Чтение онлайн

— Согласись, что без ключа, их коды так и выглядят. Таинственные письмена, а когда защитная программа требует код авторизации, на аккадском…

Дагонит зашёлся в приступе злорадного смеха и перешёл от консоли в зал, где один из дежурных офицеров связи подал личному секретарю царя, маленькую горошину «глобуса». Теперь, все данные по открытому существу будут отданы для обработки собственному, построенному по чертежам и с помощью синтетов, вычислителю. Митридат назвал его Тень Ареса, новый вычислитель был способен потягаться по мощи с Минотавром, но вот справится ли он с возложенной на него функцией, это ещё предстоит выяснить. Мысленно вызвав капитана базового корабля, он приказал взять курс на Понт, сейчас царь хотел быстрее оказаться дома.

Для радости, впрочем как и для паники не было никаких оснований: «Небула» показала сносные, для первого полевого испытания результаты. А если учесть, то невероятное количество роковых случайностей которые имели место — лучшего и желать было нельзя. Тэлли уже пыжился перед вашингтонскими «шишками», туманно намекая сенаторам, что данный результат это далеко не предел. Но полностью запудрить мозги начальству у полковника не получилось. Среди профанов, получивших свои кресла в результате многолетних интриг и сложных разменов политических фигур, в комиссии по вооружению оказался тот, кого отредактированный отчёт о ходе испытаний прототипа не впечатлил. Так уж вышло, что отчёт попал на стол заместителя комитета по обороне, сенатора Николаса Барнета. Тощий, словно щепка, сенатор более всего подходил под выражение «заноза в заднице». Ветеран корейской войны, во время которой, он собственноручно уничтожил десятков пять северокорейских солдат, когда встав к пулемёту, он практически в одиночку отбил несколько атак на позиции своего взвода. Получив пулю в ногу и серебряную звезду на грудь, молодой лейтенант вернулся в Штаты и там удачно женился на дочери техасского нефтепромышленника Смайта. Не испытывая склонности к бизнесу, ветеран написал и издал книгу мемуаров в которой живописал свои подвиги и сделал пару серьёзных заявлений, как начинающий политик. А дальше, были выборы сначала в губернаторы самого своенравного среди прочих лоскутков американского государства — штата Техас, а потом и кресло сенатора. Справедливости ради, нужно сказать, что Барнет почти никогда не вёл грязной игры, бескомпромиссно продавливая интересы тех людей, которые так или иначе не раздели его крайне реакционные взгляды. Это не означало, что он не использовал компромат, когда таковой позволял убрать с дороги очередного оппонента или молча пожать руку представителю какой-нибудь крупной корпорации, когда последний недвусмысленно намекал Барнету, что совсем неплохо будет пролоббировать тот или иной законопроект. Просто, сенатор всегда с обескураживающей прямотой отвечал на нападки «шакалов пера», постоянно пытавшихся припереть непотопляемого ковбоя к стенке. Коронной фразой Барнета стало выражение тут же подхваченное его сторонниками: «Американский народ, заслуживает право на лучшую долю. А я сделаю всё, чтобы наш кусок вишнёвого пирога, был самым большим и вкусным, чего бы это ни стоило остальному миру, мне плевать!» Основной же чертой характера, помимо редкой занудливости и упрямства, была паранойя: сенатор везде и всюду подозревал подвох, обман, на худой конец — предательство. Как ни странно, но на этот раз чутьё Барнета не обмануло и он лично решил прибыть на борт «Энтерпрайза», чтобы поймать Тэлли на горячем, так сказать. По крайней мере, именно это он старался показать всем, кто не входил в число посвящённых в истинную подоплёку своего визита к берегам Колумбии. На самом же деле, толчком к столь живому интересу именно к данному проекту Минобороны, послужила встреча с одним из главных спонсоров всех предвыборных компаний сенатора — Робертом Мак-Кинли. Этот преклонных лет денежный туз, лишь десять лет назад допустил сенатора до личной встречи, до этого общаясь с ним сначала через длинную цепочку посредников, потом, пришёл черёд адвокатов и личного помощника — Ангуса Миггса. И лишь в декабре 81-го, Николас Барнет, был приглашён на закрытую встречу, которую Мак-Кинли организовал в своём частном поместье в Вермонте. Трёхэтажный особняк главы корпорации «Global World Research Inc.», посетило ещё семеро дорого одетых господ и одна, довольно молодая дама в строгом деловом костюме, чей акцент говорил о том, что женщина родом из ЮАР. А точнее, из одного влиятельного семейства с английскими корнями, сделавшего себе имя и состояние на поприще торговли оружием. Когда с вежливостями было покончено и все переместились из столовой в библиотеку, где в окружении сотен старинных томов, располагавшихся на уходящих под потолок полках, стоял овальный стол с десятком кресел с высокими резными спинками и вычурными подлокотниками в виде голов химер. Сенатора не пригласили за стол, его отвели к стоящему в десяти метрах поодаль табурету и усадив вежливо попросили подождать. Барнет был влиятельным человеком и далеко не трусом по натуре, но в этом месте витали эманации настоящей Власти. Не той, что творит судьбы одного государства, а той, по чьей воле можно заново перекроить политическую карту мира. Николас понял, что это тот самый шанс вознестись так высоко, что даже президент с его овальным кабинетом и кучкой олигархов мелкого пошиба, будет записываться к нему на приём за год вперёд. А падение с такой высоты будет однозначно смертельным.

Наконец, после недолгого ожидания, в библиотеку вошло восемь мужчин и одна женщина. Вопреки мизансцене выстраивающейся в дорогих и не слишком, голливудских фильмах, женщина не была в этом собрании главной. Напротив, за все последующие встречи, Сабина Витт, так звали главу южно-африканской оружейной корпорации «Calarius Arms», ни разу не произнесла ни слова. Более того, женщина уткнулась носом в чёрную, с золотой символикой своей компании, папку, даже не взглянула на сенатора более пары раз, да и то мимоходом. Казалось, что всё происходящее совершенно её не касалось, а на встрече удерживает только некая необходимость. Барнет, привык, что на любом мало-мальски значимом светском приёме или в кулуарах деловых переговоров, все так или иначе стремились свести с ним короткое, часто даже «шапочное» знакомство, сунуть визитку, пожать руку. Тут всё было иначе, Николас кожей ощущал подспудную угрозу исходящую от всех участников необычного сборища, куда его позвал самый постоянный спонсор и мнению которого сенатор привык доверять. Наконец все расселись и взоры присутствующих обратились на Барнета, только женщина по прежнему листала страницы в папке, изредка делая пометки в маленьком блокноте, лежавшем возле её левой руки, в которой она держала обычный, сточенный до половины, грифельный карандаш. Речь от имени собравшихся, держал Мак-Кинли, его дребезжащий дискант, эхом гулял под сводами зала, а сам он:

— Ник, мы с вами, уже давно ведём дела и кажется вы именно тот человек, который нам нужен. Упреждая ваш вопрос, скажу яснее: «мы», это группа очень влиятельных бизнесменов, для которых нет границ и правил, потому что и то и другое проводится и создаётся по нашим указаниям.

Мак-Кинли тонко улыбнулся, серые глаза его при этом хитро блеснули, тонкие губы приоткрыли ряд чуть желтоватых, но ровных, мелких зубов. Как Барнет знал из опыта общения с промышленником, у того было отменное зрение и он до сих пор сохранил все зубы в целости, ни разу не побывав у дантиста.

— Грядёт новая эпоха, Ник. Скоро страны станут нанимать армии, потому что содержать собственные им станет не на что. Нефть и золото обесценятся, потому что ни то ни другое, не будет пользоваться спросом, пока мы — Промышленник особо выделил это «мы», обведя взглядом окружающих его соратников — Этого не захотим. Мировые лидеры встанут в очередь, чтобы получить подачки с нашего корпоративного стола, чтобы обеспечить себе и своим близким место под солнцем, которое тоже будет целиком в наших же руках! Новые технологии, новый век, принесут нам всё это. И вот тут возникает очень важный для тебя вопрос: хочешь ли ты встать в очередь вместе с ними или же ты автоматически оказываешься одним из тех, к кому эта очередь выстроится. Решать тебе, думаю, что ты не ошибёшься — ты не просто солдат Ник, а ещё и хороший командир, изворотливый политик с потрясающим чутьём.

— Но вы выбрали меня не только по этому, Мак — От волнения, голос сенатора звучал хрипло, со срывами. В ответ, промышленник ещё раз улыбнулся и бросил взгляд в сторону рыхлого белокожего толстяка с бульдожьим лицом, на котором словно дырки от сигаретных ожогов на фотографии выделялись мёртвые, абсолютно чёрные глазки. Неуловимо, он напоминал Черчилля, только вместо сигары, тот зажимал в левом углу рта незажжённую прямую короткую трубку. Толстяк только ухмыльнулся в ответ и, словно с чем-то соглашаясь, наклонил почти совершенно лысую, большую голову. Мак-Кинли снова повернулся к сенатору и продолжил:

— Ты прав, Ник. Нам нужна твоя репутация и мозги. Идиотов в коридорах власти не убавляется, а цена ошибки в таком деле как наше, исчисляется даже не деньгами, мы не можем себе позволить роскошь совершать промахи, из-за которых можно потерять влияние. Сам знаешь, если у тебя есть рычаг давления — никакие деньги не спасут твоих врагов и конкурентов. А влияние достигается старым добрым способом: первым приставить к виску противника пистолет со взведённым курком. Чаще всего, это лишь метафора, но иногда… — Мак-Кинли прищурился и взгляд его затвердел — Иногда действительно нужно кого-нибудь для острастки пристрелить, чтобы другие были более сговорчивы.

Промышленник замолчал, от чего в зале повисла гулкая тишина, прерываемая лишь слабым завыванием сквозняка, гулявшего по старому, выстроенному в колониальном стиле, дому.

— Я уже давно не держал в руках винтовку, Мак.

Фраза вырвалась у сенатора автоматически и прозвучала скорее неловко, нежели смешно. Однако, многие за столом едва заметно заулыбались, обстановка слегка разрядилась, но напряжённость не исчезла окончательно. Только теперь, до сенатора стал доходить масштаб этих людей, пытаясь отшутиться, Барнет, старался скрыть озноб пробравший его до самых костей. В Корее, он не боялся никого и ничего, кроме призраков, которых видел всякий раз, как напивался в офицерском баре по средам. Проклятые дохлые уже «косые», которых он стрелял и жёг, стояли рядами перед внутренним взором молодого офицера и смотрели на него пустыми провалами глазниц, выклеванных падальщиками или вышибленными взрывной волной. На их объеденных крысами и тощими собаками лицах беззвучно шевелились губы, а синие распухшие языки еле ворочаясь шептали проклятья. Барнет смеялся и плевал в их воображаемые рожи, но вот сейчас, он понял, что Дьявол существует воплоти. Он действительно многолик, как о том и рассказывал преподобный отец Мулкахи, в своих проповедях, которые Николас помнил с детства почти наизусть. Только теперь он понял, что десять из его лиц он только что увидел наяву. Но страх оказаться лишённым той власти, что предлагал ему Лукавый, пересилил острое желание отказаться и уйти, пусть даже после этого и ожидает позор и скорее всего отставка; Мак-Кинли наверняка подстраховался на случай отказа. В фельетонах и плохих книгах, политиков изображают некими бездушными монстрами, порочными и лживыми существами. Но так может говорить и думать только тот, кто ни разу в своей жизни не ощущал эманаций реальной, большой власти. Словно мутный, дурманящий поток, эта сила охватывает человека, заново переписывая всю его сущность. Только очень сильные личности способны сопротивляться отравленному воздуху коридоров где могущество словно бы витает в воздухе. Но и они со временем ломаются, становясь рабами силы, кто раньше, а кто немного погодя. Барнет держался очень долго, но предложенное ему было под стать искушению, которому подвергался лишь один человек, да и тот был сыном Бога. Простой человек, вроде того прямолинейного и удачливого сенатора исчез бесследно, власть раздавила его, превратив в послушную воле Десяти, сидящих за столом. Без улыбки, тот, кто раньше был сенатором Николасом Барнетом, поднял глаза на замершего в ожидании ответа Мак-Кинли, затем перевёдя опустевший взор на ожидающее его ответа собрание и произнёс:

— Власть, это то, к чему я шёл всю жизнь, дайте мне реальную власть и я не подведу вас, господа… и дамы — Он коротко кивнул госпоже Витт, которая безразлично скользнула по сенатору едва заинтересованным взглядом и снова уткнулась в какие-то разложенные перед ней бумаги. За столом стало тихо, эхо последней фразы произнесенной Барнетом громким, едва балансирующем на грани срыва голосом, гуляло под сводами зала и наконец умерло, где-то в высоко в темноте. Большая хрустальная люстра оставалась тёмной, в библиотеке горели лишь светильники упрятанные в стенах, среди книжных стеллажей. Это создавало вокруг стола некий купол желтоватого света, делая лица и фигуры собравшихся похожими на некое подобие старинного полотна. Наконец, толстяк, неожиданно легко поднял свою тушу из-за стола и вынув трубку изо рта, сказал мягким, баритоном, похожим на голос доброго дядюшки сказал:

— Вы не пожалеете, Николас — Толстяк оказался американцем, говор выдавал жителя Нью-Орлеана — Я Малькольм Дюпуи, возглавляю банковский конгломерат «Consulting & Investments group». Моя роль на данном собрании чисто номинальная — нечто вроде государственного секретаря. Мисс Витт отвечает у нас за связи с представителями силовых ведомств, стран Североатлантического Блока. А ваш рекомендатель, мистер Мак-Кинли, это наш почётный президент.

— И какова же будет моя роль, господин Дюпуи — Когда волнение нагнанное приливом адреналина схлынуло, сенатор неожиданно почувствовал себя лучше, всё происходящее уже не несло в себе некоей неосознанной угрозы. Барнет успокоился — Думаю, что все должности уже давно распределены.

Дюпуи усмехнулся, от чего его сходство с английским премьер-министром стало ещё более явственно и раскурив трубку, от чего поморщилась госпожа Витт, лишь мотнул головой:

— Вы, будете нашим публичным лицом, сенатор, проводником воли нашего э… Ну назовём это собрание Консорциум. Да — банкир просиял лицом, но глаза остались мертвы и холодны — Вы станете проводником решений Консорциума. Но для этого, вам нужно слегка вырасти в статусе. Понимаю, кресло сенатора, это надёжно, но иногда нам требуется очень быстрое принятие решений, на некоторые угрозы лучше реагировать как можно более оперативно. Вы готовы занять пост председателя комиссии по национальной безопасности при президенте США, Николас? Нет-нет — Банкир упреждающе поднял пухлую правую ладонь — Не сейчас, а через два месяца, когда старая развалина Рейланд, уйдёт. Как вам такое предложение?