Чтение онлайн

И это был последний раз, когда Катерина видела его... как в тумане, призрачно так, как не по-настоящему. Федор обнял её на прощание, а Катерине казалось, что это происходит не с ней, или это сон такой, она откроет глаза, и всё будет по-прежнему. Она даже и не вспомнила, что не закрыла кур, и не видела, как куры её выскакивают мимо её ног и разбегаются по сторонам - Катерина всё смотрела вслед лейтенанту Комарову и Петру, как они уводят Федора, и скрываются за поворотом. И журавли в небе кричали так протяжно, так жалобно...

Место действия: городской посёлок Еленовские Карьеры, Сталинская область, Украина. Дата: Начало октября 1941 года. Время: Конец ночи.

...На исходе ночи утихли ночные птицы, наполнив лес почти мистическим молчаньем. Луна зашла, покинув сереющее небо, и прекратился ветер, сделав сырой воздух неподвижным, словно стеклянным. Ходила туманными тропами мрачная тишина, пожухшие листья, медленно кружась, опадали с мокрых ветвей, ложились на холодную землю рыжим ковром. Над острыми вершинами высоких елей блекли недобрые звёзды, туман покидал бескрайнюю степь, отползал обратно, в болотистую лесную глушь. Среди жухлых ковылей занимался холодный рассвет.

За наполненным непролазными болотами лесом, за степью и полем стоял городской посёлок Еленовские Карьеры, тихий в своё последнее мирное утро. В сизой дымке дремали дома и магазины, новый театр, который только что построили, пустые торговые ряды и высокое здание райкома. Но напуганные люди не спали. Все жители этого городского посёлка, несмотря на холод и дождь, собрались у западной границы, у самого страшного леса, из которого вот-вот придёт беда. Им раздали лопаты и мешки и приказали строить баррикады - насыпать в мешки тяжёлую, мокрую землю и укладывать их друг на друга, отгораживая город от тёмного поля, за которым поднимались к ночным небесам острые верхушки лесных деревьев. Мирные песни сверчков, крики ночных птиц и шорох листвы тонули в гомоне голосов и топоте многочисленных ног. Здесь было много людей: жители Еленовских Карьеров, которым всё не разрешали эвакуацию и солдаты Красной Армии. Одни из них, потея, рыли окопы, строили укрытия из брёвен и земли, одни - пихали тяжёлые страшные пушки, из которых бьют по танкам.

– Насыпаем, насыпаем!
– во всё гороло орал лейтенант Комаров, а люди поспешно наполняли землёю крепкие мешки. Их передавали из рук в руки и поспешно укладывали друг на друга, строили баррикады.

В небе над городом висели тяжёлые тучи, иногда срывался мелкий моросящий дождик. Сырой ветерок шевелил волосы людей, иногда прохватывал до косточек, но люди продолжали работать: мужчины таскали мешки, а женщины лопатами рыли противотанковый ров. Они были здесь все, кроме немощных стариков, лежачих больных и маленьких детей - жители Еленовских Карьеров вышли на защиту своего города от страшного врага и готовились принять сметрельный бой, любой ценой отстоять свою родину. Войска Красной армии собирались недалеко от города - работая на баррикадах, люди видели не только солдат, как те строят блиндажи, копают окопы, занимают боевые позиции, но и страшные броневые машины, которые собирались прямо в поле, разворотив зелёные всходы своими тяжёлыми гусеницами. Значит, беда близко, и это - страшная беда, раз они так мечутся в своих зелёных гимнастёрках, устанавливают пушки, заряжают ружья... Только вчера в Еленовских Карьерах прошёл призыв - приехали суровые армейские офицеры и силой увели тех, кого посчитали годным воевать. Их просто поставили в строй и повели по мощёным улицам неизвестно куда... в никуда. Матери бежали вслед за молодыми своими сыновьями, проливая слёзы, жёны не пускали мужей... но их просто отогнали и пригрозили расстрелом. За измену Родине.

На баррикадах здоровых мужчин не было - трудились лишь старики, женщины, мальчишки да калеки, которые не могли бежать в атаку.

– Говорят, эта война ненадолго, до нас не дойдёт...
– проскрежетал соседу худой лысый мужик с редкой бородёнкой непонятного цвета, который не очень-то стремился рыть тяжёлую и вязкую от воды глинистую землю - отлынивал потихоньку, думая, что этого никто не замечает.

– Та на нас танки прут, дурачина!
– свирепо одёрнул его лейтенант Комаров, залепив тумака.
– Работай давай, не стой!

– Та ну тебя!
– буркнул лысый мужик, который едва отрывал полный мокрой глины тяжёлый мешок от грязной, раскисшей земли.

– Ты чего не в армии?
– заметил его сосед - однорукий калека, потерявший руку свою ещё в Германскую войну .
– Руки-ноги то целы!

– Дык больной я...
– прокряхтел лысый, дымя цигаркой вместо того, чтобы строить баррикады.

– Трусливый!
– плюнул однорукий, который набрал мешков больше, нежели лысый своими двумя руками...

– Глядите-ка!
– лысый вдруг перестал спорить с одноруким и уставился куда-то вдаль, в поле, тыкая своим пальцем, будто желая что-то показать.

– Ну и что там? Вши?
– недовольно буркнул однорукий, не переставая насыпать.
– Давай-ка копай, а то лейтенанта позову!

– Та нет, гляди: бежит!
– это подошёл охромевший дядька Антип, который накануне просился в армию но его не взяли из хромой его ноги.

Лысый не соврал - через поле, оступаясь, спотыкаясь и падая временами, действительно, нёсся человек - в плохоньком каком-то плащике, в шляпе грязной да в замаранных клетчатых брюках. За ним тянулся полосатый шарф, а потом этот шарф сорвался да так и остался лежать на земле, потому что этот странный беглец не стал его подбирать.

Как сумасшедший, перепрыгнул он через заготовку окопа, толкнув молодого солдатика со смешной фамилией Сергунчик, а потом - забежал на неготовые баррикады, встал прямо на мешки и принялся громко орать панически маша руками:

– Убегайте! Убегайте! Эвакуация!
– вереща, он брызгал слюной, пускал "петухи", едва не срывая свой писклявый голос.

– Ты что, чёрт??
– лейтенант Комаров подбежал к этому паникёру, схватил его за руки, принялся стаскивать.
– Чего орёшь, дьявол??

Не хватало ещё, чтобы эти гражданские побежали и устроили давку вместо того, чтобы возводить баррикады.

– Слезай...
– кряхтел Комаров, пытаясь заломить паникёру руки и убрать с глаз долой. Но тот упёрся, порывался стукнуть Комарова кулаком, и всё кричал, как заведённый, судорожно вдыхая воздух:

– Они уже здесь, за лесом! Они нападут через час! Чего вы копаетесь?? Вас же сейчас зароют всех! Антип! Антип! Ты же знаешь, твои уже в оккупации!

– Та сгинь ты!
– Комаров начал ругаться, угрожать паникёру расстрелом, изо всех сил спихивая его прочь с баррикад.

– Ну, я тебе, Антип, покажу!!
– зарычал он на хромого Антипа, чей кум Егор и впрямь оказался в оккупированной деревне.

– Та я не знаю, хто це, товарищ лейтенант...
– принялся оправдываться хромой Антип, опустив лопату, которой набирал землю в мешок.

– Пшёл!
– Комаров, наконец-то спихнул паникёра вниз, где солдаты рыли окопы.
– Расстреляю!
– рычал он и вытаскивал пистолет, чтобы и впрямь пустить в него пулю, но вдруг замер. Люди, которые до появления этого типа усердно работали, кидали мешки, лопаты, вёдра и бегом убегали с баррикад, визжа околесицу.

– Та... чёрт!
– Комаров бросил паникёра и побежал назад на баррикады, чтобы собирать разбегающихся людей, однако те невменяемо разбегались, не замечая даже его выстрелы в воздух.

– Да куда вы все??
– Комаров поймал одного, на чьём лице оказались панические слёзы.
– Работать! Защищать город!

– Ты нам, вояка, не указ!
– сзади на Комарова напала его пышнотелая жена, пихнув.
– Пусти Ваньку, нам собраться надо!
– она пихнула Комарова покрепче, оттолкнув от Ваньки, и, схватив его в охапку, помчалась куда-то, смешавшись с пёстрой толпой других людей.