Чтение онлайн

С этими словами Иоганн Риттенхоффер примостился на краешке второго стула и вместе с этим стулом придвинулся поближе к Иванкову.

– Я тут устроился работать на почту сортировщиком писем... Знаете, отбираю те, которые адресованы Санта Клаусу, богу, или с неразборчивыми адресами и откладываю их в ящик и сдаю на макулатуру... Один раз я летал к замку на вертолёте. Я забрался внутрь, а там...

– Живёт вервольф?
– пошутил Генрих Дитрихович, и получил на свою шутку очень серьёзный ответ:

– Нет, там никто не живёт, там осталась одна из машин дедушки Эриха. Дедушка всё время делал машины - это мне рассказала бабушка. Вы знаете фабрику "Эрих Краузе", которая сейчас делает канцелярские принадлежности?
– полушёпотом спросил он у Иванкова.

– Знаю, - кивнул Генрих Дитрихович, который знал, что такая фабрика существует, потому что в любом киоске в Донецке можно было без труда купить ручку или резинку или скрепки от фирмы "Эрих Краузе".

– Раньше она принадлежала дедушке Эриху, - продолжал Иоганн Риттенхоффер и шептал всё тише, всё загадочнее.
– Там делали все его машины - танки всякие и пушки, а потом - отсылали на фронт, чтобы убивать людей. Одна из таких машин стоит в замке. Люди в деревне говорят, что там живёт вервольф, потому что у них нет мозгов, - уверенно заявил потомок Траурихлигенов и встал со стула во весь свой кургузый рост.
– Они говорят, что я - тоже вервольф, потому что я сдуру сказал им, что проклятый замок принадлежит мне. Они выдумали проклятую байку про то, что один из моих предков продал душу дьяволу, превратился в волка и загрыз старшего брата... А бабушка Эльза заставляла меня учить генеалогическое древо, я знаю всех своих предков до одиннадцатого века, до рыцаря Готфрида Кудрявого, и могу заявить, что среди них нет ни одного вервольфа! Я хочу включить машину дедушки Эриха, может быть, тогда мне удастся заработать немного денег.

Переводчик Иванков вздрогнул. Будь у него пиво - он бы расплескал его на старенький ковёр. А что, если эта машина такая же, как "брахмаширас" Теплицкого??? Что тогда будет? Третья мировая? Новый Первородный взрыв? Или ядерная катастрофа? Да, может быть, внешностью этот потомок и не вышел, но характером он - вылитый двоюродный дедушка, тамплиер и... группенфюрер СС...

– Как вы думаете, я смогу найти её?
– тихим елейным голоском спрашивал у Иванкова Иоганн Риттенхоффер, очевидно, собираясь на вторую вылазку в замок своих великих предков, искать то, что припас там чёртов "дедушка Эрих".

– Я считаю, что включать то, что пролежало в руинах семьдесят лет, может быть опасно, - начал Иванков, пытаясь отговорить этого "бесёнка" от рокового шага в деструктивную бездну.
– Оно может взорваться, и вы погибнете...

– Нет, - отказался Иоганн Риттенхоффер и поёрзал на стуле.
– Я умею с ними обращаться. Если я смогу включить машину дедушки Эриха - моей нищете придёт конец. Вы сказали, что полетите в замок завтра?

– Ну, полечу, - кивнул Генрих Дитрихович, рассматривая портреты на стене перед собой.

– Возьмите меня с собой!
– запросился потомок Краузе-Траурихлигенов.
– Я должен попасть туда ещё раз!

Вместе с Алексом Бурундуковым Генрих Дитрихович Иванков рано утром следующего дня вылетел к остаткам замка Траурихлиген. Несуразный Риттенхоффер напросился-таки в компанию, Иванков взял его, потому что этот "тамплиер" пообещал, что заплатит пилоту половину денег за перелёт.

До сорок пятого года замок Траурихлиген был целёхонек и пригоден для жилья, там даже кто-то жил, но когда Красная армия вступила в Германию - нацисты устроили там цитадель и оборонялись целый месяц. Замок был неприступен, имел претолстые стены, стоял на высокой скале, немцы били из его маленьких окошек бронебойными снарядами, пулемётами и бомбами, срывая одно наступление Красной армии за другим. Разгром Рейха задерживался, из-за чего советское главнокомандование отдало чрезвычайный приказ: забросать замок бомбами и разрушить. Так и поступили: Траурихлиген подвергся немилосердной бомбёжке и из гордого замка превратился в груду руин.

Они пролетали над горами, и Иванков через иллюминатор вертолёта видел заснеженные вершины, крутые скалы, водопады, утопающие в белесой дымке. Алекс резко свернул вправо, а потом - вертолёт начал осторожно снижаться, подлетая к скале, на вершине которой различалась некая рукотворная постройка. Она уже успела зарасти деревьями, она была присыпана землёй. Уцелела только одна башня - круглая, толстая, увенчанная наполовину обломанным шпилем.

– Вот он!
– Алекс говорил по-русски, почти кричал, перекрикивая шум винта.
– Можно сесть во-он на ту площадку - я там всё время сажусь!

– Давай!
– согласился Генрих Дитрихович, пытаясь различить эту "площадку", но видел только завалы камней.

Алекс крутил над развалинами витки, постепенно опускаясь вниз. Иванков видел всё больше и больше - вон там, над ущельем - остатки моста, а среди деревьев угадываются черты ещё одной постройки, а около неё - перевёрнутый вверх дном, обгоревший самолёт. Когда Алекс опустил вертолёт пониже - Генрих Дитрихович заметил, что самолёт достаточно современный, да и упал недавно.

– Готовьтесь, сейчас будет трясти!
– предупредил для чего-то Алекс и крепко вцепился в штурвал. Переводчик был пристёгнут, однако рефлекторно вцепился руками в подлокотники кресла. Алекс не обманул: вертолёт внезапно тряхнуло так, словно бы об него стукнулось что-то тяжёлое, и бросило влево - туда, где торчали замшелые серо-зелёные остатки одной из башен. Переводчик Иванков зажмурился: ещё секунда - и они размажутся об эту башню и взорвутся, как тот самолёт. Что ни говори, а Алекс Бурундуков оказался асом малой авиации. Он ухитрился увернуться от башни и посадить вертолёт как раз на ту площадку, которую он показывал Генриху Дитриховичу.

– Что это было??
– вопросил Генрих Дитрихович, грузно выбираясь из вертолёта на дрожащих от испуга ногах.

– Говорят, там что-то такое в подвале осталось, что технику глушит! Последний граф ваял какие-то штуковины...
– буднично бросил Алекс Бурундуков и спрыгнул вниз, на битые булыжники.
– Я знаю один лаз - если вы хотите внутрь - можем залезть!

– Это же машина дедушки Эриха!
– обрадовался Иоганн Риттенхоффер и заёрзал в кресле, потирая ручки.
– Я её включу!

– Уже включил один раз!
– буркнул Алекс, пройдясь по булыжникам туда-сюда.
– Неужели, не помнишь, как едва не угрохал вертолёт, кретин? Только я один валандаюсь с тобой, неизвестно, зачем!

– Эй, Алекс, отстегни меня, а?
– запросился Иоганн Риттенхоффер, дёргая ремень безопасности.
– Видишь, я застрял?

– Потому что ты - и есть кретин!
– фыркнул Алекс и пошёл обратно, к вертолёту, отстёгивать незадачливого "графа" от кресла.

Тут, на скале, было холодно, а в ушах свистели шальные ветра. Генрих Дитрихович надвинул кепку на уши и поднял воротник куртки, чтобы не заработать отит или ангину. Вокруг лежала полная руина: куски камней, обломки черепицы, стёкла, какие-то железяки. Всё это сгрудилось жутким хаосом, походило на чудовищную свалку, из которой торчали кое-где щербатые толстые стены и пара полуразвалившихся башен. Справа зияло страшное ущелье, у которого пристроились остатки разбитого моста. Мост взорвали фашисты, чтобы красноармейцы не смогли ворваться в замок.

– Идите сюда!
– крикнул Алекс, едва перекрикивая шум ветра.

Генрих Дитрихович обернулся на его голос и увидел, что пилот стоит около некой дыры - чёрной, как лаз в преисподнюю - и машет рукой, призывая переводчика тоже туда подойти. Риттенхоффер топтался около Алекса и всё порывался нырнуть в дыру, однако, пилот не давал ему уйти в одиночку, загородив дыру своим телом. Генриху Дитриховичу не понравилась эта дыра - он больше любил работать у себя в офисе или в домашнем кабинете, а не лазить по развалинам и дыркам. Но делать нечего - сам захотел попасть в замок Траурихлиген - пожалуйста, попадай. Тем более, что этот слизнячок Риттенхоффер там уже побывал и вылез живым...

Издалека, с воздуха всё это не казалось настолько зловещим - обыкновенная груда камней, обыкновенные ямы... Они спускались вниз по осклизлым и замшелым ступенькам, разгоняя сырой холодный мрак лучами фонарей. Генрих Дитрихович зяб и поминутно чихал, зарождая где-то в невидимых хитросплетениях ходов страшное эхо, от которого он вздрагивал. Казалось, что в тёмных углах притаились хищные призраки, или тот самый вервольф. Генрих Дитрихович пугался даже собственной тени, которая перемещалась по щербатым кирпичам стен и... походила на вервольфа.