Туман пророчеств
Шрифт:
«Да, но это была голова другого человека, которого моя дочь ненавидит больше всего на свете».
Говорила ли она о Милоне, сосланном за убийство Клодия и в тот момент, как говорили, поднимавшем мятеж на юге вместе с Марком Целием? Или о царе Юбе, который смеялся, получив голову Куриона? Я шёпотом назвал их имена, но Семпрония покачала головой и презрительно посмотрела на меня.
Ведьма описала его достаточно ясно. Не так, как мог бы описать портретист или скульптор, а символами. Губы, сочящиеся мёдом, сказала она; язык, как у змеи, глаза, как у хорька, нос с расщелиной, как нут…
«Цицерон», — прошептал я. Его имя произошло от слова «нут».
«Да! Фульвия держала голову Цицерона!»
Цезарь торжествует, но мёртв, Марк Антоний – царём, Фульвия – царицей, а Цицерон обезглавлен – неужели таково будущее Рима? Сердце у меня сжалось. Я вдруг понял, почему Семпрония доверилась мне. Дело не в том, что я каким-то образом завоевал её доверие. Она всё ещё подозревала меня в том, что я лакей Цицерона, возможно, его шпион. В следующий момент она недвусмысленно выразила своё желание.
«Тогда иди, Гордиан! Возвращайся к этой стерве Теренции и расскажи ей то, что я тебе только что рассказал. Скоро моя дочь снимет траур, чтобы надеть свадебный стол. Тогда траур будет носить Теренция! Давным-давно Цицерон нажил себе врагов в нашем доме. Он не упускал случая оклеветать Клодия при его жизни, а после его смерти оклеветал ещё более злобно. Он оклеветал и Куриона, притворяясь его другом, – бросив тень на любовь Куриона к Марку Антонию и сказав Помпею, что Курион встал на сторону Цезаря, потому что был трусливым авантюристом, – когда…
Правда в том, что Курион пал смертью героя, до самого конца преданный своему делу. Но вскоре Цицерон пожалеет о страданиях, которые его слова причинили этому дому. Моя дочь позаботится об этом!
Достигнув своей цели, Семпрония позвала Фразо и приказала ему проводить нас.
Когда мы спускались по ступенькам, огромная бронзовая дверь с грохотом захлопнулась за нами. Давус повернулся ко мне, широко раскрыв глаза, и спросил:
«Свекор, Кассандра действительно была ведьмой?»
«Не знаю, Давус. Но если ведьмы действительно существуют, думаю, ты только что встретил одну».
OceanofPDF.com
Туман пророчеств
VII
В третий раз я увидел Кассандру снова на Форуме. Это было в тот день, когда консул Исаврик сломал кресло Марка Целия.
Всего за несколько дней до этого в Рим дошёл слух, что Марк Антоний, отплыв почти через три месяца после Цезаря, успешно переправился через тот же самый океан и направляется на соединение со своими войсками. Грандиозное противостояние Цезаря и Помпея было лишь вопросом времени. Весь Рим гудел от домыслов.
Тем временем Марк Целий уже больше месяца создавал свой конкурирующий трибунал рядом с трибуналом Требония. Беспорядки, возникшие в первый раз, больше не повторялись, поскольку Целий, вместо того чтобы ораторствовать и подстрекать толпу, спокойно занимался своим делом – записывал имена и фиксировал положение граждан, ежедневно приходивших к нему в очередь.
Эти граждане были в основном должниками, которые надеялись воспользоваться законопроектом, который Целий обещал внести в Сенат, вводя шестилетний мораторий на взыскание долгов. Тот факт, что такое предложение не имело никаких шансов на принятие закона, пока Цезарь контролировал Сенат, и тот факт, что Целий не имел законных полномочий учреждать трибунал, не говоря уже о ведении реестра должников, нисколько не останавливал длинную вереницу отчаявшихся людей, приходивших к нему каждый день. Времена были тяжёлые. Те, кто приходил к Целию, цеплялись за малейшую надежду на облегчение.
Тем временем, неподалёку, Требоний занимался своим законным делом – тяжбой между должниками и кредиторами, которые каждый день выстраивались в очередь к нему. Некоторые должники, закончив дела с Требонием, сразу же шли в очередь к Целию. В такое неопределённое время кто мог сказать, будут ли соблюдены соглашения, заключённые Требонием? И какой должник…
посмеет ли он упустить обещанное Целием облегчение, как бы мала ни была вероятность того, что это произойдет?
После этого первого бунта на Форуме было в основном спокойно, и другие магистраты, включая Требония, сочли возможным позволить Целию заниматься его фиктивными делами. Полагаю, официальная позиция, выработанная втайне приспешниками Цезаря, была примерно такой: Целий, по сути, разыгрывал пантомиму, своего рода политический уличный театр; и пока не было дальнейших актов насилия, лучшим решением было просто игнорировать его.
В этот день Целий прибыл позже обычного, так что к тому времени, как он появился в сопровождении более многочисленной, чем обычно, свиты, гордо неся своё собственное кресло, его уже ждала большая толпа, а также длинная очередь у расположенного неподалёку трибунала Требония. Я тоже был там, на Форуме, праздно коротая время с Давом, Иеронимом и обычной компанией болтунов. Целий случайно прошёл совсем рядом со мной и поймал мой взгляд. Он узнал меня и кивнул. Затем он поднял бровь и слабо улыбнулся, и я понял, что он готов затеять новую пакость.
Переносной трибунал был воздвигнут. Толпа начала выстраиваться в очередь. Целий взошел на трибуну и, торжественно разложив свое парадное кресло, но вместо того, чтобы сесть, остался стоять и повернулся к толпе. Трепет пробежал по собравшимся, ощутимо ощутимый всеми одновременно, подобно тому, как вспышка молнии воспринимается всеми одновременно. Дальше, в очереди людей, ожидающих совещания с Требонием, головы повернулись в сторону Целия. Сам Требоний, услышав внезапный гул предвкушения, поднял взгляд от гроссбуха перед собой и посмотрел на Целия. Выражение смешанного раздражения и страха отразилось на его лице. Он подозвал одного из своих писцов и прошептал ему на ухо. Писец кивнул и исчез.
Целий продолжал расхаживать взад и вперёд по небольшому пространству трибунала, уперев руки в бока и оглядывая толпу. Но он молчал. Это ещё больше взбудоражило толпу. Те, кто стоял сзади, проталкивались вперёд. Над
Поднялся общий ропот, несколько человек, разбросанных в толпе – скорее всего, подставные наёмники – начали кричать: «Говори, Марк Целий!»
кричали они и: «Что ты пришёл нам сказать, Марк Целий?» и: «Тишина! Тишина! Все замолчите! Марк Целий сейчас заговорит!»
Целий продолжал молча расхаживать по трибуналу. Он поднёс кулак ко рту и нахмурился, словно раздумывая, говорить или нет. Толпа теснилась. Всё больше и больше людей начинали кричать, пока их крики не слились в унисон и не превратились в скандирование: «Говори, Целий, говори! Говори, Целий, говори! Говори, Целий, говори!»
Наконец Целий перестал расхаживать, оглядел толпу и поднял руки, призывая к тишине. Некоторые из наиболее шумных продолжали скандировать просто ради удовольствия, но их быстро заставили замолчать локтями под ребра и шлепками по ушам.
«Граждане!» — сказал Целий. — «Недавно вы слышали, как я говорил с этой трибуны о законопроекте, который я внёс в Сенат, требующем шестилетнего моратория на погашение кредитов. С сожалением сообщаю вам, что на сегодняшний день Сенат ещё не принял решения по моему предложению».