Чтение онлайн

Иванков отскочил от стены, но под ногами у него оказалось так зыбко, словно бы пол был не каменный, а пластилиновый, шатался, просто утекал куда-то вниз и с грохотом обрушивался в неизвестность.

– Туда!
– заревел над ухом голос лётчика, Иванков обернулся и увидел, что Алекс, светя фонариком, побежал куда-то вправо, где в толстой стене угадывалась открытая дверь.

Генрих Дитрихович тоже побежал, вернее, начал перебирать ногами, толкая назад разваливающиеся плиты пола. Алекс несколько раз падал, но вскакивал и продолжал бежать, пока, наконец, до двери не осталось метра полтора. Тогда пилот свершил героический прыжок и скрылся в дверном проёме.

Над головой Иванкова свистнула стрела и унеслась в темноту. Оказавшись вблизи от двери, переводчик тоже прыгнул. Ласточкой пролетев дверной проём, он хлопнулся на живот. На этот раз пол под ним проявил каменную твёрдость, Иванков пребольно стукнулся об него локтями и коленками. Слава богу, ничего никуда больше не проваливается, камни пола стационарно лежат на месте. Всё, зона ловушек закончилась, можно вздохнуть свободнее...

Иванков всё лёжа на животе, повернул голову на бок и увидел около себя Алекса. Пилот тоже лежал на животе и пыхтел, отдуваясь, словно огромный ёж. Кроме того, Алекс ухитрился спасти фонарик. Он держал его в правой руке, а фонарик мирно светил вперёд.

– Живы?
– поинтересовался пилот, поборов одышку, ворочаясь, чтобы подняться на ноги.

– Пока да...
– выдохнул обалдевший от страха и бега Иванков.
– С-скажите, а тут всегда летают топоры?

– Ни разу не было...
– пропыхтел Алекс, которому уже удалось подняться с живота на коленки

– Да?
– удивился Иванков, и всё лежал на животе, потому что, кроме одышки, на него навалилась ватная слабость. Надо было чаще заниматься спортом - например, бегом с барьерами... и с топорами...

– Ни разу!
– подтвердил пилот Алекс и усилием воли заставил себя подняться на ноги. Он стоял, пошатываясь, окружённый почти мистическим светом своего фонарика, и снизу казался Иванкову огромным, как колосс.

– Вставайте, что ли?
– пилот протянул руку переводчику, который до сих пор оставался лежащим на животе.

Генрих Дитрихович схватился за предложенную руку и грузно водворился на свои размякшие ноги. Он глянул вперёд, а впереди висела тьма и тишина... Только теперь Иванков вспомнил про Риттенхоффера, которого нигде не было ни видно, ни слышно.

– А где же Риттенхоффер?
– забеспокоился переводчик и завертел головой по сторонам, однако так никого и не увидел во мгле.

– Чи пришибло его гадостью какой-то?
– снова фыркнул Алекс и снова по-русски.

Пилот выглянул из-за двери в переполненный ловушками коридор и скользнул лучом фонарика по побитым стрелами стенам и по полу. Риттенхоффера нигде не было, как впрочем, не было и пола - вместо овальных булыжников зияла чёрная пропасть, в которой мощный луч электрической лампочки рассеивался, съедаемый мраком... Увидав её, эту жуткую пропасть, Иванков отшатнулся назад и остолбенел - в буквальном смысле, руки и ноги словно бы отнялись и не двигались, а в желудке образовался холодный ком. Иванков заставил свою дрожащую похолодевшую руку подняться и схватиться за плечо пилота Алекса, иначе бы он снова упал на живот или на спину.

– Ка-как мы вернёмся назад?
– заикаясь, прошептал переводчик Иванков, ужаснувшись перспективы стать пленником этого мёртвого замка

– Тут есть другая дорога...
– буркнул Алекс и повернулся к Иванкову лицом.
– Вот только полиция не похвалит нас за Риттенхоффера. В первую очередь, меня...

Иванков только рот раскрыл, чтобы сказать, что что-то здесь с ловушками нечисто, как из мглы коридора выпрыгнул яркий луч, а за ним - и обиженный голосок Риттенхоффера:

– Чего вы тут торчите? Я уже подумал, вы попались!

Вслед за голосом явился и сам кургузый потомок Траурихлигенов. Он переступил через чью-то кость, которая валялась на полу, словно простая палка, и установился в полуметре от Иванкова. Иванков смерил его неуклюжую фигуру угрюмым взглядом и пробормотал:

– А мы думали, что попались вы... И вообще, как вы узнали, что здесь есть все эти проклятые ловушки?

Да, пускай объяснит свою чрезвычайную прозорливость! А вдруг этот наследничек сам нажал на кнопочку и завёл все топоры и стрелы, чтобы избавиться от "человеческого балласта"??

– В замках всегда ловушки...
– неопределённо ответил Риттенхоффер, глядя в холодный сыроватый пол и подпихивая правым башмаком эту самую кость - толстенную, наверное, берцовую. Иванкову показалось, что он просто увиливает от прямого ответа на вопрос, однако переводчик пока не спешил ни с кем делиться подозрениями, чтобы не спугнуть Риттенхоффера.

– Идёмте, я покажу вам машину дедушки Эриха!
– Риттенхоффер выкрутился, переведя разговор на таинственное чудо техники, что таится где-то здесь, в этих зловещих развалинах...

Иоганн Риттенхоффер повернулся спиной и бодро зашаг вперёд, елозя лучом фонарика перед собой.

– Эй, Бешеный Ганс, а тут больше нет ловушек?
– опасливо осведомился Алекс, не решаясь сделать шаг вперёд.

– Нет!
– уверено начал Риттенхоффер, и тут же сбился и замялся:

– То есть, не знаю... Не знаю, может быть, ещё где-то...

Риттенхоффер двигался быстрыми широкими шагами. Ему не мешала даже могильная тьма, его не пугали скелеты фашистских солдат, которые попадались на пути достаточно часто, а у одного из них даже сохранился ржавый автомат... Иоганн Риттенхоффер убежал далеко вперёд, а Иванков и пилот Алекс держались позади. Переводчик давно заметил в наследнике Траурихлигенов какую-то странность... Что-то у него было не так...

– Скажите, Алекс, - обратился Иванков к пилоту.
– А когда вы привозили Риттенхоффера сюда впервые, вы спускались с ним смотреть на его машину?

– Нет, - отказался Алекс.
– Риттенхоффер раскричался, когда я хотел провести его по коридорам. Велел мне стоять снаружи... Я предупреждал его, что в замке запутанный лабиринт и завалы, но он только отмахнулся.

Иванков пожал плечами. Да, с этим "графом" явно что-то не то: вчера он казался полнейшим рохлей и мямлей, горьким неудачником, несчастным и нищим. Иванков его даже жалел... А сейчас в этом "знатном гусе" проступают явные черты злоумышленника, или даже злодея...

– Эй!
– Риттенхоффер впереди разразился громогласным окриком, и эхо, как всегда, превратило окрик в чудовищный рёв.

– Мы ту-ут!!
– отозвался Иванков и создал новое эхо, которое покатилось между стенами коридора куда-то в бесконечную темноту.

– Идите сюда-а-а!
– позвал Риттенхоффер, а потом - чем-то громко и противно заскрипел, словно бы отодвигал тяжёлые, проржавевшие засовы.

Алекс и Генрих Дитрихович переглянулись: неохота что-то ползти туда, куда зазывает этот странный человечек... В конце пути отчётливо маячит капкан...