Чтение онлайн

Траурихлиген приблизился к съёжившемуся Константину и поднял левую руку, в которой сжимал стек. Сенцов зажмурился: ожидал сокрушительного удара по лицу. Однако Траурихлиген не собирался его бить. Он только упёр стек в грудь Сенцова и заговорил дьявольским полушёпотом:

– Ты получишь то, что заслужил, Сенцов! Сейчас, ты повиснешь на колу и будешь ещё три дня охать, пока сдохнешь!
– он шипел, как змей, а Сенцов всё ниже и ниже опускал голову, устремил пустой от безысходности взгляд туда, в сырую землю, куда уходит всё, что жило...

– Смотри в глаза, трусливый пёс!
– взорвался Траурихлиген, недовольный тем, что Сенцов глазеет вниз, и поднял подбородок Константина рукоятью стека.

Сенцов вздёрнул нос кверху, потому что ему больше ничего не оставалось, и встретился глазами с глазами Траурихлигена. В них ничего не было, кроме сверхчеловеческой злобы, от чего Сенцов невольно попятился назад. Траурихлиген уже один раз умер и воскрес, что-то в нём изменилось, но далеко не в лучшую сторону - он стал настоящим чудовищем. За спиною Траурихлигена два солдата притащили из близкого подлеска высокое молодое деревце, отрезали ему все ветки и аккуратненько заостряли верхушку, подготавливая для Константина погибельный кол. Константин невольно сделал ещё два маленьких шажка назад, и упёрся поясницей в дуло автомата.

От страха Сенцов немного тронулся умом, он даже не заметил, как малодушно разрыдался и залепетал:

– Не надо, пожалуйста, не убивай меня, я не хочу умирать... Я... исправлю... я... я...

– Да, исправишь!
– прошипел в ответ Траурихлиген, глядя Сенцову прямо в глаза.
– Я уверен. Только тогда исправишь, когда сдохнешь!

Всё, на этом разговор Траурихлигена с Сенцовым закончился.

– Тащите его!
– распорядился Траурихлиген и отошёл в сторонку, чтобы не замарать свой чёрный кожаный плащ кровью Константина.

Трусоватый Шульц попятился и споткнулся о корень, выронив зонт.

– Подобрал!
– рыкнул на него Траурихлиген, уперев руки в бока.
– Или отправишься вслед за Сенцовым!

– Аааа...
– проблеял побелевший Шульц и нырнул вниз, подбирая зонтик.

Кол уже был готов. Солдаты схватили Константина под локотки и потащили прямо туда, к нему, чтобы казнить. "Три дня будешь охать..." - прошипел ему проклятый фашист, и Сенцов дрожал всем телом, подозревая, что смерть его будет ужасной.

– Прощай, турист!
– крикнул Константину Траурихлиген и взял под козырёк своей эсэсовской фуражки.
– Кол устроен так, что ты будешь о-о-очень медленно умирать. Тебе будет ужасно больно, ты будешь кричать, когда тебе разорвёт кишки! Тебя специально усадят так, что кол не заденет сердца - и даже когда тебя проткнёт насквозь, ты будешь ещё жив! А я буду стоять здесь, и смотреть, как ты умираешь, Сенцов!

Траурихлиген хохотал, как сумасшедший, а в ушах Константина гремели похоронные колокола. Он шёл туда, куда его толкали, видел перед собой только свой кол и чувствовал, как горят его щёки и как леденеют его пальцы. Дьявольский взгляд Траурихлигена сверлил обречённую спину Сенцова, и Сенцов едва переставлял отяжелевшие ноги и проклинал всё на свете. И как это он только согласился на эту афёру с заменой??? Он пророчески знал, что не продержится в этом страшном времени и умрёт...

Два солдата приподняли с грязной земли кол. Третий солдат толкнул Константина дулом автомата. Всё, другого выхода нет, как сесть на заточенное до игольной остроты остриё и повеселить кровожадного группенфюрера... Со всех сторон тёмными глазницами глядели мертвецы, Сенцов закрыл глаза, стремясь не видеть их, его щёки горели, а холодные дождевые капли стекали по голове, по плечам и падали вниз. Позади него закатывался бесноватым хохотом Траурихлиген и тихонько плакал робкий Шульц...

Внезапно что-то случилось - Константина жёстко швырнуло куда-то, а потом сжало так, будто бы он попал в тиски. Сенцов не понял, что произошло, он заверещал поросёнком, выпучил глаза и увидел, как мир перед ним плывёт, стирается, переворачивается. Исчез кол, исчез Траурихлиген, исчез дождь, свалилась с рук верёвка, заглохли звуки...

бух!
– Сенцова выбросило, как выплюнуло, и он с размаху треснулся обо что-то твёрдое.

– Он здесь!
– взорвался над ухом чей-то голос, который показался знакомым.

Сквозь сжатые веки Сенцов видел свет, плечами и спиной чувствовал, что ему тепло, а то твёрдое, на чём он лежал носом вниз, было сухим...

– Да вставай же!
– проревел тот же голос, и что-то пихнуло Константина в бок.

От стресса Сенцов перестал соображать, он и не подумал вставать, а лишь перевалился на бок и свернулся в позу эмбриона, залился горькими слезами.

– Что это с ним?
– поинтересовался всё тот же голос.

– Кол... кол...
– невнятно и гнусаво ныл Сенцов, не двигаясь, подтянув коленки к подбородку.

– Разве не видишь, Красный?
– ответил другой голос, женский.
– Траурихлиген чуть не усадил его на кол! Поэтому он так разнюнился! Надо было хотя бы тебе остаться с ним!

– Э, кисель, давай, соберись!
– явился сверху грудной бас, а потом - сильные руки сгребли Константина с пола и посадили в мягкое кресло.

– Ну, да, и тогда Траурихлиген и меня бы усадил на кол!
– огрызнулся самый первый голос.

Сенцов сидел ни жив, ни мёртв, дрожал, всхлипывал и не мог выдавить ни одного коротенького словечка.

– И долго он так будет?

– Ничего, сейчас очухается!

– Погано ему!
– переговаривались вокруг него знакомые голоса, но Сенцов никак не мог понять, чьи они.

Вдруг нос Константина почувствовал приятный и тёплый запах ароматного чая.

– На, хлебни!
– участливо сказал женский голос, и Сенцов услышал звон ложечки о края чашки.

Открыв один глаз, Константин наконец-то увидел, что сидит в кресле в кабинете у шефа опа, а прямо перед ним стоит Звонящая и протягивает ему чашку, наполненную зелёным чаем. Сенцов выхватил чашку, как дикий примат, пролив чай на свою замаранную рубаху, и начал громадными глотками пить, захлёбываясь, причитая.

– Фу, дикарь!
– поморщился Красный, который стоял неподалёку, около голографической карты мира.

– Зря мы учили его манерам!
– согласился Бисмарк, одетый в элегантный серый костюм.

Шеф же просто, молча, возвышался позади всех и ждал, пока Сенцов, наконец-то придёт в себя.

– Кажется, мы успели вовремя, - заметила Звонящая, отойдя в сторонку, потому что Сенцов разбрызгивал чай в радиусе двух метров вокруг себя.

Напившись чаю, Сенцов немного успокоился. Он отдышался, выдохнул слово "Спасибо"...

– Пожалуйста, - проворчал ему в ответ Красный.

И тут же мозг Константина молнией поразила жуткая догадка: Катя! Катя осталась в Краузеберге, Траурихлиген, наверное, озверел, как чёрт, когда Сенцов вдруг исчез у него из-под носа... И может вместо Сенцова проткнуть своим кошмарным колом несчастную Катю!!!