Чтение онлайн

Норман взялся за радиоприемник и связался с одной из станций страны. «Тигрис» получил указания держаться подальше от берега, пока не получит разрешения. Султан управлял страной единолично, такое разрешение мог дать только он. Единственные иностранцы, кто смог ступить на землю Омана, — это те, кому лично султан разрешил это сделать [215] . Разумеется, ожидание такого высочайшего разрешения может потребовать значительного времени. Но мысль о зиккурате «не терявшая своей магической привлекательности», не покидала Тура [216] . Кроме того судно получило повреждения во время довольно тяжелого плавания по пути из Бахрейна. «Тигрису» требовался ремонт, прежде чем он отправится в открытое море к дальним берегам. По этой причине также требовался заход в порт. Карло настаивал, чтобы они отказались от этой затеи и плыли дальше. Но Тур решил ждать решения султана.

Хотя дул северный ветер, плавание из Бахрейна оказалось не беспроблемным. Чтобы войти в Ормузский пролив, им приходи лось держаться прямо на восток по компасу. Это привело к тому, что они должны были справиться с плаванием при поперечном ветре, не отклоняясь от курса в дрейф. С отремонтированным парусом плавание шло гораздо лучше, чем у острова Файлака. Они повернули «Тигрис» по ветру под углом 90 градусов, но по-прежнему встречали снос. Члены экипажа думали, что шверцы помогут, но при ветре, который вскоре значительно усилился, давление увеличилось настолько, что они сломались. Какое-то время казалось, что им не удастся обогнуть оконечность Аравийского полуострова, вы-дававшуюся в Ормузский пролив.

Ветер становился все сильнее, волны росли и немилосердно сносили их к берегу. На этот раз они боялись не рифов и отмелей, как на Файлаке, но высоких отвесных скал, стеной стоявших у берега. Если им не удастся избежать столкновения, то они разобьются, и неужели экспедиция закончится здесь, так и не выйдя Персидского залива? У day, которая следовала за ними и которая могла стать их спасением, возникли проблемы с мотором, и она пропала из виду.

Тур писал в судовом журнале: «Берег находится в очень опасной близости... Если повезет, западный ветер и течение, которое должно идти вдоль берега на север, позволят нам проскочить рядом с ним. Иншаллах!» [217]

Аллах его услышал. Ветер дул на восток. Они смогли развернуться под острым углом и благополучно войти в пролив. «Повезло!» [218]

Спустилась ночь, «Тигрис» летел по течению по знаменитому Ормузскому проливу со скоростью пять узлов. Однако страх пока не отступал, поскольку, куда бы они ни посмотрели, везде видели красные и зеленые судовые огни, как лампочки на елке. Это супер-танкеры несли свою вахту, обеспечивая все растущие потребности мира в нефти, чтобы безудержный экономический рост, против которого выступал Тур Хейердал, не останавливался. Однако в этот момент Тур беспокоился не об экологических последствиях для земного шара, он опасался, что какой-нибудь танкер налетит на них и потопит. Хотя течения и ветер благоприятствовали им, они не смогут спастись, если вдруг какой-нибудь танкер возникнет них на пути. Они могли видеть суда с «Тигриса», но с судов их не было видно. Тростник не отслеживался радаром, а тусклые керосиновые лампы, болтавшиеся там и сям, вряд ли могли чем-то помочь. Однако провидение рассеяло и этот страх, и когда солнце взошло, они обнаружили, что благополучно оставили мыс позади. Это был канун Нового года, и в тот вечер они весело отпраздновали и Новый год, и победу над Ормузским проливом.

Опасность столкновения. Тростниковой лодке постоянно угрожали столкновение и затопление в заполненном кораблями Персидском заливе. Тур отдает приказы

Горькие уроки плавания в Бахрейн показали, что даже с другим, улучшенным парусом, «Тигрис» по-прежнему оставался непослушным. Если ветер хоть в какой-то мере дул навстречу, судно становилось таким же беспомощным, как и раньше. Даже при боковом ветре ему грозила опасность, если ветер дул в направлении суши, и берег был близко. В этот раз помог призыв к Аллаху. Но они не могли рассчитывать на то, что так будет всегда.

Султан Кабус смилостивился над Туром Хейердалом на третий день ожидания. Но — постольку-поскольку. Его Величество раздражало, что на борту судна находится представитель Советского Союза. Представители социалистической республики, возглавляемой Леонидом Ильичом Брежневым, были нежеланными гостями в Омане, так же, как и в Бахрейне. Однако интерес султана к экспедиции превзошел неприязнь к Юрию Сенкевичу, и oн сделал исключение.

Появившаяся снова day привела «Тигрис» на буксире в гавань Маскат.

Как и в Бахрейне, в Омане в 1930-е гг. обнаружили запасы нефги. Но, в противоположность Бахрейну с его быстрой модернизацией общества, Оман по-прежнему оставался в Средневековым, несмотря на отдельные договора с Великобританией, среди прочего, о военной помощи, правящий султан противился либерализации в любом виде. Оман остался в арьергарде общественного развития, и со временем его стали считать одним из наиболее отсталых и закрытых государств мира. Правда, султан позволил своему сыну Кабусу получить образование в Великобритании. Однако результат ему не пришелся по вкусу, поэтому наследника вызвали домой и посадили под домашний арест в королевском дворце. Там он просидел шесть лет, пока в 1970 году с помощью своих сторонников из армии не сместил отца и не провозгласил себя султаном.

Тем не менее более прогрессивно настроенный Кабус не стал демократизировать страну и не счел возможным открыть её для иностранцев. Однако он открыл богатую казну государства к начал реформы. Стали строить дороги и школы, улучшилось здравоохранение. В то же время возник интерес к охране культурного наследия страны. С этой целью создали отдельное Министерство по охране памятников культуры, и впервые иностранных археологов пригласили для ведения раскопок в пустынях Омана.

Слабой стороной доисторических судов Тура Хейердала всегда было рулевое управление, и «Тигрис» не стал исключением. Длинные весла нужно было снова переделывать, кроме того, мостик, на котором стояли рулевые, требовалось выпрямить и укрепить.

Если команда оставалась на борту «Тигриса» и готовила его к новому плванию, то Тур потратил первую пару дней на то, чтобы убедиться в том, что в Омане действительно нашли зиккурат. «Вряд ли — отвечали ему все, с кем он разговаривал, и кто должен был владеть информацией [219] .

Он сходил в городской музей и взял там каталог для посетителей. В один из вечеров Юрий нашел его, сидящим «в грустном одиночестве» и листающим каталог, «вероятно, уже в сотый раз». Там были фотографии старинных сосудов и ожерелий, также древних судов, но храма, который он так искал, не было [220] , Помимо разочарования в связи с зиккуратом возникла и другая проблема, сильно повлиявшая на настроение Тура. Эйч-Пи заявил, что он изменился в поведении, как будто случилось что-то серьезное. Он набрался мужества и спросил, в чем дело. Тур доверился ему и поведал, что у него практически не осталось денег [221] .

Разумеется, ситуация была не совсем уж катастрофичной, но Хейердалу сообщили, что средства, предоставленные консорциумом в распоряжение экспедиции, начинают подходить к концу. Все оказалось гораздо дороже, чем планировалось, кроме того, значительные средства были потрачены на непредусмотренную поездку Детлефа в Гамбург и оплату буксировки жадным шкиперам day. Единственным утешением было то, что скоро они выйдут в Индийский океан, а там расходы уже не потребуются.

Путешествие на «Тигрисе» до сих пор никак нельзя было назвагь триумфальным. Помимо «отпечатков пальцев» в Дильмуне экспедиция не нашла и не доказала ничего, кроме того, что тростниковое судно по-прежнему благополучно плавало в море и имело высокую осадку. После спуска на воду двумя месяцами раньше они плавали под парусом всего две недели. С тех пор как «Славск» взял их на буксир у острова Файлака, они никогда не оставались сами по себе, но всегда зависели от буксира. Мореходные качества немного улучшились после Бахрейна, но пока не до такой степени, как требовалось.

Никто не скрывал, что в экспедиции царила атмосфера безнадежности: как будто они шли на буксире, а не под парусом. Когда они отправились в путь, то собирались пройти под парусом как можно больше. До сего момента им не удалось выполнить и минимума.

Трудная судьба экспедиции выбила Тура из колеи. Он не npивык, чтобы все шло наперекосяк. Он не привык, чтобы боги гневались, и что путеводная звезда не ведет его к цели. Кроме того он абсолютно не привык зависеть от чужих денег.

Однако затем кое-что произошло. После трех дней в Маскате в субботу вечером капитан порта устроил прием в честь Тура Хейердала и его экипажа. Среди гостей оказался итальянский археолог Паоло Коста. Он работал в Министерстве по охране памятников культуры и прожил в Омане уже год.