Туман пророчеств
Шрифт:
«И действительно, он направился прямиком к дому Цезаря. Мы же, не попадаясь на глаза, наблюдали, как он стучит в дверь. Рабыня, открывшая дверь, демонстративно похлопала себя по груди, чуть не лишившись чувств, и сказала: «Скажи мне прямо, прежде чем мы потревожим госпожу, ты пришёл с доброй вестью или с плохой?» И гонец ответил: «Хорошая новость! Цезарь переправился, и теперь он в безопасности на той стороне!»
Я с облегчением вздохнул и сморгнул подступившие слёзы. Всплеск эмоций застал меня врасплох. Я закашлялся и, несмотря на ком в горле, сумел заговорить. «Но, Андрокл, ты что-то говорил о неприятностях?»
«И был!» – обратился он как к Волкацию, так и ко мне, привлеченный проблеском надежды в слезящихся глазах своего товарища-помпеянца. «Когда Цезарь добрался до другого берега, была уже глубокая ночь; он сразу же выгрузил войска и отправил корабли обратно в Брундизий, чтобы забрать остальных, включая кавалерию. Но некоторые из этих кораблей были перехвачены и отделены от остальных кораблями Помпея, и люди Помпея подожгли их прямо на воде, вместе с капитанами и экипажами на борту! Их сжигали заживо; а если им удавалось спрыгнуть, люди Помпея убивали их в воде, пронзая копьями, как рыб».
«Сгорел заживо в море!» — выдохнул Манлий. «Ужасная участь!»
«Сколько?» — с нетерпением спросил Волкаций. Известие об успешной переправе Цезаря заметно потрясло его, но теперь он собрался с силами.
перспектива неудачи Цезаря.
«Тридцать! Тридцать кораблей были захвачены помпейцами и сожжены», — гордо сказал Андрокл.
«Всего тридцать!» — усмехнулся его старший брат. «Вряд ли, учитывая размер флота Цезаря. Его конница всё же смогла переправиться. Им просто пришлось нагрузить на каждый корабль побольше людей и лошадей, и некоторым пришлось всю дорогу просидеть верхом. Хорошо, что погода была ясная — так сказал гонец».
«Тридцать кораблей потеряно», — пробормотал я, представляя себе муки этих тридцати капитанов и тридцати команд. Неужели среди них был Мето? Конечно, нет. Он был солдатом, а не моряком. Он был бы рядом с Цезарем, в безопасности на другом берегу. В любом случае, какое мне дело до судьбы Мето?
Внезапно повсюду вокруг нас на Форуме возникло ощущение движения и события. Я мельком увидел гонцов, бегущих по близлежащим площадям. Вдали я увидел группу мужчин, собравшихся перед ступенями, ведущими к храму Кастора и Поллукса, чтобы послушать пожилого сенатора в тоге, который что-то хотел им сказать – с такого расстояния я слышал лишь смутное эхо его голоса. Из дома где-то на Палатине – вероятно, недалеко от моего собственного, судя по звуку – я услышал громкие ликования и удары цимбал. Мгновение спустя мимо пробежал горожанин с криком: «Вы слышали? Цезарь высадился! Он переправился! С Помпеем покончено!» Новость разносилась по городу с такой скоростью, с какой только могли её передать голоса.
Затем я услышал другой звук, резко выделявшийся на фоне нарастающего гула возбуждённых мужских голосов на Форуме. Он доносился откуда-то совсем рядом, с небольшой открытой площади перед храмом Весты. Это была женщина, которая плакала и кричала.
По звукам, которые она издавала, я подумал, что на нее напали.
Я отошёл от группы и обошел храм, пока не увидел её, стоящую на коленях на каменной мостовой у подножия ступеней. Остальные последовали за мной.
Увидев её, Канинин усмехнулся: «О, это всего лишь она!»
Я с удивлением смотрел на женщину. Было что-то неестественное в том, как она повела плечами и покачала головой.
Голова её была кругом. Она держала руки поднятыми к небу, ладони её были устремлены к небу. Глаза её были закатаны. Вопли, которые я слышал, на самом деле были своего рода заклинанием. Прислушиваясь, я начал различать слова среди стонов и криков.
«Цезарь… Помпей… до чего же дошло!» — воскликнула она. И затем, после долгого, пронзительного стона, добавила: «Как стервятники, кружат они над останками Рима, жаждущие обглодать кости, кружа и кружа, пока не столкнутся!»
«Кто она, Канининус?» — спросил я.
«Откуда мне, чёрт возьми, знать?» — рявкнул он. «Знаю только, что она последние несколько дней бродит по Форуму, выпрашивая милостыню. Вроде бы всё нормально, но время от времени с ней случается такое — она впадает в какой-то транс и несёт всякую чушь».
«Но кто она? Откуда она взялась?»
Я посмотрел на остальных. Манлий пожал плечами. Волкаций поднял густую седую бровь. «Понятия не имею, но она определённо выглядит очень аппетитно!»
Я оглянулся на женщину. Она поднялась на ноги, но её голубая туника запуталась на коленях, спустив вырез, открывая ложбинку между грудями. Ни одна женщина в здравом уме не стала бы так бесстыдно выставлять себя напоказ на Форуме, и уж тем более перед храмом Весты. Она покачала головой, взмахнув распущенными светлыми локонами.
«Ее зовут Кассандра», — сказал Мопсус.
Зачем я вообще потрудился спросить других седобородых в присутствии Мопса? «Есть ли что-нибудь в Риме, чего вы не знаете, молодой человек?»
Он скрестил руки и ухмыльнулся. «Да ничего особенного. Кассандра…»
Её так называют из-за способности видеть будущее. Я слышал, как сегодня утром рабы на мясном рынке говорили о ней.
«А что еще вы о ней знаете?»
«Ну…» Он на мгновение растерялся, но затем оживился.
«Она очень красивая».
«А если она римлянка, то, должно быть, не замужем, иначе она носила бы столу вместо туники», — заметил Андрокл. Его старший брат выглядел огорчённым, упустив этот вывод.
На наших глазах женщина внезапно обмякла и упала. Я уже собирался броситься ей на помощь, когда увидел фигуру, спускающуюся по ступеням храма. Это была одна из весталок, одетая в традиционный костюм сестёр, поддерживающих священный огонь в очаге римского государства. На ней была простая белая стола и белая льняная мантия, накинутая на плечи. Её волосы были коротко острижены, а лоб покрывала белая повязка, украшенная лентами. Я мельком увидел её лицо и узнал Фабию, невестку Цицерона. За ней быстро последовали две молодые весталки.
Все трое собрались вокруг распростертого тела женщины по имени Кассандра. Они склонили головы и тихо совещались. Кассандра пошевелилась и поднялась на колени, опираясь на руки, чтобы удержать равновесие. Она выглядела ошеломлённой. Казалось, она почти не замечала весталок, когда они втроём помогали ей подняться. Я видел, что Фабия обращается к ней, по-видимому, задавая вопросы, но Кассандра не отвечала. Она моргнула, словно женщина, пробуждающаяся от глубокого сна, и, наконец, заметила присутствие трёх женщин вокруг неё. Она неловкими, прерывистыми движениями поправила тунику и взъерошенные волосы.
Взяв ее под локти и нежно направляя, разговаривая с ней тихими голосами, три весталки повели ее вверх по ступеням в храм Весты.
«Ну!» — сказал Канинин. «Что ты об этом думаешь?»
«Возможно, старая дева хочет спросить юную безумицу, каково это – овладеть мужчиной», – сказал Волкаций, ухмыляясь. «Держу пари, что у неё между ног было больше мужчин, чем ей положено!»
«Кто знает, о чем говорят женщины, когда рядом нет мужчин?» — сказал Манлий.
«Кому какое дело? — сказал Канинин. — Теперь, когда Цезарь собирается задать Помпею хорошую взбучку…»