Чтение онлайн

– Они этой штуки испугались?
– удивился заряжающий Смолкин, который даже покинул своё место и присоседился к Волкову, таращась.

– Смолкин, на место!
– ругнул его Волков, подспудно чувствуя, что непонятная постройка таит опасность.

– Есть, - заряжающий вернулся на своё место, пожав плечами, Волков решил отдать приказ возвращаться к Еленовским Карьерам, где кипел страшный бой, но... Сооружение вдруг поднялось из озимых, оказавшись на восьми высоких ногах, словно гигантский паук из неизвестного металла, сверкая в лучах восходящего солнца. Это не просто сооружение - это машина, странная такая и... жуткая одновременно, непонятная... Чёртова таратайка какая-то из страшных баек, которые ходят по местным глухим деревушкам.

– Стоп, стоп, Макарка!
– Волков, буквально, заорал, оглушив водителя и испугав его так, что тот навалился на тормоз всем своим весом. Танк ощутимо встряхнуло, гусеницы врезались в мягкий полевой грунт, наворачивая его двумя грудами.

– Что это такое?
– удивился Макарка, едва застопорив прущий танк, хлопая своими мальчишескими глазами.

– Я не знаю...
– выдавил Волков, который никогда в жизни ничего похожего не видал... Ноги эти... и у чего вообще бывают такие странные ноги??

– Что нам делать?
– прошептал Смолкин, будто боялся, что этот сверкающий монстр его услышит...

– Обстрелять!
– сурово решил Волков, не собираясь сдаваться. Ясно, что таратайка фашистская - кто ещё мог сделать такую уродину?

– А... каким?
– Смолкин не знал, как подбить это чудо, поэтому на всякий случай спросил...

– Подкалиберный давай!
– Волков подозревал, что чудище хорошо защищено, поэтому и выбрал для неё подкалиберный, чтобы наверняка пробить.

– Есть!
– Смолкин принялся заряжать, а Волков высунулся в люк с красным флажком, замахал им, приказывая взводу остановиться и приготовиться обстрелять таинственную штуковину. Просигнализировав, Волков тут же спрятался назад, опасаясь, как бы в непонятной машине не "заговорил" пулемёт... Но странная штука молчала, будто бы и не была вооружена вообще, а может быть они, там внутри выжидали.

– Баум, отошли?
– осведомился по рации Траурихлиген, который всё же не хотел потерять исполнительного Баума.

– Яволь!
– ответ майора был лаконичен, а Траурихлиген, кивнув сам себе, проворчал:

– Баум, вы бы могли их сами перебить! Эти микробы до сих пор флажками машут!

Баум там, где-то в лесу замялся, не зная, что ответить, а Траурихлиген решил его помиловать:

– Ладно, не берите в голову, смотрите фейерверк! Сокол, отбой!
– примирительно сказал он и отключил связь.

По команде Волкова взвод остановился, танки окружили эту невиданную штуку полукругом, заряжающие, потея, лязгая снарядами, готовили к бою пушки, наводчики крутили прицел.

Эрих Траурихлиген прекрасно видел, как на его чудо техники наводят пушки. Что ж, у них есть пара минут славы, пока их медлительные железяки приготовятся стрелять. "Брахмаширас" стреляет мгновенно, и русские даже не осознают, что уже на прицеле, и обречены вместе со своими банками!

Лейтенант Волков, вытирая со лба пот, слышал, как Смолкин со скрипом и щелчками наводит пушку на эту "таратайку". Видел, как фашистская машина топчется посреди озимых, а из-за её странной кабины выдвигаются какие-то штуковины, вроде бы пушки, только странные такие, без дул, а скакими-то непонятными остриями на концах... Их было всего три, но на конце одного из них жутко собирался шарик странного белого света. Свет становился ярче, напоминал какие-то разряды, которые потрескивали - громко так, жутко... На миг Волков осознал: фашисты не испугались, разбежавшись, они заманили их к этому паукообразному чудищу... И ушли, предоставив ему этот бой.

– Назад...
– прошептал Волков водителю.
– Назад...
– только сейчас заметил он, какое странное поле лежит вокруг них - словно сожжённое, наполненное какими-то страшными чёрными развалюхами...

Водитель принялся разворачивать танк дрожащими руками, но не успел развернуть и полкорпуса, как их накрыло страшной волной...

***

Баум сразу понял, что "брахмаширас" выстрелил - он едва не ослеп от вспышки смертоносного света, зажмурился, но свет больно проникал сквозь веки, сквозь ладони... Он прямо слышал, как затрещала броня его танка, и почувствовал, как возвращается страх - а вдруг адская машина Траурихлигена дострелила до него, и он тоже погибнет, как русские??

– Герр майор!
– Баум услышал, как его окрикнул водитель и решил вынырнуть из "пупка" - он всё-таки, командир, а не мышь...

– Да!
– раздражённо проскрежетал он, досадуя, что водитель какой-то храбрее, чем он.

– Пожар, герр майор...
– заявил водитель, а Баум всполошился, решив, что горит его танк.

– Где??
– Баум не заметил, что несолидно взвизгнул, а водитель показал рукой вперёд и сказал:

– Лес горит, герр майор...

Баум заставил себя посмотреть туда, куда указывал палец водителя, и с ужасом увидел, как верхушки ближних деревьев занялись неумолимым пламенем, которое пожирало их перекидываясь с дерева на дерево.

– Баум, не сидим, к городу езжайте!
– рация зарявкала злобным голосом Траурихлигена, который требовал, чтобы оглушённый демоническим выстрелом Баум "подбирал сопли" и снова бросался в бой.
– Кстати, я видел ваше "тактическое" отступление - расползались как тараканы, кто в лес, кто по дрова! Я бы вас расстрелял, если бы знал вас чуть похуже!

Баум заглох, проглотив мучительно глупое междометие "А..."...

– Бэ!
– Траурихлиген сурово отрезал это несказанное словечко и снова зарявкал:

– Давайте, тащитесь, а то и правда расстреляю!

– Яволь!
– Баум отчеканил, отрезвлённый возможной казнью, и принялся сам отдавать приказы по рации:

– Туча, я Сокол, двигаться в направлении семнадцать! Двигаться в направлении семнадцать, я Сокол, приём!

– Сокол, сменю вам позывной на "Слизень" - будете знать! Конец связи!
– Траурихлиген ещё разок ругнулся и заглох, а Баум, видя, что водитель подавляет смешки, начал его ругать:

– Лейтенант, вы слышали приказ?? Двигайтесь в направлении семнадцать, или пойдёте под расстрел за невыполнение!

– Яволь!
– водитель тут же убрал свою дурную улыбку и завёл мотор, направляя танк прочь из леса в сторону Еленовских Карьеров.

***

От танкового корпуса русских не осталось и следа - только стеклянные поля, рыжий песок и воспоминания. "Брахмаширас" остался на поле боя один, Эрих Траурихлиген не слышал вокруг себя ничего, кроме зловещей, смертельной тишины. Баум постарался наславу, выманив за собою все их глупые танки, и теперь путь к городку был открыт - заходи, хоть пешком и без оружия, никто не помешает! Траурихлиген был весьма доволен своей машиной - пара выстрелов и победа в кармане. Ухмыльнувшись, он завёл фантастический двигатель и его гигансткий "паук" поскакал прямо к городу, всё набирая скорость, кроша лапами стеклянные поля, перескакивая через овражки и сгоревшие чёрные остовы подбитых танков. Вскоре он увидел городские строения, окружённые полосами глубоких рвов и "ежей", которые задержат любой танк. Кроме "брахмашираса". Да, они готовы, хорошо укрепились - не приготовились только к тому, что к ним сейчас приедет Эрих Траурихлиген! Годок был неподвижен: оставшиеся в нём люди, чуть живые от страха, прятались в подвалах домов, а на баррикадах остались только солдаты, которым некуда было бежать и нельзя было спрятаться. На баррикады вышел и лейтенант Комаров, покинув райком после того, как полковник Соловьёв улетел на самолёте, который за ними прислали. Суровый полковник на поверку сам оказался трусом, влез в самолёт, скорчив жалкую мину, и исчез, переложив бремя командования на плечи двадцатитрёхлетнего Комарова. Лейтенант засел в окопе, у самого поля, с которого, ревя, неслись к городскому посёлку фашистские танки. Пыль стояла столбом, дышать было почти невозможно, а где-то далеко всё горело, пылало, как сплошная стена огня. В руках Комарова было противотанковое ружьё - он был готов стрелять из него и подбивать танки до тех пор, пока у него не закончатся боеприпасы, или пока вражеская пуля не настигнет его самого. Кроме Комарова в окопе сидели солдаты, призванные в армию из Еленовских Карьеров - разных возрастов, разных профессий, разные люди, которых объединило общее горе. Они так же как и Комаров, ждали врага, сжимая оружие в своих руках.

Лейтенант зорко всматривался в горящий, затянутый пылью и дымом горизонт, чтобы не пропустить первый танк, который войдёт в зону поражения его ружья. Его задержат рвы и укрепления, позволив Комарову прицелиться, выстрелить и подбить вражескую машину. И вдруг, разрезая пыль и дым небывалым корпусом, выдвинулась некая очень странная машина, вовсе непохожая на танк, без гусениц, без пушки... Широко шагая на удивительных и жутких лапах, которых у неё было целых восемь, как у паука, она очень быстро приблизилась, оказавшись перед полосой "ежей", сваренных из железнодорожных рельс.