Туман пророчеств
Шрифт:
РАЗРЕШАТЬ,
ПРЕДОСТАВЛЯТЬ
ДЛЯ
И
ПРОВЕДИТЕ ВСЕ НЕОБХОДИМЫЕ ДЕЛА, И ТАК ЧАСТО
КАК МОЖНО, НАПИШИТЕ МНЕ ПО ВСЕМ ПУНКТАМ. ДО СВИДАНИЯ.
Я перевернул клочок пергамента, но это было все.
Я пожал плечами, не понимая, чего она от меня хочет. «Он советует тебе выздороветь. Ты, я полагаю, была нездорова?»
«Пустячок — лихорадка, которая пришла и прошла», — сказала она. «Заметьте, он даже не желает мне скорейшего выздоровления, или милости богов, или чего-то подобного. Просто: „Сделай всё возможное, чтобы выздороветь“. Как будто напоминая мне о долге!»
«И он поручает вам вести необходимые дела...»
«Ха! Он рассчитывает, что я буду вести хозяйство — два дома, своё и Туллии — с мизерным бюджетом! Чтобы свести концы с концами, я распродаю лучшую мебель и самые изысканные украшения, доставшиеся мне по наследству от матери…»
«Я не понимаю, зачем ты показала мне это письмо, Теренция».
«Потому что вы знаете моего мужа, Гордиана. Вы знаете его от корки до корки. У вас нет на его счёт никаких иллюзий. Я не уверен, что он вам нравится, я даже не уверен, уважаете ли вы его, но вы его знаете. Видите ли вы в этом письме хоть каплю любви, привязанности или хотя бы доброй воли?»
«Возможно, это зашифровано», – хотел я сказать, зная по опыту, что Цицерон склонен к подобным уловкам в своей переписке. Но Теренция была не в настроении шутить. Если бы она набралась смелости открыть свою душу именно мне, из всех людей, я бы…
Я знала, что она, должно быть, действительно в отчаянии. «Не думаю, что мне стоит говорить, что чувствовал Цицерон, когда писал это письмо».
Она взяла у меня письмо и отвернулась, спрятав лицо.
«Напряжение в этом доме – вы себе представить не можете! Месяцами, годами, на самом деле. Спорят о том, что делать с юным Марком – его отец настаивает, чтобы он стал учёным, несмотря на то, что все его наставники говорят, что он безнадёжен. А теперь мальчик отправляется воевать, хотя ему едва хватает, чтобы носить тогу. А Долабелла, решивший встать на сторону Цезаря и за нашими спинами встречающийся с Антонией – мой муж едва переносил упоминание его имени ещё до того, как начались эти проблемы. Как он ненавидел этот брак! А когда Туллия потеряла ребёнка, боль, которую мы все испытали, была невыносимой. Но я бы всё вынесла, выдержала бы любое испытание, если бы только знала, что Марк всё ещё…» У неё перехватило горло, и она покачала головой. «Суровая правда в том, что Маркус больше меня не любит. Он не любил меня, когда мы поженились — ни одна женщина не ожидает этого от брака по расчёту, — но потом он полюбил меня, и эта любовь росла и длилась годами. Но теперь… теперь я не знаю, что с ней стало. Не знаю, куда она делась и как её вернуть. Слишком много ссор из-за денег, слишком много ссор из-за детей, горечь того времени, в которое мы живём…»
«Теренция, зачем ты мне это рассказываешь?»
«Потому что вы тоже её знали, не так ли? Лучше, чем притворяетесь. Должно быть, знали, раз вы организовали её похороны».
«Да, я знал Кассандру».
Пророчество, о котором упомянула Фабия, было не только личным. Кассандра увидела волчицу и львов, удвоившихся в своём видении, словно отражённых в миниатюре, сказала она, словно в далёком зеркале. В этом зеркале она увидела мой дом – отражение всего мира. Волчица была нашей семьёй, тем, что питало и поддерживало нас даже в самые тяжёлые времена. А зверями были Маркус и я, проливавшие друг другу кровь и сражавшиеся за осколки нашего брака. Но как Рим больше тех, кто ссорится из-за него, так и эта семья…
больше своих частей. Мы совершим примирение. Маркус…
полюбит меня снова. Кассандра так и сказала!
«Правда?»
«Это была интерпретация Фабии».
«Фабия знает о таких вещах гораздо больше, чем я».
«Да, но ты же знал Кассандру. Она была искренней, Гордиан?
Была ли она той, кем казалась? Могу ли я доверять видениям, которые она видела в муках своего дара?
Интервью пошло в обратном направлении. Теперь Терентия пыталась узнать у меня что-то о Кассандре.
«Я не знаю», — сказал я и сказал правду.
OceanofPDF.com
Туман пророчеств
В
Точно так же, как я могу вспомнить, когда впервые увидел Кассандру, потому что в тот день в Рим дошла весть об успешной морской переправе Цезаря, так и вторую встречу с ней, и первый разговор с ней я могу вспомнить из-за важного события, произошедшего в тот же день. Утром в конце февраля Марк Целий учредил трибунал рядом с трибуналом городского претора Требония и начал свою кампанию, чтобы пренебречь волей Цезаря и стать радикальным защитником угнетённых Рима.
Перед тем как покинуть Рим, Цезарь, издавая указы и подчиняясь воле Сената, разработал программу поддержки пошатнувшейся римской экономики. Проблем было много, и они были пугающими. С началом войны денег становилось всё меньше, несмотря на стремительный рост цен. Римская казна была опустошена, чтобы оплачивать военные кампании Цезаря.
Налоги не поступали. Помпей прекратил все поступления с Востока, а также жизненно важные поставки зерна из Египта. Торговля остановилась; корабли, лошади и даже ручные повозки были конфискованы для военных нужд. Торговцы терпели бедствие из-за отсутствия денег в обращении. Свободные рабочие не могли найти работу. Голодные рабы начинали проявлять беспокойство.
Лавочники и арендаторы не могли платить арендную плату. Семьи, чьи главы бежали из Италии или вступили в легионы Цезаря, подвергались обману со стороны судебных приставов, оставленных присматривать за имуществом их хозяев. Банкиры требовали выплаты старых займов и отказывались выдавать новые. Беспринципные спекулянты выжимали всё, что могли, из встревоженных римлян.
Я сам впервые в жизни влез в долги. Казалось, что деньги есть лишь у горстки людей, да и то в больших количествах, а остальным приходится ходить к ним и просить взаймы на любых условиях. Просто…
Чтобы оплачивать повседневные расходы, я оказался в таком долгу перед богатым банкиром Волумнием, что отчаялся когда-либо вернуть ему долг.
Чтобы решить эти проблемы, Цезарь приказал вернуть всю стоимость недвижимости и арендную плату к довоенным ценам.
Должникам разрешалось вычитать все выплаченные проценты из основного долга. Для разрешения споров, связанных с оценкой стоимости и банкротством, назначались арбитры. Закон, запрещающий накопительство, устанавливал, что никто не может удерживать из обращения более шестидесяти тысяч сестерциев золота или серебра.
Усилия Цезаря были умеренными и имели относительный успех. Деньги снова начали циркулировать. Магазины вновь открылись, и на рынках снова появились торговцы. Растущая паника среди населения начала утихать, уступая место изнурительной, ежедневной борьбе за пропитание.
Были те, кто – одни искренне презирали существующее положение дел и желали его отмены, а другие, сами безнадежно погрязшие в долгах и отчаянно искавшие выход, – надеялись, что Цезарь примет куда более радикальную программу. Они хотели, чтобы он отменил все долги, вернул арендную плату, а возможно, даже конфисковал имущество богатых и перераспределил его бедным. Эти люди были горько разочарованы.
Человеком, которого Цезарь назначил руководить своей экономической программой, был Гай Требоний. Я встречался с Требонием годом ранее в римском лагере близ Массилии, где он командовал осадой. Он был весьма компетентным и находчивым военачальником с хорошим математическим складом ума и интуитивным пониманием того, как устроен мир.
Требоний мог взглянуть на катапульту и объяснить, почему она не работает как следует, рассчитать нагрузку и траекторию, затем понаблюдать за тем, как её заряжают, и выбрать наиболее подходящую, чтобы отдать приказы остальным. Он провёл эффективную и успешную осаду, и Массилия была покорена легионами Цезаря с минимальными потерями.