Труба и другие лабиринты
Шрифт:
Это были совсем иные слова.
И хотя, с одной стороны, они недвусмысленно свидетельствовали о душевном нездоровье того, кто как будто бы гнался и не мог угнаться за ними, с другой – это были слова ясные, твердые и острые, как сапфир.
А ведь это важно – с чего начать, какими словами, не правда ли? [189]
И я охотно произнесу эти слова, если вы оставите, наконец, свой невозможный столичный тон и плеснёте ещё глоток вашего великолепного коньяка…
189
А ведь это важно – с чего начать, какими словами, не правда ли?
Роман Саши Соколова «Школа для дураков» (1976 г.), серьезно повлиявший на русскую прозу конца XX века, начинается следующей фразой: «Так, но с чего же начать, какими словами?»
Тот, кого называли Заикой, начинал свою сагу, сказание или повесть так:
Сердце моё на Востоке,А тело приковано к крайнему Западу.Имя моё – словно северный гул,А рука горяча, как южный закат.И вот вздымаются трубы,И дымы гудят!О, дурни мои!Трубадуры, труверы мои,Единоверцы, иноверцы и вероотступники!Трубы – к губам!Губы – к трубам!Вострубим славуФаллопию и Евстахию!Начинается праздник повествования!» [190]190
Тот, кого называли Заикой, начинал свою сагу, сказание или повесть так:
14 строк – начальные слова повествования (в том виде, как они переданы) – представляют собой многослойную контаминированную парафразу.
1. Сердце моё на Востоке,
2. А тело приковано к крайнему Западу.
Дословная цитата первых строк одного из самых известных стихотворений уже упоминавшегося Иегуды Галеви (Подробнее о нем – См. Комментарий № 155 к главе 8, Части III).
3. Имя моё – словно северный гул,
4. А рука горяча, как южный закат.
Парафраза, восходящая к оригиналу известных стихов из книги Пророка Исайи, 56:5: «…тем дам Я в доме Моем и в стенах Моих место и имя лучшее, нежели сыновьям и дочерям; дам им вечное имя, которое не истребится».
Речь идет о памяти, которой будут наделены избранные в будущем. Ключевое понятие в оригинале – «Яд ва Шем», буквально: «рука и имя». Т. е. смысл исходной цитаты: «у вас будет в будущем «рука и имя», память о вас сохранится».
Кроме того, первые четыре строки переданных стихов очерчивают полную горизонтальную перспективу, обозначают «все четыре стороны»: Восток – Запад – Север – Юг.
5. И вот вздымаются трубы,
6. И дымы гудят!
Обрисовав горизонтальную плоскость, стихи далее намечают перспективу вертикальную: верх – низ. Парономазия смежных строк очевидна.
Подробнее о разветвленных мотивах «дымов» и «труб» – см. комментарии №№ 114, 115 к главе 2, Части IIIи комментарии № 139, 140 к главе 6, Части III.
7. О, дурни мои!
8. Трубадуры, труверы мои,
9. Единоверцы, иноверцы и вероотступники!
Трубадуры (французское из провансальского – troubadour), провансальские странствующие поэты-певцы XI–XIII веков, творчество которых было тесно связано с рыцарством.
Труверы (французское – trouvere), поэты средневековой Франции (конец XI – начало XV века). По образу жизни и характеру творчества близки немецким миннезингерам и шпильманам.
Перекрестная парономазия строк очевидна.
10. Трубы – к губам!
11. Губы – к трубам!
Парафраза стихов из книги пророка Осии, 8:1: «Трубу к устам твоим! Как орел налетит на дом Господень за то, что они нарушили завет Мой и преступили закон Мой!»
Парономазия очевидна.
12. Вострубим славу
13. Фаллопию и Евстахию!
Фаллопий, Габриэле (Fallopio, Gabriello, 1523–1562), итальянский анатом и врач. Родился в Модене в знатной, но обедневшей семье.
Он описал многие анатомические структуры, ввел во врачебную практику специальное зеркало для диагностики ушных заболеваний.
Дал названия твердому и мягкому небу, плаценте, влагалищу, описал яйцеводы человека (т. н. фаллопиевы трубы). Как анатом Фаллопий стоит в одном ряду с А. Везалием и Б. Евстахием.
Считается, что в середине 16 века Фаллопий заново открыл для нового времени презервативы.
Бартоломео Евстахий (Bartholomeo Eustachius, 1520–1574), третий великий анатом XVI века. Родился в маленьком итальянском городке в семье врача, образование получил в Риме. Евстахий изучал и описал многие органы тела. Его имя известно главным образом по названному в его честь спустя 150 лет трубчатому ходу, ведущему из носоглотки к барабанной полости и соединяющему среднее ухо с воздухом, находящимся снаружи. Евстахиева труба необходима для уравнивания давления воздуха между средним ухом и наружной атмосферой.
Таким образом, стихи воспевают «славу» Фаллопию и Евстахию за открытие двух важнейших «труб»: одна дает жизнь человеку, другая – впускает в его душу голоса и звуки.
14. Начинается праздник повествования!
Автором метафоры «праздник повествования», по-видимому, можно считать Томаса Манна, который неоднократно использовал ее, с различными вариациями, в тетралогии «Иосиф и его братья».
О ритуально-праздничных функциях «ситуации рассказывания» – см., например, работу Ролана Барта 1966 года «Введение в структурный анализ повествовательных текстов» («Зарубежная эстетика и теория литературы XIX–XX веков», М., Издательство МГУ,1987), а также работу Мирчи Элиаде 1956 года «Священное и мирское», Глава II (Элиаде М. Избранные сочинения: Миф о вечном возвращении; Образы и символы; Священное и мирское/ Перевод с французского. – М.: Ладомир, 2000).
Не исключено, что словосочетание «праздник повествования» выполняет не только «отмыкающую функцию», но и дополнительно сообщает о том, что по своему характеру грядущее повествование – это все-таки апокриф.
Глоссарий к тексту, именуемому «Труба»
Подготовлен к публикации профессором Кузаримовым-Галевиным по материалам и глоссам Даниила Шпильмана
Имена собственные. Обстоятельства места и времени
1. в городе Вольгинске
Топоним вымышленный. Ни к реке Вольге (приток Клязьмы), ни к рабочему поселку Вольгинский во Владимирской области, город Вольгинск отношения не имеет.
Не установлен также тип связи топонима Вольгинск с героем восточнославянской мифологии Вольгой. В русских былинах Вольг'a (иногда – Вольг'a-Волх) обладал даром оборотничества. Охотясь на лебедей и уток, превращался в сокола. Проникая из подземного мира во дворец через подворотню (канал, трубу) из рыбьего зуба, оборачивался муравьем.
2. Когда прогудела труба в городе Вольгинске? Нетрудно сказать.
Начало повествования воспроизводит клишированную фразу, традиционно открывающую некоторые тексты ирландского прозаического эпоса, в частности «Недуг Уладов» или «Изгнание сыновей Уснеха». Фраза ритуально вводит «ситуацию рассказывания». См. «Похищение быка из Куальнге». М., «Наука», 1985.
Данную конструкцию рассказчик симметрично повторяет трижды, открывая каждую следующую часть повествования. Кроме того, ее периодически используют персонажи в собственных «ситуациях рассказывания», когда они, по сути, становятся авторами.
Выражаясь в духе У. Эко или Р. Барта, можно сказать, что подобная конструкция имплицитно содержит пресуппозицию непрекращающегося диалога «адресат – адресант».
Проще говоря, в «празднике повествования» участвуют как минимум трое: некий слушатель, некто вопрошающий, и некто отвечающий.
3. где-то между тысячелетием крещения Руси, близняшным приливом двадцать первого века и тысячелетним юбилеем Казани…
Тысячелетие крещения Руси отмечалось в 1998 году.
XXI век общегражданского календаря, строго говоря, наступил 1 января 2001 года.
Тысячелетие основания Казани широко праздновалось на последней неделе августа 2005 года.
Называя все три миллениума «плывунами», рассказчик, очевидно, имеет в виду известную произвольность (конвенциональность) трех этих дат.
Так, дата официального (по сути – государственного) крещения Киевской Руси князем Владимиром (988 год) признана и Русской Православной Церковью, и исторической наукой. Однако, бабка Владимира, княгиня Ольга, как известно, приняла христианство в 955 году, а мучительная борьба новой веры с язычеством на Руси продолжалась еще не менее двух с половиной веков, вплоть до XII века.
Наступление нового, XXI века и третьего тысячелетия рассказчик называет «близняшым приливом». Речь, очевидно, о той двусмысленности, которой сопровождалась встреча «новой эры»: приход «миллениума» с некоторым недоумением праздновали дважды – в январе 2000 и январе 2001 года. Эта двусмысленность усугублялась и пресловутой «проблемой 2000», когда весь цивилизованный мир бурно обсуждал глобальную компьютерную катастрофу, а производители «программ-заплаток» получали сверхприбыли благодаря невежеству миллионов пользователей.
Возможно, рассказчик намекает и на произвольность современного общепринятого летоисчисления (2000 лет от рождества Христова), и на то, что все календарные системы, по сути, представляют собой социальные конвенции.
Рождением «новой эры», в которой точкой отсчета является рождество Спасителя, европейская цивилизация обязана двум тезкам, двум Дионисиям, между жизнями которых – расстояние в тысячу лет.
Первые расчеты даты рождения Христа были сделаны в 525 г. папским архивариусом Дионисием Малым. Составляя по указанию папы Иоанна I таблицу пасхальных циклов, Дионисий попутно «установил» дату Рождества Христова, которую и предложил считать начальной точкой летоисчисления. На протяжении VIII–IX веков эта система летоисчисления постепенно распространяется в Западной Европе (надпись на могиле Карла Великого – «умер в 814 по Рождестве Христовом»), начинает все чаще использоваться в христианской историографии, хотя еще и не в качестве официальной хронологической системы. Только при папе Евгении IV (1431) счет лет «от Рождества Христова» начинает регулярно использоваться в папской канцелярии.
Современный вид система летоисчисления «от Рождества Христова» приобрела только в XVII веке благодаря работам другого Дионисия – Дионисия Петавиуса (1627). Правда, применив идею числовой оси, Петавиус допустил маленькую ошибку, забыв ввести 0-й год. В результате в общегражданском календаре 1-й год до н. э. непосредственно примыкает к 1-му году н. э. Только в 1740 Жак Кассини разработал метод корректировки этой ошибки, но к тому времени предложенная Петавиусом система уже утвердилась в качестве официальной.
Согласно современным исследованиям, дата рождения Христа приходится на 4 г. до н. э. Она получена на основе сопоставления евангельских текстов, исторических работ и расчетов дат лунных затмений.
Между тем в результате наложения на римский календарь иудео-христианских традиций и мифологии в качестве начала нового года европейская цивилизация отмечает довольно странную дату – день обрезания Христа.
См. Савельева И.М., Полетаев А.В. История и время. В поисках утраченного. М., «Языки русской культуры», 1997 – 796 С.