Чтение онлайн

Дни шли, превращаясь в недели. Тур был занят своими археологическими изысканиями вместе с кинематографистами из Би-би-си, которые также находились в Бахрейне. Местная элита сочла присутствие такого знаменитого гостя большой честью, и приглашение на обеды и ужины поступали непрерывно. Он выступал с докладами перед местным населением и приводил своих слушателей в восторг.

Кроме того, к нему приезжала Лилиана. Как и корреспонденты Би-би-си и Джеффри Бибби, она стояла на пристани и махала когда «Тигрис» заходил в порт. Во время перехода из Ирака Тур связался с ней через радиолюбителя из Италии, поэтому она знала, когда ей следует сесть на самолет. Они переехали в отель «Залив», фешенебельное место с видом на море.

Будучи постоянно занятым, Тур редко показывался на «Тигрисе», где по-прежнему оставалось много работы. Надо было модифицировать рулевые весла, найти новый плавучий якорь переделать мачту под новый парус. Подобно «Кон-Тики» и «Ра» Тур оборудовал «Тигрис» так называемыми — своего рода килями, вставлявшимися в бунты тростника, чтобы предотвратить снос судна течением. Плавание у острова Файлака показало, что они совершенно бесполезны, поэтому Тур решил в дополнение к ним пристроить шверцы, или своего рода рули, которые при необходимости можно было закрепить с внешней стороны судна. Задания распределили, но при отсутствии координатор и ясных указаний: «в конце концов, никто не знал, что ком делать» [194] . Однако люди в команде не страдали. Как и Тур, вся остальная команда также пользовалась успехом у местной общественности, и вино текло рекой в этой мусульманской стране.

Однажды вечером, когда Тур ужинал со своими людьми в отеле «Залив», вдруг появились Ион Магнус и Энок Скау из «Верденганг». Читатели газеты назвали Тура Хейердала «Человеком года» и теперь эти двое журналистов прибыли, чтобы вручить ему приз — статуэтку, изготовленную скульптором Нильсом Ocoм.

И пока они доставали «Цветочного мальчика», как называлась статуэтка, они наперебой рассказывали, что встретили Mариан и Беттину в самолете из Осло. Когда младшие дочери Тура узнали, что отец находится в Бахрейне и пробудет там некоторое время ка не получит новый парус, они решили сделать ему сюрприз - приехать туда. Но в спешке они забыли, что им нужна виза, и по прибытии их задержали в аэропорту.

Тур покинул ужин и отправился в аэропорт, чтобы помочь дочерям пройти пограничный контроль. Для этого понадобилось умение вести переговоры, однако, в конце концов, дочери получили необходимые штампы в свои паспорта.

Тур был рад их видеть [195] . В то же время он был несколько расстроен и сдержан, поскольку к нему приехала и Лилиана. Он не выложил все карты на стол, но сказал, что если дочери хотят остаться, то должны смириться с тем, что она здесь. Если нет, то они могут уехать домой [196] .

Мариан и Беттина пробыли неделю. Затем они отправились обратно в Осло, чтобы отпраздновать Рождество вместе с Ивонн.

В те дни, пока Детлеф не вернулся обратно из Гамбурга Эйч-Пи и Норман работали над строительством реи для нового паруса. Ширина составляла 12 метров, однако им никак не удавалось найти подходящий брусок из дерева. Наконец, помог местный плотник, который сбил вместе два более мелких бруска.

Детлеф приехал 21 декабря. Вся команда с нетерпением ковала на пристани новый парус. Они сразу же увидели что с ним что-то не так. Норман просил, чтобы полотно было не плотным толстым. Но, так или иначе, возникло недопонимание поскольльку Детлеф привез парус из самой толстой парусины, как будто для полноценного брига [197] . Парус и рея оказались сами по себе тяжелыми, что команда из одиннадцати человек не смогла их поднять.

Тур рассердился. Он понял, что новый парус вместе с дубовой, тяжелой реей совершенно бесполезен: «Каюке мы справимся с ним в шторм?» [198] Буквально на мгновение он вышел из себя и бросил Норману: «Это же черт знает что! Он сломает мачту!» [199]

Не обсудив с другими, он принял радикальное решение.Ни парус, ни рею на борт «Тигриса» брать нельзя [200] . Они обойдутся начальным парусом, который после ремонта в Тамбуре стал таким, как надо.

Отдых от вахты. Тур Хейердал был искусным резчиком по дереву, и как только представлялся случай, он тут же доставал нож.

Эйч-Пи сухо заметил в своем дневнике: «Никто из нас даже и не подозревал, что нам придется участвовать в этом большом спектакле».

Ход «Тигриса» под парусом с начала путешествия был самой обсуждаемой темой. Разочарование по поводу плохого хода оказалось крайне велико. Поэтому на новый парус возлагались большие надежды — не только со стороны Нормана, но и со стороны Тура. Он не мог дождаться, чтобы показать, что «Тигрис» может ходить не только при попутном ветре. Если надежды снова не оправдаются, и все закончится тем же позором, как и в тот день, кoгда они пришли в Бахрейн, то соблазн был слишком велик: руководитель экспедиции снимет с себя всякую ответственность.

Впоследствии Тур утверждал, что он дал Норману полную свободу в конструировании паруса и что чертежи изготавливались в то время, пока он «сам уехал на раскопки Дильмуна вместе с Бибби» [201] . Из дневников Юрия и Эйч-Пи следует, что именно Тур принял активное участие в создании чертежей. Юрий писал: Хейердал и Бейкер уединились с карандашом и бумагой. Они сидели, рисовали, между делом слышались слова, как "похоже", уплотнения, как у рифа", а также "болтаться" и "галсы" [202] . Эйч-Пи отмечал: «Детлефа послали в Германию, чтобы сшить новый паpyc по чертежу, который он придумал вместе с Норманом и Туром» [203] .

Тур посмотрел на Нормана, вытирающего пот со лба. «Бедный, — подумал он, — у него опять какая-то непонятная лихорадка, и он болен уже пятый день подряд» [204] .

Как рассказывал Тур, Норман понимал, что парус слишком тяжел, и что именно он попросил Детлефа заказать «самый тяжелый брезент, который найдется в Гамбурге, но он даже и представить себе не мог, каким толстым он окажется» [205] .

То, что парус был слишком тяжел, не было никаких сомнений, о то, что Норман просил самую толстую парусину, он отрицал, напротив, он настаивал, что вовсе не хотел толстое полотно, наоборот — он просил найти парусину полегче, чем у того паруса 60 квадратных метров [206] .

Норман Бейкер имел большой опыт хождения под парусом, не только вместе с Туром в двух экспедициях «Ра», но также в дальних парусных походах по Тихому океану. Он с детства знал, что для больших парусов нужна более тонкая парусина, чем для маленьких, и наоборот. То, что он якобы просил сшить парус размером почти в 100 квадратных метров «из самого толстого полотна» Гамбурге — трудно себе представить.

Как бы то ни было, и каковы бы ни были причины этой неприятности в Бахрейне, в конце концов, вся ответственность лежит на капитане. Все подписи свидетельствуют о том, что Тур Хейердал лично принимал участие в разработке паруса, и он был последней инстанцией, когда заказывали парус. Легко понять его разочарование и по поводу испорченного паруса, и по поводу зря потраченных денег. Но справедливо ли то, что он сделал Нормана козлом отпущения? Нормана, который более чем кто-либо другой всей душой болел за экспедицию?

Вопрос о парусе и корпусе запал Норману в душу еще с тех пор, как Тур почти год назад рассказал ему о «Тигрисе» первый раз. Мысли о том, как им обогнуть южную оконечность Африки, мучила его. Но он решился. Он засел за книги о древних судах и час зa часом проводил за кульманом. Как должна располагаться мачта? Впереди, в середине, или, может быть, немного на корме?

Кроме того, он обнаружил, что гуарас и тверды появились гораздо позднее эпохи шумеров, и волнуясь, что критики Хейердала не признают эксперимент, если он оборудует «Тигрис» такими устройствами, нашел способ обойтись без них [207] . Однако он сделал «большую ошибку», как сам Норман Бейкер говорил впоследствии. Когда парусных дел мастер должен был шить паруса для «Тигриса», Тур дал ему размеры паруса для «Ра II», которая была гораздо меньших размеров [208] .