Чтение онлайн

«Тигрис» был в пути 15 суток с тех пор, как покинул «Эдемский сад», 13 из них он провел на буксире. Кроме дырки в носу, образовавшейся от буксировки по высоким волнам, корпус на данный момент выдерживал испытание. Он практически не впитывал воду, судно оставалось «в море стабильным, как скала» [183] . Однако самого главного — управляемости — они не добились. Тур не скрывал, что пока плавание было «полным провалом» [184] .

Провал, которого можно было бы избежать, если бы Хейердал испытал качества тростниковой лодки во время пробного плавания Этап пути из «Эдемского сада» в Бахрейн не стал повторением плавания шумеров, чего он с таким нетерпением ждал. Пока плавание на «Тигрисе» проходило под защитой технологий XX века. Неудачи утомили его и омрачили настроение [185] .

Нужно было скорее вернуться в древность. Скорее найти На чало.

Отпечатки пальцев!

Тур Хейердал рассматривал стену древнего Дильмуна, раскопанную археологом Джеффри Бибби. Стоя на коленях, он гладил известняковые блоки. Они были вырезаны так точно и так плотно прилегали друг к другу, что, несмотря на тысячелетнюю эрозию, между ними невозможно найти ни единой щели. Они все разные — какие-то крупнее, какие-то мельче, у некоторых закругленные края. Блоки составлены вместе способом, уже знакомым Хейердалу. Он видел раньше такие стены.

Вместе с экипажем «Тигриса» он находился на месте археологических раскопок остатков Дильмуна в компании Джеффри Бибби. Когда «Тигрис» встал к причалу, он был одним из тех, кто пришел встречать доисторический корабль. Бибби сдержал свое слово, и когда время пришло, купил билет и сел на самолет до Бахрейна, о чем норвежский гость просил его во время обеда в Орхусе.

В течение нескольких часов они ходили вокруг и слушали лекцию Бибби. Он показывал им кладбище с сотнями тысяч могил — вероятно, самое крупное в мире. Эти могилы подчеркивали, какую роль играл Дильмун как священная земля в сознании шумеров, а также какое значение он имел в качестве места встречи торгового люда и других путешественников. Бибби водил их к остаткам морского бассейна, где загружали и разгружали суда три тысячи лет назад; он также рассказал о находках меди, слоновой кости и особого типа жемчуга, который не встречается в Дильмуне, но был завезен из заморских портов. Также он провел их по раскопкам города — центра древнего царства, где сохранились руины зданий и остатки улиц.

Хейердал тщательно записывал все эти сведения в свой блокнот. Все, что рассказывал Бибби, вызывало у него большой интерес, поскольку ясно указывало на развитие древнего мореплавания и на то, что Дильмун не был изолированным островным сообществом. Многое из того, что он услышал, не было для него новым, хотя всегда лучше увидеть все это собственными глазами, чем просто прочитать в книгах. Но вид стены с аккуратно вырезанными блоками из известняка заставило его сердце замереть.

Бибби привел их к остаткам древнего храма — зиккурата, который он раскапывал в тот раз и который, как он считал, имел шумерское происхождение. У подножия ступеней находился бассейн, окруженный «облицованными камнем стенами», и по пути вниз у Хейердала вырвалось:

— Отпечатки пальцев!

Очарованный, он изучал облицованные стены и каменную кладку.

«Снова она, притом в еще более совершенном исполнении: каменная кладка, именно то, что я искал! Блоки неравной величины словно обрезаны лазерным лучом. Некоторые — с намеренно оставленными выступами; все обтесаны и отшлифованы почти до блеска и пригнаны друг к другу без цемента настолько плотно, что между ними вряд ли просунешь лезвие ножа» [186] .

— Именно то, что я искал!

Первый раз Тур Хейердал увидел такую стену в Винапу на острове Пасхи [187] . Впоследствии он был поражен, насколько эта стена похожа на мегалитические храмовые стены в Тиуанако у озера Титикака в Перу. Он также наблюдал похожие сооружения в Лик-сусе на атлантическом побережье Марокко и в Нимруде, старинном ассирийском городе у реки Тигр, расположенном к югу от Ниневии. А теперь, при посредничестве Джеффри Бибби, он нашел то, что называл «отпечатками пальцев» этих стен в шумерском храме Дильмуна, открытом британско-датским археологом Открытие, имевшее значение для того, чтобы плавание на «Тигрисе» состоялось, и именно это он и объяснял своим людям [188] .

Хейердал был уверен, что искусство строительства каменных стен в большей степени было связано с эстетикой и религиозными традициями, чем с практическими потребностями. Он отметил что такие стены никогда не строили в Европе. Тем не менее в древности строительство таких стен распространилось «через два мировых океана» — Атлантику и Тихий океан.

В мире Тура Хейердала все это было неслучайно. Напротив, он заметил здесь явную связь: «Удивительным образом это совпало с распространением народов, строивших тростниковые суда» [189] . Тростниковые суда строили на острове Пасхи, на озере Титикака в Марокко и в Месопотамии.

Тур не собирался оставаться в Бахрейне дольше, чем на несколько дней, — только чтобы посетить археологические раскопки

Нo повреждение корпуса требовало ремонта, и более того, нужно было что-то делать с парусом. С помощью ветвей местных пальм дыру вскоре залатали, но с парусами дело обстояло хуже.

Обнаружение в 1932 году запасов нефти произвело революцию экономике этой пустынной страны. Столица Бахрейна Манана, обладающая глубоководными портами, превратилась в важный узел транспортировки нефти не только для Бахрейна, но также для Саудовской Аравии и Арабских Эмиратов. Здесь находился крупнейший в мире сухой док, в небо вздымались небоскребы, расцвели финансовые институты. За короткий срок страна завоевала ту же самую позицию центра торговли, что и Дильмун в древние времена, с той лишь разницей, что транспортировка грузов осуществлялась с помощью не тростника и парусов, а стали и двигателей. Когда Тур попал в эти современные джунгли из стекла и бетона и начал искать парусных дел мастеров, его везде встречали с улыбкой. Парусных дел мастер? В каком веке Хейердал находится, что он себе представляет? [190] Все, о чем заверяли в Ираке, как оказалось, не соответствовало истине. Никто в Бахрейне не умел шить паруса.

Главный парус «Тигриса» был размером в 60 квадратных метров. Когда Тур заказал его в мастерской в Гамбурге, то думал в первую очередь о «Ра-II». Но «Ра» была меньше «Тигриса», потому парус в 60 квадратных метров оказался слишком мал [191] . После того как Норман разрезал его, чтобы увеличить, но не смог сшить обратно, эти лоскуты так и остались лежать. Продолжать плавание из Бахрейна без паруса не представлялось возможным, Единственной возможностью починить парус, по мнению Тура, было послать его немецкому мастеру с Детлефом в качестве посыльного.

Хорошо, считал Норман, но парус все равно будет слишком мал. Чтобы оправдать минимальные ожидания по поводу управления «Тигрисом», в чем заключалась важнейшая часть всего эксперимента, нужно улучшить скорость. Других способов, кроме как увеличить площадь паруса, нет. Поэтому Норман настаивал, чтобы мастер в Гамбурге сделал дополнительно еще один, новый и более крупный парус. Тогда у них будет, по крайней мере, один запасной, или его можно будет использовать в шторм, если приключится такая погода.

Туру это предложение понравилось. Он закрылся с Норманом и Детлефом, и вместе они разработали чертеж нового паруса. Все согласились, что он должен был вполовину больше прежнего, около 90 квадратных метров. Парус в 60 квадратных метров был сшит из плотного полотна. Норман подчеркивал, что новый парус следует сшить из более легкого материала [192] .

Другие члены команды рассердились, что с ними не посоветовались, и кое-кто начал беспокоиться, что чертежи сделаны наспех [193] . Но Тур любым способом хотел избежать длительной остановки в Бахрейне, поэтому нужно было поторопиться, чтобы посадить Детлефа на самолет.