Труба и другие лабиринты
Шрифт:
И долго еще говорил Бао Юй – но, конечно, все трое уснули.
А когда проснулись, не было уже рядом Бао Юя, а шары лежали в ладони у Мани Морокуши. И прошептала Маня со слезами, что летала она по волнам сна в безграничном, дивном Красном Тереме, и спала там на нефритовом изголовье возле головы любимого [183] , а Шпильману привиделся чудесный сад, где во все стороны разбегались дорожки [184] .
И тут, как нетрудно догадаться, Заика заговорил.
183
летала она по волнам сна в безграничном, дивном Красном Тереме, и спала там на нефритовом изголовье возле головы любимого…
Очевидно, многослойная аллюзия.
Роман «Сон в красном тереме» (или «История камня») – вершина китайской классической литературы. В этом крупнейшем романе Цао Сюэ-циня (1724–1764) на фоне экономического упадка и духовного вырождения феодальной аристократии показана судьба трех поколений китайской аристократической семьи, от ее возвышения до трагического финала.
Бао Юй – главное действующее лицо романа, чье имя означает буквально «Драгоценный нефрит». Когда он родился, во рту у него нашли кусочек нефрита, «сверкающий всеми цветами радуги»; мальчика назвали Бао Юй – Драгоценный Нефрит.
Роман отличает сложное взаимопроникновение и взаимодействие различных пластов реальности и сверхреальности – мифологизм пролога и эпилога, сны Бао Юя, переносящие его в область Небесных грез, появление в решающие моменты жизни протагониста буддийского и даосского монахов; двойственная природа главных героев. Бао Юй – это человек, и одновременно – камень, посланный на землю, чтобы испытать сон жизни. Его возлюбленная Дай Юй – земное воплощение травы бессмертия. Имена появляющихся в обрамлении романа персонажей при омонимической замене означают «Подлинные события скрыты вымышленными словами (именами)», т. е. содержат указание на аллегоричность романа, в котором истинной оказывается сверхреальность, реальность же объявляется «сном жизни».
С повествовательной точки зрения, роман представляет собой буквально «китайскую шкатулку» – головокружительную цепочку «рассказов в рассказах», в лабиринте которых читатель теряет способность различать реальность, рассказ о реальности и сон.
Каким образом Бао Юй, персонаж этого фантастического романа (или его тезка), попадает в центр имени Выготского, остается неясным.
184
Шпильману привиделся чудесный сад, где во все стороны разбегались дорожки…
Аллюзия на одну из самых известных новелл Хорхе Луиса Борхеса «Сад расходящихся тропок» (перевод Б. Дубина, в других переводах – «Сад, где разбегались дорожки», 1941 г.).
Мотивы и сюжетные ходы этой новеллы во многом навеяны упомянутым китайским романом «Сон в Красном Тереме», к которому Борхес обращался в своем творчестве многократно.
В 1983 году по этой новелле был снят фильм Александра Кайдановского «Сад».
Он качнулся и низким, горловым голосом начал произносить то, что обернулось впоследствии повестью, сказанием или сагой, известной теперь под именем «Труба». И окружили его в телевизионном холле все, способные слышать, а он продолжал говорить, и взгляд его дугообразно плыл поверх голов, так что нельзя было понять, он ли гонится за словами, или слова подгоняют его язык. И говорил так девять вечеров и еще один вечер, и всякий раз, прервавшись, проваливался в беспробудный сон до следующих сумерек. И час спустя всё отделение засыпало спокойно и сладко, и даже Даниил Шпильман признавался, что в течение тех девяти ночей и еще одной ночи не мучили его во сне ни трюмные лабиринты, ни зеркальные витрины Сянгана, ни электронные библиотеки.
А на десятый вечер, едва закончилось повествование, именуемое «Труба», снова замолчал Заика, и сделался, как прежде, – послушен, тих, безобиден. Стало ясно, что речевое расстройство его – псевдоафазия, а вот амнезия – истинная и необратимая, поскольку памяти его, похоже, не было оставлено ничего, кроме произнесенного текста, подобно тому, как музыка осталась единственным языком для вышеупомянутого Пианиста, а для химика Задойницына – чужие стихи.
Но повесть, сказание или сага – проще говоря, то, что получило название «Труба», – навсегда пронеслось бы мимо вдоль берегов Волги и не стало бы текстом, когда бы, по счастью, не вернулось однажды и не возвращалось позднее в виде праздника, ритуала, если угодно, – или торжества…
С тех пор, можно сказать, звучала «Труба» в телевизионном холле неоднократно. Словно ведомый каким-то неведомым календарем, Заика выходил и произносил отпущенные ему слова регулярно – не реже раза в квартал. Разумеется, очень скоро Шпильман вычислил периодичность подступающей речи – и даже пытался растолковать что-то о лунных узлах, звездных протоках и электромагнитных трубах [185] , но нормальному человеку понять его было невозможно.
Выяснилось всё же, что состояние Заики было как-то увязано со сроками равноденствий и солнцестояний, и по мере их приближения охватывала отделение знобкая радость ожидания, и длилась двадцать восемь дней – с новолуния.
185
о лунных узлах, звездных протоках и электромагнитных трубах…
«Лунные узлы». Астрономический термин: точки пересечения орбиты Луны с эклиптикой или путем, по которому движется Солнце относительно звезд. Существует 2 лунных узла: Северный и Южный.
В астрологии, при составлении гороскопа, линию (ось) Лунных узлов иногда сравнивают с рекой жизни, по которой плывет человек.
Течение реки, полагают астрологи, направлено от Южного Узла к Северному. Иначе говоря, Северный узел ведет человека в направлении достижения жизненной цели.
Южный узел – это пройденный по реке путь. Он становится все более значимым, увеличивается по мере продвижения к Северному узлу. Пройденный путь – это нечто знакомое, и хотя не всегда приятное, зато более или менее освоенное. С точки зрения астрологии, прошлый опыт, связанный с Южным узлом, составляет основу, фундамент для продвижения вперед, но он же может и тяготить.
«Звездные протоки», «электромагнитные трубы» – метафоры, не имеющие точного терминологического употребления. Часто встречаются не столько в астрофизике, сколько в научной фантастике.
До первой четверти луны Заика не поднимался с постели. Потом, до полнолуния, наоборот, почти не спал, нарезая по палате круг за кругом. До последней четверти не ел и пил одну воду. А при луне убывающей веселел, возвращался к режиму, и к вечеру седьмого дня выходил в холл.
К тому моменту все уже были размещены на стульях и в проемах в три кольца. Маня Морокуша всегда усаживалась рядом с Заикой, и в ладони её начинали кружиться бок о бок нефритовые шары. Шпильман устраивался за спиной его, прямо на полу, с карандашом и бумагой, чтобы записывать. И, как всегда, отклонялся Заика на спинку стула, и взгляд его начинал плыть полукругом поверх голов, и тут уже был язык его как трость скорописца [186] , а Шпильман – как правая рука его. И так записывал Шпильман, что говорил Заика, девять вечеров и еще один вечер. И скоро записал все.
186
и тут уже был язык его как трость скорописца…
Парафраза стихов из Ветхозаветной книги Псалмов (Тегиллим), 44:2: «Излилось из сердца моего слово благое; я говорю: песнь моя о Царе; язык мой – трость скорописца».
Так, раз в три месяца, приходило в отделение празднование.
И вот имена тех, кто приводил его: Маня, Ваня и Даня, они же Вань и Дань, и Маша Морокуша, или, если кому-то нравится больше, – Мария Погоняло, Шпильман и Заика.
И только никто из троих не признался бы, наверное, что с тех пор каждый из них не переставал ждать, когда же вернется Бао Юй.
Даниил Шпильман мечтал, вероятно, о том, что снова будет позволено ему увидеть тенистый сад расходящихся тропок, где ручьи прохладны, а розы неувядаемы. И, может быть, надеялся Заика, что ослабнут узлы, и будет дарован ему какой-то иной словарь, иная грамматика, и отмерены иные, новые слова, помимо тех, что оплели его память.
Может быть и так, однако все это уже слишком темно и невнятно, хотя, пожалуй, еще более темными оставались мечты и надежды Мани Морокуши.
Таковы факты, молодой человек.
Таково, с позволения сказать, стечение обстоятельств – обстоятельств места и времени, а также имен собственных.
И, опираясь на эти факты и выражаясь языком книжным, можно с полной уверенностью утверждать: представленный текст под названием «Труба» – это, безусловно, апокриф [187] .
187
представленный текст… – это, безусловно, апокриф…
Апокриф. В узком смысле слова – книги, обнаруженные в греческом переводе Библии (Септуагинте), но отсутствовавшие в Ивритской Библии (Танах). Слово происходит от греческого прилагательного «апокрифон» («сокровенный»). Святой Кирилл Александрийский (V век) и Святой Иероним (IV–V вв.) называли данные произведения апокрифами, имея в виду их «неканонический» характер. Позже католики предпочитали называть их «девтероканоническими».
Термин относился к произведениям, которые либо были скрыты в буквальном смысле слова, либо казались слишком труднодоступными или нетрадиционными для широкого распространения, и первоначально употреблялся исключительно по отношению к книгам, связанным с Писанием.
Корпус апокрифических книг менялся в разное время в различных традициях.
В расширительном, литературном смысле апокриф – «неканоническое» произведение. При этом «несовпадение с каноном» понимается довольно широко: сомнительность авторства, сомнительность текста, наличие расходящихся фрагментов текста и т. д.
Уже упоминавшийся Хорхе Луис Борхес, в частности, является автором «Фрагментов Апокрифического Евангелия», состоящих из 51 стиха.
Даже если отбросить неизбежные ссылки на характер записок сумасшедшего, это утверждение можно считать неоспоримым.
На то есть семь причин, или доказательств.
Во-первых, продолжая в тех же терминах, неизвестны источники, границы и канонический вид текста.
Во-вторых, у текста, очевидно, есть автор, но, строго говоря, не оставлено в нем ни руки автора, ни имени его.
В-третьих, предъявленная рукопись не совсем совпадает с текстом оригинала – с тем, что, собственно, и было передано или произнесено.
В-четвертых, из рукописи самым возмутительным образом изъяты многочисленные вставки и комментарии Даниила Шпильмана.
Кроме того, рукопись, непонятно почему, оказалась лишена замечательных иллюстраций, выполненных рукой того же Даниила Шпильмана – между прочим, так живо, как если бы он был свидетелем излагаемых событий.
Шестое основание – нелепый, нравоучительный финал текста, столь же предсказуемый, сколь и малоубедительный. Думается, подобный финал не способен обмануть даже самых неопытных. Так, все знают о катастрофе в городе Вольгинске, которая смела дом номер девять с улицы Завражной на Ветловых Горах. Однако, хорошо известно и другое. На Завражной не было никакого взрыва, а дом просто-напросто сложился и ушел в землю, точно его всосало воронкой. Но мало кто знает, что в ту же ночь, примерно в тот же час, вздулся на реке, за излучиной, огромный воздушный пузырь – из тех, что на нижней Волге называют волдырь, а на Верхней – говор. Вздулся и покатился вниз по течению и непонятно где лопнул. А между тем спасатели не обнаружили в завалах рухнувшего дома не только ни одного тела, но и никаких сколько-нибудь серьезных следов или личных вещей жильцов. Словно бы все они, по команде, организованно, покинули дом заранее, задолго до катастрофы, как это часто случалось, например, во дворцах и городах минойского Крита перед землетрясениями.
Мало того. Вскоре после пресловутой катастрофы на Ветловых Горах, внезапно обанкротилась одна из крупнейших страховых компаний Вольгинска. Исчезло и руководство её, якобы после выплаты некоей гигантской страховки неустановленному клиенту через цепочку посредников. А через время – хотя никто не скажет, каким было это время – в Пермской области, в окрестностях знаменитой Ординской пещеры [188] , появилось, будто из-под земли, новое поселение: около трех десятков свеженьких бревенчатых срубов, что-то вроде общины богатых эскапистов, переселенцев с Волги. И якобы был куплен ими и перестроен угасавший оздоровительный комплекс неподалеку – а затем стал набирать популярность туристический парк с бальнеологической и грязелечебницей, спа-салонами и станцией спелеодайвинга. И якобы утверждали позднее самые авторитетные люди Перми, и выдающиеся члены обширных собраний, клубов и диаспор: сидят, мол, на хозяйстве новомодного курорта трое приезжих волгарей – русский, еврей и татарин…
188
окрестностях знаменитой Ординской пещеры…
Ординская пещера расположена близ юго-западной окраины села Орда Пермской области на левом склоне долины реки Кунгур. Пещера состоит из сухой части с озерами протяженностью около 300 метров и подводных галерей с двумя сухими гротами общей протяженностью – более 3-х километров (3300 м). Самая большая из разведанных подводных пещер в России, один и самых известных объектов подводных спелеологических исследований. Зимой в сухой части пещеры образуются ледяные сталактиты, сталагмиты, кристаллы.
Документально подтвержденным фактом является приобретение участка перед пещерой частным лицом на аукционе. Кроме того, на участок было подведено электричество, начаты строительные работы.
Следовательно, если оставаться непредвзятым, нужно будет признать, что финал представленной рукописи не аутентичен.
Похоже, вовсе не погасли жители девятого дома на Завражной в подземных водах, а, можно сказать, утекли по воле волжских волн. Откочевали. Как говорится, долго ли, коротко ли, леском ли, мыском – да только увел всех тот, кого называли Муса. Увел в Орду, селение в Пермской области.
И последнее. По причинам, опять-таки совершенно необъяснимым, в рукопись не попали те слова, которыми в действительности открывался текст, именуемый «Труба».