Чтение онлайн

Во время планирования экспедиции и Тур, и Норман думали о том, чтобы оснастить «Тигрис» так называемым «латинским» парусом — треугольным парусом, который впервые использовали в Средиземном море, а затем стали применять на лодках-day в Индийском океане. Этот парус также крепится на рее, но вместо того, чтобы размещать рею поперек судна, как на судах викингов, она монтируется в продольном направлении, один ее конец спускается вниз и крепится к носу. Преимуществом «латинского» паруса является то, что он дает гораздо лучшие ходовые качества при поперечном ветре, чем квадратный парус. Но он имел и недостатки, был не так хорош при попутном ветре.

Парусных дел мастер в Гамбурге не знал, как шить «латинский» парус. Поэтому Тур взял полотно с собой в Ирак, надеясь, что там он найдет моряков, ходивших на day, которые смогут ему помочь. Это ему не удалось, и от плана пришлось отказаться. Вероятно, и к лучшему. «Латинский» парус впервые начали применять после Рождества Христова, и если бы Хейердал установил такой парус на «Тигрисе», то ему было бы трудно доказать, что этот корабль соответствует доисторическим судам эпохи зарождения цивилизации. С другой стороны, с «латинским» парусом ему удалось бы избежать унизительного путешествия на буксире <Славска».

Мысль о ходе под парусом не добавляла энтузиазма перед выходом из Бахрейна. Однако люди не теряли оптимизма. Дул северный ветер. Если отремонтированный парус не подойдет по размеру, они, тем не менее, были уверены в том, что его качества значительно лучше, чем у того паруса, под которым они шли из Ирака. Кроме того, они пробыли в Бахрейне почти три недели и подтвердили справедливость суждения, что и суда, и экипажи загнивают в порту. Им не терпелось выйти в море — всем до одного.

Была ли цель путешествия по-прежнему неизменной, после всех неудач и опыта хождения под парусом при недостаточно оснащенном судне? Собирался ли Тур Хейердал обогнуть Африку и направиться в Америку?

На борту «Тигриса» не слишком задумывались о том, куда они направляются дальше. Все понимали, что участвуют в эксперименте, и благоразумнее всего было бы действовать постепенно. Пока основная задача заключалась в том, чтобы благополучно пройти Ормузский пролив и выйти в Индийский океан.

Но если Тур вел себя сдержанно по отношению к своим людям, то он мог открыться другим. В команде Би-би-си работал звукорежиссер по имени Кейт Десмонд. Он присутствовал при строительстве «Тигриса» и появился в Бахрейне. Десмонд видел фильм о «Кон-Тики» в возрасте десяти лет, и Тур Хейердал был героем его детства — больше, чем Супермен. В апреле 1977 года, Вскоре после создания консорциума, ему позвонили из редакции документальных фильмов Би-би-си с вопросом, не согласится ли он провести три месяца в южном Ираке и снять, как Тур Хейердал строит тростниковое судно, на котором он планирует отправиться в Америку? Десмонд немедленно ответил согласием [209] .

Каждое утро во время строительства Десмонд приходил к Хейердалу, чтобы закрепить на нем беспроводной микрофон и приготовить его к съемке дня. Как правило, они сидели и разговаривали, и во время разговоров Десмонд, который был глубоко верующим христианином, сблизился с Хейердалом больше, чем многие другие. Они оба по-своему гордились тем, что присутствуют в том же месте, где, как говорят, находился Эдемский сад, они часто беседовали на религиозные темы. Тур рассказал Десмонду о том, что отец учил его читать Священное Писание, с упором на Новый Завет и учение Иисуса. Он рассказывал, как слова из Евангелия от Матфея «Блаженны миротворцы, ибо они воинами Божьими нарекутся», и «Блаженны кроткие, ибо они унаследуют землю» произвели на него впечатление; эти слова, как считал Десмонд, объясняли пацифизм Хейердала и его желание разделить жизнь со своими собратьями по человеческому роду, вне зависимости от их происхождения и взглядов.

Кейт Десмонд никогда не сомневался, что Хейердал сможет доплыть на «Тигрисе» до Америки. Он видел, как тот делал невозможное ранее на «Кон-Тики» и «Ра», тогда почему он не мог бы добиться успеха и на «Тигрисе»? В Бахрейне они возобновили свои доверительные отношения, и Десмонд мог подтвердить, что вера Тура в свой проект не поколебалась. Когда Детлеф вернулся из Германии, «Тур горел желанием обогнуть мыс Доброй Надежды и пересечь Атлантику» [210] .

Тур не разочаровывал консорциум. Пока «Тигрис» находился в Бахрейне, продюсер Дэйл Белл стремился узнать, как обстоят дела с графиком предстоящего путешествия. Тому Скиннеру он писал, что если Хейердалу удастся придерживаться намеченного плана, и «Тигрис» дойдет до Кейптауна, чтобы затем отправиться на запад, то экспедиция доберется до той или иной гавани в Америке в мае-июне следующего года. Тем не менее он учитывал, что им не удастся узнать ничего конкретного, пока не поговорят с Норманом Бейкером о ходовых качествах судна под napycoм. Пока Бейкер не хотел ничего говорить об этом до того, как они выйдут из Персидского залива [211] .

С Германом Карраско в роли неутомимого Санта-Клауса экипаж праздновал Рождество ужином на борту «Тигриса». В качестве подарков у мексиканца были изготовленные индейцами майа артефакты из его частного музея в Мехико-Сити. Прилагающиеся сертификаты подтверждали, что артефакты были подлинными и относились к четвертому столетию после Рождества Христова [212] .

Тур Хейердал надеялся, что выйдет в Индийский океан в конце декабря. С этой надеждой пришлось расстаться, поскольку «Тигрис» преодолел лишь третью часть своего пути из Ирака. Но в то же время опоздание привело к тому, что они рисковали потерять около месяца так называемых зимних муссонов, северного ветра, который с декабря по март приносит осадки на восточное побер жье Африки. Для моряка на парусном судне, который собрался забраться так далеко на юг, насколько это возможно, пока ветер не изменится и не превратится в южный муссон, это не предвещало ничего хорошего.

Похоже, это не слишком сильно заботило Хейердала. От археологов из Национального музея в Багдаде он узнал о недавних сенсационных археологических находках в Омане. По неподтвержденным пока сведениям, речь шла об остатках шумерской ступенчатой пирамиды — зиккурата. В любом случае, это будет первый зиккурат, обнаруженный на Аравийском полуострове и иракские археологи, которые считали, что это свидетельствует о том, что и шумеры заходили туда, призывали Хейердала плыть через Оман [213] .

В Бахрейне он спросил Джеффри Бибби, не знает ли он что-либо об этой находке, и у Хейердала возникли сомнения, когда эксперт из Университета в Орхусе ответил отрицательно. Но если то были просто слухи, они не выходили у него из головы [214] . И хотя они снова упустили бы зимний муссон, он все-таки решил сам осмотреть этот объект. Он взял курс на Маскат, столицу Омана.

Отплытие было назначено на второй день после Рождества, поскольку плавание в этих водах, напичканных рифами, мелкими островами и нефтяными платформами, было небезопасным, также вследствие интенсивного движения в Ормузском проливе Хейердал решил взять лоцмана. Он нашел одного шкипера day, который за плату согласился выполнить эту работу. Хорошо подумав, Тур решил отложить громадный парус вместе с 12-метровой реей. Они погрузили это «чудо» на борт , поскольку кто его знает — вдруг им удастся найти решение.

Day отбуксировала «Тигрис» из гавани. Еще недалеко от берега экипаж поднял парус. Дул свежий ветер, парус натянулся крепко, как лук, и «Тигрис» легко пустился по волнам. Все проблемы остались позади, тростниковая лодка шла со скоростью четыре узла в час, и лица членов экипажа светились от радости.

У Тура Хейердала была еще одна мечта. Мечта о новом и неизвестном зиккурате, мечта об еще одном «отпечатке пальцев».

Мечта о взаимосвязи.

Султанат Оман — закрытая страна. Туристов туда не пускают. Так было при предыдущем султане, и так же осталось, когда его сын Кабус бен Саид захватил власть во время переворота в 1970 году. Тур Хейердал не просил разрешения о заходе в местные порты, и когда экспедиция пересекла границу территориальных вод, люди не знали, что их ждет.

В темноте ночи вооруженное судно береговой охраны врезалось в «Тигрис» так, что тростник повредился, и Тур опасался худшего. Однако пока члены команды изрыгали проклятия, береговая охрана отступила, испугавшись этого необычного судна и разъяренных мужчин, которые с криками высыпали на палубу и махали руками.