Чтение онлайн

— И даст же бог одним такую красоту, а другим — ничего. Тебе бы, Кать, только в кино сниматься! На меня вон и не посмотрит никто, а на тебя головы заворачивают. И всегда парни гужом. Иван вон высох весь, а у тебя все один Степан Иннокентьевич — свет в окошке... Кстати, я вчера его видела в управлении.

— А чего ж молчишь, когда, с кем?

— Стоя в коридоре, курил. В обеденный перерыв.

— Что-то не договариваешь, подруга. С кем стоял?

— Ну, с Галкой Лобановой. Может же он поговорить...

Может, он все может. Но с Галкой — почему, собственно, с Галкой? Она тоже когда-то была влюблена в Степана и рассказывала Кате, что видит его во сне и целует почему-то все в глаза. Смеялась, к разлуке. Катерина даже ревновала. Но у Галки любовь прошла, она давно уже замужем, за слесарем с завода коньков. И счастлива. А Катерина никак не может забыть Степана... Как раз из-за него они и поссорились первый раз.

Хоть и на ножах Катя с Галкой, в одной бригаде это мешает очень, но Степан и Галка — это чушь, это невозможно. Галка — честнейший человек. Наверное, просто случайно встретились... Обидно только, что приехал — и не торопится к Кате. А было время — первым делом прибегал на тот объект, где их бригада работала, сидел, глядел... Потом провожал в общежитие... И отпустить не мог, руки, загрубелые, некрасивые руки ее, привыкшие к тяжелой работе, гладил... Теперь не пришел. Степан Иннокентьевич, ах, Степан Иннокентьевич.

Как солнечно, светло все начиналось! Учеба давалась ей легко, работалось весело. И всегда рядом Ваня — веснушчатый, смешной парнишка из группы монтажников. И как разноцветным снегирям, просто и вольготно было ей жить на белом свете. Хотелось учиться дальше, в техникуме, мечталось, ох, сладко мечталось о дальних стройках, больших чувствах... Все пошло прахом.

Впервые она увидела его на трудовом турнире. Накидывала на стенку раствор, когда в комнату кто-то зашел. Голову не повернула — темп, темп! И чего ходят эти контролеры, только от работы отвлекают. Вязкая капля попала ей на лоб, но вытирать недосуг.

— Светлова, вы идете пока впереди. Однако Лобанова вам на пятки наступает. Поднажмите, немного осталось!

Голос мягкий, приятный, такая в нем доброжелательность — Катя не могла не оглянуться. Не успела понять, остановить неизбежное, как обожгло что-то и в груди захолонулось... Судьба?! А ему как будто ничего, шутить начал:

— И во лбу звезда горит! — Она не могла ответить, язык как присох, только вытерла рукавом «звезду» и продолжала работать... Он постоял еще, постоял, ничего не говорил больше, потом вышел тихонько...

А через час, когда на шею Кате вешали ленту победителя, а Галка стояла рядом и смотрела чуть обиженно (она на занятиях получала отметки получше Кати, да и работала не хуже, а поди ж ты),— тот человек подошел и под аплодисменты поцеловал ее. Оказалось, это представитель треста, и Кате за этим официальным поцелуем открывался новый и притягательный мир, но входить туда надо было одной, без верных подруг Веры и Гали. Он был молод и похож на тот образ, который давно Катя нарисовала в своем воображении — высокий, светлоглазый, с мягкими волосами и жестким рисунком губ, такое странное сочетание мягкости и суровости... А после турнира они отмечали в общежитии Катину победу — и Ваня тоже был с ними... Он уже тогда звал ее замуж, но она только смеялась...

— Ничего, я подожду,— говорил Иван. Ждет до сих пор.

А в тот вечер в комнату общежития постучался Степан Иннокентьевич, и Катя ушла с ним — гулять по городу, оставив всю свою компанию верных друзей. Обидев их. А не уйти не могла... И вот теперь Степан здесь, в городе — и не пришел! Может, сегодня появится?

Катя приехала домой из города за полночь, с последним автобусом. Мама уже спала, и Катя тихонько прошла в комнату, чтоб не разбудить ее. Без сил, усталая (после работы еще начали ремонт клуба) — упала, провалилась... И сегодня не пришел — последняя мысль...

Утром соскочила чуть свет, боялась, что опоздает на работу — на клуб...

— Поспи еще, дочка.— Мать, как всегда, на ногах, уж и скотине корму задала, и корову подоила, и завтрак на столе.

— Спи, суббота ведь!

— Сама знаю, — вдруг резко сказала Катя, — я ухожу на работу!

Мать отвечала в тон ей:

— Опять субботник, что ли? Опять бесплатно пойдешь вкалывать, свет моя комсомолочка?

— Нет, деньги зарабатывать! И что ты с утра на меня напустилась!

— Но ведь это ты шумишь! Пропадаешь невесть где! Ждала тебя, ждала вчера, испереживалась вся! Ты уж говори, если у тебя вечеринки какие, христом-богом прошу! И Иван чем тебе нехорош? Вчера опять

заходил, сидел. На парне уж лица не осталось! А она все нос воротит. Зарабатывает человек прилично, добрый, хороший. Какого рожна тебе еще надо!

— Никакого рожна не надо. Сама разберусь, кто нужен, а кто — нет. И на вечеринки не хожу, сама знаешь. А вчера мы работали допоздна, в двойном размере получим. И сейчас туда ухожу, тебе же все денег не хватает!

Катя думала только о Степане, понимала, что обижает мать, грубо говорит, но не могла остановиться. Но мать сменила тон, почувствовала, видно, что стряслось опять неладное с ее непутевой дочкой.

— Уж не Степан ли в городе, не узнаю тебя, Катерина?

— В городе, в городе, да не видела я его вовсе...

— Брось, не расстраивайся, моя золотая. Не стоит он волоска твоего... Такая ты у меня красавица уродилась, а надо же, счастья нет. Иван хороший парень, по мне, так лучшего зятя и не надо...

Мать вытерла слезы уголком платочка и повернулась к печи. Ссора, которая медленно разгоралась, так же медленно и стихла. Дочка позавтракала и ушла, а мать сидела, подперев рукой щеку. Изменилась Катюша в последнее время. Сначала как обезумела: «Степан, Степан», больше ничего от нее не услышишь... Кричи не кричи, плачь, мать, не плачь, а дочь стоит на своем: «Люблю его!» И глаза с сумасшедшинкой. Потом потемнела как-то, сникла вся, молча сносила материнские укоры. А сегодня опять вся нервная, дерганая, слова доброго не скажет.

Понедельник начался с ЧП. Двое девчат не явились на работу. Катя вспомнила, как вчера, растягивая слова, выговорила Вера:

— И как утром на работу идти, силушек моих нет.

Придется собрание устраивать, прогульщиц обсуждать. Сама виновата, и чего согласилась на этот клуб! Распределила задания и пошла к Галкиным девчатам. Шла и думала: а вдруг он там? Но там его не было.

Голова шумела, спину ломило, поднять глаза на Галку не было сил. О чем говорил с ней Степан? Тут ли еще он или уехал? Ноги как у робота — переставлять их приходится усилием воли...

— Катя, не пора ли нам поменяться местами? Наша работа тяжелее, а оплачивается меньше. Сама знаешь.— Это Галка заводит.

— Мы же получаем все поровну,— парирует Катя.

— Вот и надо, чтоб поровну работали.— Катю окружили девчата.

— Галя, и чего ты с ней миндальничаешь! Бригадирша только для любимчиков старается!

— Они там слоняются, пятый угол ищут, а мы — вкалывай!

— Галка, иди в управление, пусть нас отделяют! Катя пыталась урезонить девчат, объяснить, что не