Чтение онлайн

– Вот, - пробормотал Константин, и выложил Крольчихину "блатную бабу". Аккуратненько пристроив её около Бисмарка, Сенцов отодвинулся на шаг назад и начал ждать, что же скажет по этому поводу признанный гений сыска? Ведь потому Крольчихина и признали гением сыска, что он намного умнее всех остальных в отделении, и в тысячу раз умнее Сенцова.

– Ага, - кивнул Крольчихин, как и Сенцов, никого не узнавая в "блатной бабе".
– Придётся составить ориентировку и объявить в розыск! Ветерков, займись!
– крикнул он стажёру, который был посажен за компьютер в дальнем углу кабинета и призван перерывать милицейскую базу.

– Есть!
– согласился Ветерков, бодро вспорхнул с вертящегося стула, подхватил фоторобот "блатной бабы" и, вернувшись на место, запихнул его в сканер.

Зевая от усталости, Сенцов невольно отметил, что стажёр абсолютно не выглядит сонным, хотя они вместе не спали всю ночь, воюя с бомжами, с крылатой машиной и с "мусорным киллером". Наверное, пока Сенцов пыхтел над фотороботами и нюхал Аську - стажёр успел посетить столовую и под завязочку заправиться кофе. Иначе не объяснишь его небывалую бодрость. Сенцов тоже не прочь был посетить столовую: со вчерашнего вечера его желудок был пуст, и настойчиво требовал еды, подкатывая под самый подбородок и обиженно бурча.

– Ветерков!
– Крольчихин вновь призвал стажёра, и тот сразу же отчитался:

– Ориентировка отправлена!

– Отправь-ка ещё на этого!
– распорядился Крольчихин, протянув Ветеркову фоторобот Бисмарка.

– Есть!
– Ветерков согласился без вопросов и без колебаний - роботом выхватил Бисмарка из крольчихинской руки и побежал строчить очередную ориентировку. А вот Сенцов задал свой сенцовский вопрос:

– А зачем?

– Твоя, Сенцов, Аська - особа своеобразная, - пробормотал в ответ Крольчихин, рисуя что-то ручкой на листках своего отрывного календаря.
– Простому человеку понять её трудновато. И я думаю, что она видела не Бисмарка, а человека, отдалённо похожего на Бисмарка! Овсянкин изобразил его как мог, и ваше с ним воображение выдало Бисмарка! Я же мыслю практически! Живых трупов у нас не бывает, привидений - тоже! Значит, мы имеем дело с живым человеком, а живого человека можно найти!

Крольчихин не собирался замолкать - впаивал строгач по полной, обещая "причесать" и Овсянкина, но вдруг хлопнула дверь. "Лёгок на помине!" - невольно подумал Сенцов, повернув голову и увидав на пороге всё того же Овсянкина. Ну, вот, пришёл - сейчас Крольчихин "зачешет" его до опупения...

Вместе с Овсянкиным в кабинет вставился мрачный Федор Федорович с двумя исписанными и исчёрканными листами и ксерокопией фоторобота "мусорного киллера". Крольчихин аж сдулся, позабыв про строгач, увидав его... Федор Федорович по десятому кругу вызывал к себе Евдокию Кошкину, пытаясь вытянуть из неё хоть какой-нибудь толк. Кошкина же своими нервирующими слезами только взвинтила Федора Федоровича до белого каления. Начиная багроветь от злости, следователь ни разу не позволил себе ругнуться при даме - вместо этого он изрисовал зубастыми чертями и исписал словом "чёрт" поля обоих своих протоколов.

– Ну, что, Федя, как там с Кошкиной?
– осведомился у него Крольчихин, в тайне надеясь, что эта сумбурная плакса прольёт хоть какой-то свет на кромешную тьму возникших загадок.

– Засада...
– угрюмо проворчал Федор Федорович и вдвинулся за свой стол.
– Только два бланка испортил, чёрт... Придётся перечёркивать и переписывать...

– Чёрт...
– чертыхнулся Крольчихин и воззрился на Овсянкина.
– А у тебя что? Кроме Бисмарка - я уже успел наесться им по горло!

– Я вот, чего пришёл!
– начал Овсянкин, мусоля в руках какие-то мятоватые бумажки.
– Мышкин мне результаты свои прислал! Ребята, с автоматными очередями вы переборщили. Тут наш общий друг Мышкин закончил экспертизу и установил, что трое бомжей застрелены из "люггера", а у четвёртого пробита голова!

– Подробнее, пожалуйста!
– тут же потребовал Крольчихин, остановив на Овсянкине прожигающий взгляд.

– Ну, что, - затараторил Овсянкин, положив свои бумажки на стол перед Крольчихиным.
– Четвёртый бомж убит палкой - палку мы с Мышкиным тоже нашли, валялась поодаль! Так вот, удар был один и нанесён точно по височной кости так, что кость тут же сломалась! Это не случайный удар - так мог сделать только весьма тренированный тип!

– Новиков?
– тут же высунулся Ветерков.
– Василий или Александр?

– Не думаю!
– возразил Овсянкин.
– Сколько Новиковы прослужили в армии? Полгода? Секции никакие не посещали. Вопрос: куда им? Это раз. И два: где Новиковы могли достать "люггер"? Кстати, вопрос номер три: пули, которые Мышкин извлёк из тел бомжей, сооветствуют образцам сороковых годов, однако углеродный анализ, который я провёл, показал, что им нет года! Как вы это объясните?

– Отпечатки пальцев на палке есть?
– осведомился Федор Федорович, который между всем переписывал испорченные протоколы.

– Увы, - буркнул Овсянкин, топчась.
– Только следы крови погибшего! Кстати, трое других бомжей получили по одной пуле на каждого! Наш бандит выстрелил всего три раза, пистолет вы все видели - "люггер", без отпечатков!

– Углеродный анализ переделать!
– предписал Овсянкину следователь Крольчихин, скептически прищурив левый глаз, и отложил бумаги на край стола.
– Наверное, у "копателей" купили "люггер"! Это - раз! А два - Мышкина, пожалуйста, ко мне! А три - Сенцов с Ветерковым, потом поедете с Мышкиным в морг, глянете на этих бомжей, и напишете мне подробный отчёт!

– Есть...
– уныло вздохнул Сенцов, который совсем не хотел разъезжать по моргам, а хотел спать... К тому же, вполне возможно, что в морге он опять столкнётся с постылым Анатолием Лисом.

"Последний врач".

Сенцов видел, как "последний врач" Мышкин выложил перед Крольчихиным кипу листов, а потом - встал в профессорскую позу и авторитетно заявил:

– Я провёл вскрытие погибших и установил, что все они страдали множеством хронических заболеваний, таких, как: панкреатит, гастрит, гельминтоз, цирроз печени и хронический алкоголизм. Но причиной смерти троих из них стали огнестрельные ранения. Причём убиты они были с разных ракурсов, словно бы стрелявший стоял на месте, а они подбегали к нему с разных сторон. Это во-первых. Во-вторых: каждый из застреленных получил по пуле точно в сердце, и из этого я могу вынести, что преступник прекрасно умеет стрелять. Четвёртый из погибших...

– Убит палкой!
– угрюмо перебил Крольчихин, подперев кулаком подбородок, словно бы засыпал на скучной лекции.
– Ты мне вот, что скажи, Мышкин: что там с "люггером"?

– Все три пули были выпущены из пистолета системы Люггера образца тридцатых-сороковых годов...
– пробормотал Мышкин.
– Пули я передал на экспертизу Овсянкину...

– Так, а теперь - про удар палкой поподробнее!
– сурово потребовал Крольчихин, и негромко пробормотал:

– Чёрт... придётся теперь искать родственников всех этих чёртовых бомжей...

– Удар палкой был один, - Мышкин принялся читать новую лекцию.
– И нанесён с абсолютной точностью так, что височная кость четвёртого из погибших оказалась пробита насквозь. Таким ударам обучают бойцов спецподразделений...

– Ветерков!
– крикнул Крольчихин стажёру, перебив и эту лекцию Мышкина.
– Давай мне список всех зеков и психов, которые когда-либо служили в спецназе! Милицейском, военном - любом! И поживее!

– Есть!
– бодренько отчеканил стажёр, который давно уже ёрзал за компьютером, горя нестерпимым желанием работать. Когда-то и Сенцов тоже горел таким желанием... А сейчас горит другим: чтобы вся работа провалилась к чертям...