юрты спят ребятишки.

Хоркин учится заскакивать на коня на бегу. Срывается, падает кубарем, повторяет попытку. киргизские женщины лукаво поглядывают в его сторону.

Хоркин с закрытыми глазами ловит камни, которые кидает в него седобородый бабай. При неудаче камни сильно ударяют его по телу. Один раз он морщится и сразу резкий голос старика осуждает его за слабость.

Хоркин балансирует на краю обрыва, лицо его бесстрастно. Бабай кидает в него камень неуловимым движением кисти, точно таким же движением Хоркин ловит его.

Хоркин тренируется с необычайными нон-чаками. Это два костяных шарика, связанные тонким шнуром. Пропуская шнур между кистью и большими пальцами,можно добиваться разнообразных боевых ситуаций: отбивать или блокировать удар, вырывать палку, меч, ружье, бить одним из шаров, как кистенем и многое другое.

Хоркин сдает нечто, вроде экзамена, в присутствии охотника на снежных барсов - ирбисов. Он уклоняется от летящих в него камней, парирует удары деревянных мечей, прыгает через ручей по скользким валунам с двумя ребятишками на плечах...

Охотник качает головой, он явно не удовлетворен.

***

В одиночество вершин уходят двое: охотник и Хоркин.

– Твое обучение еще и не начиналось,-говорит охотник, убыстряя шаг. (Хоркин с заметным трудом выдерживает нагрузку крутого и быстрого подъема).-Можно считать, что ты у этих чабанов прошел урок утренней гимнастики. Для тех знаний, которые хочу тебе дать я, тебе не потребуется сила мышц, а только лишь - сила духа. Любые достижения в том, что вы называете "восточной борьбой" начинаются с воспитания духа.

– Почему я ничего не слышал о достижениях киргизов в этой области?-спрашивает Хоркин.

– Наши знания не для демонстраций или соревнований. Они, даже, не тайное оружие нашего народа, как у японцев или вьетнамцев. Это знание - основа воспитания достойных, чтоб нация не исчезла в смятении городов и в жалком сурогате европейской культуры. Это не оружия, а надежда. Надежду не принято афишировать.

– Ты пришел в геологическую экспедицию,-продолжает охотник,-с чахоткой и выпитыми глазами. Ты дрался за киргизскую девочку, которую никогда не видел до этого. Ты спас ее от пьяного геолога, спас от бесчестия. Тебя искалечили за это твои же товарищи по работе. Они боялись ответственности и поэтому бросили тебя умирать в горах. Они думали, что никто не будет искать рабочего - бича, принятого в экспедицию на время и без всяких документов.