Чтение онлайн

– Расплатись, Гриффин, - распорядилась Октавия.
– Фрэнк так и не появлялся?

– У меня подозрение, миледи, что маленький дьяволенок бродит вокруг дома.
– Дворецкий подал монеты носильщикам и кивнул лакею, чтобы тот проводил их до двери.
– Повариха тоже так считает. Сам он явно не показывается, но мы видели, как мелькала его тень. Тогда повариха выставила тарелку с холодными пирогами, и наутро она оказалась пустой.

– Похоже на Фрэнка, - согласилась Октавия.
– Может, еще объявится, если будем все время оставлять для него еду. По крайней мере он поймет, что мы на него не сердимся. А то, наверное, боится, что отдадим констеблям.

– Если хотите знать мое мнение, миледи, я бы так и поступил, - заявил дворецкий.
– К чему поощрять воришку... Извините, мадам, что говорю так свободно.

Октавия грустно покачала головой:

– Ты волен говорить что угодно, Гриффин, но я не хочу отдавать ребенка под суд. И так же считает лорд Уорвик.

– Слушаюсь, миледи, - поклонился дворецкий.
– Полагаю, его светлость вернется не раньше конца недели?

– Да, - подтвердила Октавия, и ее голос прозвучал приглушенно.
– Если не случится ничего неожиданного.
– Девушка не хотела загадывать. Он все равно вернется.

А пока ей следует покончить с Филиппом Уиндхэмом. В спальне возилась Нелл - отбирала платья для починки и глажки. Октавии нравилась ее комната, и все в ней напоминало Руперта. Все, на что бы ни падал взгляд, хранило память о нем. Они проводили здесь счастливые ночи. Нет, Филиппа Уиндхэма Октавия принимать здесь не станет.

– Нелл, поставь цветы в маленькую гостиную.
– Она заглянула в шкаф, прикидывая, что надеть.
– И скажи Гриффину, что я там буду ужинать после театра. Я жду гостя.., и не хочу, чтобы нас беспокоили. Так что.., пусть подадут что-нибудь, что мы сможем разложить сами. Хотя бы омара, шейки крабов, копченого гуся. И конечно, шампанское.

– Слушаюсь, мадам. Какое платье вы наденете в театр?

– Как раз стараюсь решить.
– Октавия провела рукой по висевшим платьям. Пожалуй, из золотистой тафты.

Платье было экстравагантным, богато расшитым серебряной нитью. Спереди оно плотно облегало грудь и талию, но сзади свободными складками ниспадало с плеч.

Руперт его особенно любил.

На глаза Октавии навернулись слезы, к горлу подступил комок. Нельзя думать ни о чем, кроме настоящего. Живи только этой минутой и не размышляй о будущем. Сегодня ей предстоит отнять кольцо у Филиппа, и никаких иных мыслей сейчас не должно быть.

Вечер показался Октавии бесконечным. Она едва могла говорить со своими спутниками и отвечать на любезности принца Уэльского. Кокетничала, смеялась, и никто не догадывался, какая тяжесть у нее на душе. Она запретила себе думать о Руперте. О том, что его могут посадить в телегу и повезти на площадь Тайберн.

Ее глаза лихорадочно блестели, на щеках пылал болезненный румянец, но те, кто это заметил, приписали необычное возбуждение действию шампанского.

От шума, блеска мириад свечей в обеденном зале, от необходимости поддерживать светский разговор разболелась голова. Октавия будто со стороны слышала свой слегка охрипший голос и понимала, что иногда путает слова. Но ее спутники, разгоряченные шампанским, не замечали этого.

Она рассчитывала увидеть графа Унндхэма, но он так и не появился. Только что пробило полночь, когда карета привезла ее на Довер-стрит.

– В маленькой гостиной все, как вы пожелали, миледи.
– Гриффин низко поклонился. Его голос не выразил никаких чувств, и было непонятно, что думал дворецкий о ночном свидании госпожи в отсутствие мужа.

– Спасибо. Когда гость прибудет, можешь отправляться спать.

Отдавая плащ, Октавия не смотрела на Гриффина: она боялась прочесть в его глазах осуждение.

Шторы в гостиной были опущены, и ее освещали два канделябра. В воздухе плавал аромат роз. Октавия изучила сервированные на круглом столе блюда: в шероховатых раковинах жемчугом отливали устрицы, дымился пирог со спаржей, закрытый горшочек хранил жар искусно приготовленного жареного картофеля, рядом - тарелки с миндальным печеньем и земляникой. Над всем этим возвышались две бутылки шампанского.

Октавия удовлетворенно кивнула. Сейчас она была абсолютно спокойна. Руки уверенно вынули из ящика комода небольшой бумажный пакетик и опустили его за вырез платья.

Перед китайской ширмой у потухшего очага стоял диван, обтянутый ярко-желтой тафтой. Соблазнительное местечко!

Октавия ждала. Стук в дверь. Появился Гриффин и, тут же отступил в сторону: в комнату входил граф Уиндхэмский.

– Спасибо, Гриффин.

– Доброй ночи, миледи.
– Дверь за дворецким закрылась.

– Ты пришел!
– улыбнулась Октавия.

– А разве ты не ждала?
– Филипп бросил перчатки на стул и помассировал пальцы.

– Надеялась.
– Октавия подошла к нему.
– Предвкушала весь вечер. Так хотела увидеть тебя в театре, но пришлось жестоко разочароваться.
– Она красноречиво пожала плечами.
– И вот ты здесь.

Губы Филиппа искривились в самодовольной усмешке. Октавия подавила отвращение. Хорошо бы погрузить в его грудь нож и медленно повернуть. Но вместо этого она взяла графа за руку и подвела к дивану.

– Выпьешь бокал шампанского?

– Подай бутылку. Я открою.
– Он сел на диван и откинулся на спинку.

– Ну уж нет, сэр. Сегодняшним вечером тебе не придется делать ничего, кроме одного.
– Октавия многообещающе улыбнулась.

Филипп подумал, что именно такая, пылкая, она ему и нравится. Сегодня.., сегодня все пойдет на лад.

Граф лениво наблюдал, как, стоя к нему спиной, девушка возилась с бутылкой. Раздался негромкий хлопок, потом шипение разливаемого по бокалам вина.

– Ну вот, милорд.
– Ослепительно улыбаясь, она принесла два бокала. Предлагаю тост. За наше удовольствие, Филипп.

Он рассмеялся и принял бокал.

– Мне всегда нравился твой задор, дорогая. Надеюсь, муж его тоже ценит?

На секунду Октавия опустила глаза.

– Вот уж сомневаюсь. Приходится зря себя тратить.
– Она коснулась своим бокалом его.
– Первый тост мой, а потом - твой.

Девушка отпила вина и посмотрела на Филиппа. Тот сосредоточенно хмурился.

– Что-нибудь не так?

– Нет, просто пытаюсь придумать хороший тост. Октавия сделала еще глоток.

– Есть! За любовников. Пусть мужьям будет хуже.
– В тишине комнаты его смех прозвучал необычайно грубо. Октавия опустила глаза, чтобы Филипп видел лишь один улыбающийся рот.

– Хочу, чтобы ты разделась, - отрывисто произнес он. Смех застыл на губах Филиппа, а его хищный взгляд заставил девушку вздрогнуть.