Чтение онлайн

– Не сумею. Можно снимать только в кузне, - пробурчал он в ответ.
– Вот придем наверх и сшибем.

– Боже праведный!
– совершенно расстроилась Октавия.
– Дай хоть я их понесу.
– Она наклонилась, взялась за цепи, но они оказались для нее слишком тяжелыми, и с возгласом отчаяния Октавия выпустила их из рук.

– Ничего, - пробормотал Руперт, морщась от боли - ее попытка доставила только лишние страдания.
– Пришел в них сюда, смогу выйти и отсюда.

– Какое варварство!

– Да.

Внезапно сладостная волна прокатилась по телу: перед ним стояла Октавия, которой ему так недоставало все мрачные прошлые недели.. Смелая, отзывчивая, добрый товарищ. Такой он ее полюбил и в такой нуждался.

Одновременно наступило иное прозрение: Октавия не могла бы так быстро вызвать Бена и прийти к нему на помощь сама, если бы Филипп принудил ее продолжить свидание.

– Дорогая, ты настоящий ангел-хранитель, но лучше бы тебе сюда не приходить.
– Сказав это, Руперт сразу же понял, что лжет. Но он не должен допустить, чтобы она подвергала опасности свое здоровье и репутацию.

– И ты полагал, что я не приду?
– возмутилась Октавия, но выражения ее лица под плотной вуалью Руперт разглядеть не мог.

– Я думал, что в тебе больше здравого смысла.
– Он остановился, перевел дыхание, стараясь не обращать внимания на боль в лодыжках. Сколько еще тащиться до свежего воздуха и света?

Охранник, видимо, не заметив, что они задержались, уходил вперед, и Руперт заговорил едва слышно:

– Держись от меня подальше. Нет никакой необходимости себя компрометировать. Моего настоящего имени никто не знает, и до суда оно вероятнее всего не всплывет. К этому времени вы с отцом будете отсюда далеко. Уезжай в Нортумберленд. Слухи о приговоре и казни грабителя с большой дороги туда не дойдут, да и никто ими там интересоваться не будет.

– Не говори так, - зашептала она сердито.
– К тому же я вовсе не скомпрометирована - под этой вуалью меня никто не узнает. Мало ли кто пришел. К заключенным постоянно являются посетители.

– Эй вы, там! Ну-ка сюда! Или я подумаю, что вы так любите кузена, что хотите оставить его внизу!
– Тюремщик поднял выше фонарь.

– Неотесанный грубиян, - пробормотала Октавия.
– Обопрись на меня, Руп.., то есть я хотела сказать, Ник. Клади руку на плечо.

Руперт горько улыбнулся, но не воспользовался ее предложением. Он постарался развеять черные мысли и стал думать о том, что он скажет Бену, когда его увидит. Хозяин таверны, должно быть, спятил, если взял с собой в Ньюгейт Октавию. И не только взял, но позволил спуститься в пропитанное заразой подземелье.

В конце холодного, сырого коридора показалась винтовая лестница.

– Ты сможешь забраться?
– с беспокойством спросила девушка.

– Вниз же я спустился, - поморщился Руперт. На самом деле он спускался не сам. Сыщики просто столкнули его с самого верха.

Подъем оказался труднее, чем он ожидал, и когда они наконец оказались на верхней площадке, пот катил с него градом.

Но там был свет и воздух, хотя и спертый, пропитанный запахом человеческих нечистот. Однако в нем все же ощущалось движение - легкий ветерок проникал в окошки под потолком. По сторонам коридора располагались переполненные камеры, и сейчас в зарешеченные двери выглядывали отвратительные лица, Октавия смотрела под ноги, благодарная вуали за то, что та скрывала ее от косых взглядов. Им кричали, большинство заключенных ругались, и лишь немногие сочувствовали бедственному положению Руперта.

Тюремщик отворил дверь в торце коридора, и они вышли в небольшой внутренний дворик. Сейчас он был пуст - узников на ночь загнали в камеры. Руперт с наслаждением вдохнул теплый вечерний воздух. Подражая соловью, вовсю заливался дрозд, и Руперта пронзило ощущение хрупкой ценности жизни.

– Сюда.
– Охранник указал в проход между двумя корпусами тюрьмы. Он вел к тюремным воротам, где на самом пороге темницы стояло маленькое здание. Руперт сразу его узнал - там ему надели кандалы.

Внутри багровым заревом мерцал кузнечный горн. При их появлении из-за мехов показался коренастый лысый человек.

– Сшиби их, Джо, - попросил охранник и плюнул в пыль.

Кузнец, не задавая никаких вопросов, просто указал на стоящую в середине помещения наковальню. Руперт поставил на нее правую ногу - тот два раза махнул молотком, и кандалы распались. То же самое проделали и с левой ногой, но на сей раз с помощью разогретых докрасна щипцов.

У стоящей в дверях Октавии замерло сердце: она ждала, что горячий металл вот-вот коснется ноги любимого. Но звенья цепи засветились красным и распались, и Лорд Ник оказался на свободе. Так же обошлись с кандалами на руках, и Руперт с наслаждением повел плечами.

– Когда повезут в Олд Бейли, придется снова надеть, - заметил тюремщик. Но пока ты платишь приличные деньги, будешь сидеть в богатой части и ходить свободно. Конечно, до тех пор, пока тебя не переведут в камеру смертников.

Последнее было сказано с прямотой очевидного факта, но Руперт постарался тут же выкинуть эти слова из головы.

Значит, его переводят в богатую часть, где джентльмены должны расплачиваться за относительные удобства и уединение. Цена составляла три гинеи. Руперт сам платил за Джеральда Аберкорна и Дерека Гринторна. И к ним еще десять шиллингов и шесть пенсов еженедельно за койку.

Вместе с Октавией они поднялись по лестнице наверх. Там в коридор выходили двери просторных и светлых комнат. Воздух был свеж, а из-под запертых на ночь дверей раздавался звон бокалов. Тюремщик открыл одну из них.

– Сюда, Лорд Ник. Благодари друзей. У тебя будет комната на одного.
– И игриво подмигнул.
– Оставляю вас вдвоем. Когда леди захочет уйти, я внизу, у ворот.

– Двадцать восемь шиллингов за неделю, - мрачно проговорила Октавия, когда шаги тюремщика замерли на лестнице.
– Но зато комнату ни с кем не придется делить.

Она откинула вуаль и пристально посмотрела на Руперта - золотистые глаза сияли на смертельно-бледном лице.

– Хорошо, - согласился он, оглядывая свои владения, Обычно в этой камере содержали четверых - отсюда такая высокая плата.

– Здесь есть еще прачка. Она будет стирать и ухаживать за тобой, - с той же мрачной сосредоточенностью объясняла Октавия.
– Еду станешь получать с личной кухни начальника тюрьмы. Ну что, доволен?

Руперт криво усмехнулся:

– Насколько может быть доволен человек в тюрьме. Послушай, Октавия, ты не должна больше сюда приходить.

– Не говори глупостей!
– возмутилась она.
– Сядь-ка лучше и посиди. Я вытру тебе кровь со лба. Ужин и вино Бен заказал в таверне напротив.

Октавия усадила его на стул и осторожно разобрала слипшиеся от крови, перепутанные волосы.

– Негодяй!
– кипятилась она, наливая в кувшин горячую воду.
– Какое он имел право тебя бить?!

– Как тебе удалось улизнуть от Филиппа?
– Руперт не стал с ней спорить. Голова болела слишком сильно, а ее прикосновения охлаждали лоб и успокаивали.