Чтение онлайн

Мертвый штиль. Туру Хейердалу не везло с попутным ветром во время плавания на «Тигрисе». По пути ему приходилось менять маршрут плавания

Штиль в это время года? Судя по всем признакам, сейчас должен дуть свежий северный ветер!

Сейчас пятница, 2 декабря. Они давно должны были отправиться в путь, но прохождение вдоль реки от «Садов Эдема» к побережью заняло больше времени, чем планировалось. В той спешке, которая ознаменовала собой отправление, предстояло много работы на палубе и мачте, пока «Тигрис» не подготовили к выходу в море. Вскоре оказалось, что громадные рулевые весла, изготовленные на верфи в Гамбурге, нужно сменить, а это можно сделать только на суше, причем процесс займет несколько дней.

Команда «Тигриса» рассматривала многочисленные грузовые суда, которые стояли на рейде и ожидали входа в иракский порт Басра. Хорошие советы дорого стоят: приливная волна начала прибывать. И тут они увидели, что к ним приближается маленький катер. Он полон народу, все эти люди делают движения, похожие на движение насоса, у этого катера ручной мотор, и он представляет собой морскую дрезину. Катер принадлежал стоящему на якоре сухогрузу «Славск» из Одессы, и советские моряки хотели помочь вывести «Тигрис» к одному из буев, который обозначает судоходную зону. Они старались изо всех сил, но ручная машина оказалась слишком слабой, а «Тйгрис» совсем не двигался. Тур велел им взять канат и закрепить его у буя, тогда команда «Тигриса», возможно, сможет подтянуть судно.

Буй находился в трехстах метрах, поэтому на борту «Тигриса» быстро наращивали канат: время терять было нельзя. Русские добрались до буя, но как только люди на «Тигрисе» приготовились взяться за канат, узел развязался, и попытка закончилась неудачей.

Русский член экипажа Тура, Юрий Сенкевич, спрыгнул в резиновую лодку и направился к своим соотечественникам, чтобы попросить прощения за неудачу. Они приветствовали друг друга и в следующий момент один из моряков сказал:

— «Славск» возьмет вас на буксир!

Юрий замешкался. Это радикальное решение, но что скажет капитан советского судна?

— Я капитан, — ответил моряк. — Меня зовут Игорь Усаковский [139] .

Вскоре «Славск» — сухогруз грузоподъемностью 18 тысяч тонн — снялся с якоря и направился к «Тигрису». Конец канат спустили с лебедки вниз в катер с ручным управлением. Оттуда новый канат перекинули на «Тигрис», и конвой медленно начал движение, с современным стальным судном во главе и доисторическим снопом тростника в хвосте.

Через четыре — пять часов «Славск» снова бросил якорь, и капитан пригласил Тура Хейердала и его команду отужинать на борту. Игорь Усаковский не экономил ни на чем, в том числе и на водке. Все разговаривали и братались, и «все много ели и пили» [140] .

Игорь считал, что Туру нужно было выбрать лучшее время для выхода из Персидского залива. Здесь редко дует северный ветер в декабре, объяснил советский капитан. Если Тур ничего не имеет против, он с удовольствием возьмет «Тигрис» на буксир до следующего входного буя, в 25 морских милях на юго-востоке. Там «Тигрис» быстрее встретит ветер, а вдали от стоящих на якоре судов ему будет легче маневрировать [141] .

Тур очень хотел отказаться [142] . Он считал, что и так был на буксире слишком долго, а его люди в шутку начали говорить об «экспедиции Тура на буксире» [143] . Вероятно, он также думал о той критике, с которой ему пришлось столкнуться после того, как он позволил взять на буксир «Кон-Тики» в 50 морских милях от перуанского побережья, прежде чем он смог поднять парус. Но вокруг пo-прежнему штиль. Тур позволил себя уговорить. Игорь отдал приказ начальнику машинного отделения запустить машину. С головокружением от обильного угощения у капитана Тур и его люди перебрались на «Тигрис» и провели ночь, по-прежнему находясь на буксире у «Славска».

Утром, когда еще было темно, Тур почувствовал сквозняк. Ветер! Он вскочил и разбудил остальных. Но ветер оказался встречным, с юго-востока — как раз оттуда, куда они направлялись.

Тур взял с собой Нормана и Юрия на борт «Славска», чтобы узнать последние новости о погоде. Новости оказались неутешительными, южный ветер продержится какое-то время.

Солнце встало, вместе с Игорем они стояли и смотрели на море При свежем бризе на нем появлялись белые барашки.

Игорь предложил и дальше везти их на буксире. Но теперь Тур отказался. Всему есть предел. Теперь он должен плыть самостоятельно [144] .

На борту «Тигриса» команда обсуждала, не стоит ли им пришвартоваться к бую и подождать, пока подует нужный ветер, или им лучше поставить парус и попробовать пойти против ветра [145] .

Дискуссия продолжалась недолго. Все сгорали от нетерпения, чтобы испытать свойства своего древнего судна под парусом.

Они поставили парус.

На «Тигрисе», как и на «Ра» Тур Хейердал хотел создать международный экипаж. На «Тигрисе», как и на «Ра» он хотел плыл под флагом Организации Объединенных Наций. Прежде чем работа с консорциумом была закончена, и прежде чем Хейердал получил гарантии финансирования экспедиции, он написал Генеральному секретарю ООН, австрийцу Курту Вальдхайму, и попросил позволения использовать флаг Организации. Как и его предшественник, бирманец У Тан, Вальдхайм удовлетворил просьбу надеясь, что международный экипаж экспедиции станет символом единства и сотрудничества, за которое выступает ООН [146] .

Поскольку флаг ООН не имел статуса морского флага, его можно было использовать только вместе с флагманским флагом. Флаг манским государством была Норвегия, поскольку Тур Хейердал зарегистрировал тростниковый корабль в своем родном городе Ларвике.

В 1960-е гг. Тур Хейердал поддался уговорам и вступил в организацию «Один мир» [147] . Разочарованный отсутствием гармонии между нациями, он выступал за мировую федерацию в качестве формы правления, и поскольку у него было имя, он принял пост почетного вице-президента «Всемирной ассоциации федералистов». Именно эта деятельность на благо мирового сообщества без границ послужила толчком для идеи собрать вместе международный экипаж на «Ра», и эту традицию Хейердал решил продолжить на «Тигрисе».

Три ветерана путешествий на «Ра» снова были здесь: Норман Бейкер, Юрий Сенкевич и Карло Маури.

Помощник капитана Норман приближался к своему пятидесятилетию и теперь отвечал за радиосвязь. Тур описывал его как гибкого и упрямого, жилистого и сильного человека, который «выглядел субтильным в пальто, но силачом в плавках» [148] .

Будучи врачом, сорокалетний Юрий отвечал за медицинские вопросы в советской космонавтике, эту же работу он исполнял и на тростниковых судах Тура. Плавания на «Ра» сделали его телезвездой на родине, где он каждое воскресенье выходил в эфир в качестве ведущего программы о путешествиях для миллионов зрителей. Неудивительно, что капитан «Славска» сразу предложил помощь. Юрий был силен, как борец, и добродушен, как епископ, и являлся для Тура настоящим воплощением русского медведя [149] .

Карло также приближался к своему пятидесятилетию. Будучи известнейшим в Италии альпинистом, он имел в своем послужном списке стены и вершины всех частей света. Он был выдающимся фотографом, и, помимо такелажа, на борту в его обязанность входила фотосъемка. Человек с римским темпераментом мог за минуту «превратиться из кроткого агнца в рыкающего льва» [150] .

Мексиканец Герман Карраско был самым эксцентричным участником экспедиции. Пятидесятипятилетний владелец четырех фабрик резиновых изделий чаще находился в путешествиях, чем в своем офисе. Он был кинематофафистом-любителем и хвастался, что снял все страны мира, а «красный Китай» во главе с Мао Цзэдуном стал его любимым объектом. Герман собирал предметы искусства и создал в Мехико частный музей с экспонатами со всего мира. У Тура перехватило дыхание, когда ему во время визита в Мексику показали «святая святых» — четыре комнаты с древними артефактами доколумбовых культур майя, ацтеков и ольмеков.