Чтение онлайн

«С этой целью, — крикнул Целий, повышая голос до боевого тона, чтобы его услышали, — с этой целью я начну с предложения нового закона о приостановке всех выплат по долгам на срок не менее шести лет. Повторяю, я попрошу Сенат ввести шестилетний мораторий на все существующие долги, без начисления процентов! Тем, кто был раздавлен долгами, наконец-то будет дан шанс встать на ноги. А если богатые ростовщики будут жаловаться, что умрут с голоду, то пусть едят восковые таблички, на которых эти займы были записаны!»

Толпа бурно отреагировала. Целий, чьё лицо пылало от волнения – думаю, толпа стала ещё больше и восторженнее, чем он ожидал, – сумел перекричать рев. «В ожидании принятия этого закона я учредил здесь сегодня свой трибунал. Я займу свой пост в своём кресле, а мои писцы запишут имена и обстоятельства всех граждан, которые в настоящее время имеют долги, чтобы их помощь можно было получить немедленно после вступления закона в силу. Пожалуйста, выстройтесь в очередь, начиная справа от меня». С этими словами он сел на своё кресло, выглядя весьма довольным собой.

Очередь тяжущихся к Требонию растаяла, когда они спешили встать в очередь к Целию. Зачем должнику тратить время на торг с городским претором, если закон Целия, если он будет принят, заменит любое мировое соглашение, установленное Требонием?

«Вот же кучка глупцов, — проворчал мне на ухо однорукий Канинин. — Ни за что на свете сенат не примет законопроект Целия. Если бы Цезарь этого хотел, он бы сам его принял. А если Цезарь этого не хочет, сенат даже не станет рассматривать. Целий просто затевает беспорядки».

«Но зачем?» — спросил я. «Какой смысл устраивать бунт?» Ведь бунт фактически уже начался. Воздух наполнился гневными криками и оскорблениями. Начались перепалки и драки. Рычащие телохранители окружили своих богатых покровителей, которые бросились спасаться от толпы. По знаку Требония, сердито взирающего на хаос со своего трона, вооружённые стражники принялись наводить порядок, хотя было трудно понять, с чего начать. Толпа была похожа на кипящий котёл, бурля отовсюду одновременно.

Что задумал Целий? Канинин был прав: пока Сенат был в руках Цезаря, у Целия не было никаких надежд на проведение собственных радикальных программ. К тому же, будучи претором, надзирающим за иностранными резидентами, он не имел законных оснований вмешиваться в урегулирование долгов. Просто ли он пытался из злости усложнить работу Требония? Или у Целия были определённые планы и цель, к которой он стремился?

Мы с Иеронимом, опасаясь безумия толпы, пробрались к краю толпы. Я отделался парой синяков от ударов локтями, но в остальном остался цел и невредим. Наконец мы нашли тихое место, чтобы перевести дух, рядом с храмом Кастора и Поллукса. Именно тогда я во второй раз увидел Кассандру.

Узкая платформа, выступающая перпендикулярно крыльцу храма и примыкающая к ступеням, находилась прямо над нашими головами.

Я случайно поднял глаза и увидел её, стоящую в одиночестве на платформе. Она наблюдала за бурлящей толпой позади нас и не обращала внимания на нас двоих, стоявших внизу.

Иеронимус заметил выражение моего лица и проследил за моим взглядом. «Прекрасно!» — прошептал он. Слово сорвалось с его губ невольно, словно вздох.

И она была прекрасна, особенно если смотреть снизу – с высоты, с которой проситель смотрит на богиню на высоком пьедестале. Конечно, ничего даже отдалённо божественного в ней не было.

Она не была величественной в своей потертой синей тунике или в своих неопрятных волосах, но в её осанке было какое-то редкое достоинство, которое немедленно привлекло бы внимание и уважение любого мужчины. Во мне же оно привлекало нечто большее. Я посмотрел на неё и почувствовал, как моё сердце замерло. Смутно припоминаемое чувство юности, одновременно волнующее и мучительное, пронзило меня, и я вдруг почувствовал себя человеком втрое моложе. Я упрекал себя за такую глупость. Я был старым, женатым мужчиной. Она была нищенкой, да ещё и сумасшедшей в придачу.

Она случайно посмотрела вниз и увидела, что мы смотрим на неё снизу вверх. Тогда я впервые взглянул ей в глаза и увидел, что они голубые. Её лицо было пустым, без всякого выражения – лицо Афины, вылепленное греческими скульпторами, подумал я, – и это само по себе казалось странным, учитывая, что она наблюдала за бунтом. Я представил себе птицу, наблюдающую за действиями людей внизу, равнодушную к их насилию друг над другом.

Она дёрнулась. Я подумал, что мы её чем-то напугали, и она вот-вот убежит. Но вместо этого её глаза закатились, колени подогнулись. Она покачнулась, потеряла равновесие и упала вперёд.

Сказать, что Кассандра буквально упала мне в объятия, было бы правдой, но обманчиво, придавая моменту романтический оттенок, которого в тот момент совершенно не было. На самом деле, когда я увидел, что она вот-вот упадёт, меня пронзила паника – не за неё, а за себя. Когда мужчина моих лет видит, как женщина падает на него с большой высоты, он думает не о героизме, а о своих собственных хрупких костях. И всё же я подозреваю, что инстинкт поймать падающую женщину силён в любом мужчине, независимо от возраста. Иеронимус отреагировал так же, как и я, и она упала нам обоим в объятия.

Момент был мучительно неловким. Мы с Иеронимусом фактически столкнулись, а мгновение спустя на нас упала Кассандра, и мы все трое чуть не рухнули на землю, сбившись в кучу.

Будь мы актёрами комедии Плавта, постановка не могла бы быть более уморительной. Благодаря чуду равновесия и противовеса мы с Иеронимом оба удержались на ногах.

Вместе нам удалось опустить нашу ошеломленную ношу на ее нетвердые ноги, поддерживая ее за руки, чтобы она держалась прямо.

У меня перехватило дыхание. Резкая боль пронзила позвоночник. Перед глазами поплыли круги. Всё это потеряло значение, когда Кассандра упала на меня, обняв одной рукой лицо, а другой – грудь.

Наблюдать за прекрасной женщиной на расстоянии – это одно. Внезапно ощутить в своих объятиях тёплое, твёрдое, дышащее тело – совсем другое. Именно для этого, чтобы переживать такие мгновения человеческого контакта, боги и создали нас. Именно это я почувствовал в тот миг, пусть даже и не осознавая этого.

Кассандра постепенно пришла в себя и отстранилась от меня, но лишь слегка, всё ещё оставаясь в моих объятиях. Через её плечо я увидел, как Иеронимус смотрит на меня с завистью. Я взглянул в глаза Кассандры и снова увидел, что они голубые, но не совсем того оттенка, который я ожидал. В них был лёгкий зелёный отблеск, или это была лишь мимолётная игра света? Её глаза завораживали меня.

«Я… я… упала?» — спросила она. Мне показалось, что в её латыни был лёгкий акцент, но я не мог его распознать.

«Ты. Оттуда сверху», — я кивнул в сторону платформы.

«И… ты меня поймал?»

«Мы тебя поймали», — сказал Иеронимус, раздраженно скрестив руки. Кассандра взглянула на него через плечо. Она осторожно высвободилась из моих объятий.

«Ты в порядке?» — спросил я. «Ты можешь стоять?»

"Конечно."

«Что случилось? Ты потеряла сознание?»

«Теперь я в полном порядке. Мне пора идти». Она отвернулась.