Чтение онлайн

– Непременно, дядя Боря!
– молодой человек шутливо поклонился и пошел из сквера.

Борис не испытывал никаких угрызений совести, варварски обманывая дальнего родственника. Однажды предложив цену, и получив согласие, возвращался к вопросу о корректировке только при явных инфляционных процессах в обществе. Поставщик не роптал - и ладно! Поднимет вопрос - будем договариваться. Остальное - лирика!

Борис вновь сел на лавку, внимательнее рассмотрел монеты. Шесть рублевиков, два - "рядовые", четыре - интересные. Прикинул оптовую цену: за тридцатку возьмут все монеты, а наперсный крест запросто "уйдет" за полтинник, не меньше. Выходило восемьдесят штук, семьдесят одна тысяча - чистыми! Может, бросить иной промысел? Нет, нельзя, в нумизматике нет нынче стабильности поступлений. Да и на машину, видимо, скоро деньга понадобится.

Он спрятал распятие в карман, монеты рассовал по ячейкам альбома. Сидеть на одном месте стало прохладно. Борис взял сумку с одегой и побрел в ночлежку.

Не дойдя до двора полсотни метров, Боря вспомнил о деньгах Толяна и просьбе взять пива. Пришлось развернуться и топать в магазин. В креативную голову Бориса пришло, что можно попросить младшего сына, Николая, подобрать автомобиль, тот близко был связан с автобизнесом. Конечно, просить не хотелось, тот может запросто и подарить, а это - опять быть кому-то обязанным. Что за дурацкие принципы? Как можно быть обязанным собственному сыну, которого растил, воспитал, поил, кормил, учил? Нет, что-то съехало в моральных принципах Бориса, не срасталось что-то! Что-то стало восприниматься иначе, не как у нормальных людей, за пределами его умозрительного мира. Даже за малую, оказанную ему услугу, начинал чувствовать непонятное смущение или нечто в этом роде, возникало чувство неоправданного, краснощекого стыда. Появлялось ощущение собственной слабости, беспомощности и несостоятельности. Возможно, еще и потому отношения с женщинами перестали волновать Бориса Палыча еще с позапрошлого года, хотя внутреннюю мужскую силу свою он понимал и чувствовал, выглядел очень прилично, если привести себя в порядок. Он же был братом-близнецом отца Глеба, только без поседевшей местами бороды... Состарившаяся мужская красота!..

А как хороша эта Ирина!.. Вот, старый кобель! Нет, не кобель, эстет...

С покупками Борис вернулся в "коммуну". Толик и Колян сразу вскочили с постелей, они смотрели телевизор. Грузчики куда-то исчезли, Ирина, Андрей и Вика еще не вернулись. Женщины днем отправились за покупками, снабженные оговоренными ранее деньгами, Андрей увязался им помочь.

Борис выложил продукты, пиво, сигареты. Толик принялся хозяйничать.

– Тебе, Колян, стоит тоже купить новые ботинки да куртку. Шапка сойдет, - сказал Борис.
– Завтра, с утра, прибарахлишься, и отправишься в первую разведку. Потому, давай без похмелья.

– Хорошо, босс!
– Колян одним заглотом выпил стакан пива.

– Я, с Ириной, порыскаю в Правительстве области, - доложил Борис.
– Мне вот родственник и одежку приличную доставил.

В спортивной сумке оказались два костюма - темно-серый и светло-коричневый, четыре галстука, две пары ношеных, но вполне приличных полуботинок, черных и светло-серых, три пары рубашек, в том числе и белая. Борис ушел в душ, побрился, расчесался и начал примерку. Одежда пришлась почти впору. Толик аж захлопал в ладоши:

– А чо этот пижон тут делает?
– хохотал он.

– Да, шикарно, - одобрили проснувшиеся и наблюдавшие за примеркой Слава и Аркадий.

– Настоящий Борис Павлович!
– согласился Колян, с небольшим оттенком зависти.

Борис преобразился из типичного забулдыги в породистого постаревшего мужчину.

– Эх, носки не предусмотрел! Ладно, завтра!

Одобрение проявили и Марго с Анжелой.

– Пошли-ка с нами, красавчик!
– смеялась Марго.
– Шампанским угостите?

– В другой раз, девочки, в другой раз! Мне надо привыкнуть носить эти джентльменские шмотки.

Анжела, как всегда, улыбалась и одаривала всех влюбленным взглядом.

– А мы пригодимся, дядя Боря?
– спросила она.

– Думаю, да, девочки. Дел много предстоит.

Сам он верил в их затею не то, чтобы не до конца, а как-то неравномерно. Иногда казалось, что вот она - ветреная удача, иногда с трудом верилось во весь его замысел. При последовательной препарации известных фактов приходилось признать, что ничего не ясно!

Примерка закончилась. Борис переодевался в "домашнее", теплое. Он думал, что ощущает себя, действительно, неуютно в этих костюмах, при галстуке. Казалось, что новая его одежда начинает требовать от него неких ограничений, условностей, что надев на себя эти отличия нашей лицемерной цивилизации, он потерял частичку независимости, глоток личного пространства. Ему мнилось страшноватым появиться в костюме перед женщинами, именно перед женщинами, которых он в последнее время воспринимал только эстетически, без оттенка сексуального налета. Всякое плотское желание Борис пресекал в корне, понимая, что любая из достойных дам отнесется к его ухаживаниям с брезгливостью, да и хотел он видеть рядом с собой только одну женщину, которая жила в другом мире, призрачном и недоступном. Это внутреннее состояние засело в его сознание уже достаточно глубоко. Нет, нельзя сказать, что он вообще не обращал внимания на женщин! Вот, Ирина, например! Он всегда отмечал красоту встреченных женщин, любуясь ими, вольно или невольно, но никаких попыток к сближению ни с кем не предпринимал.

К восьми вечера появились Ирка, Вика и Андрей. Девушки выглядели неотразимо! Одежда преобразила даже их манеры! Было видно, что женское начало в этих "отбросах общества" не убито, оно живо, и при определенных условиях даст благоприятные всходы!

На сей раз ужин прошел в умеренно праздничной атмосфере, обсуждали завтрашние мероприятия. Даже Толик не балагурил, пил и внимательно слушал. Водки не было, только пиво. Аркадий Валентинович вставлял дельные замечания по проведению первичной рекогносцировки, Вячеслав Владимирович бухал, отмалчиваясь. Его время рожать идеи еще не пришло, а профессия не находила применения. Руководителем операции безоговорочно был признан Борис Палыч, и Толик предупредил, "что сверну, блядь, челюсть любому, кто Палыча ослушается". Его непосредственная вера в успех доставляла Борису какое-то чувство стыда, будто он Толика обманывал, как дитятю неразумного.

Вика созвонилась со своим старым знакомым из правительства. Чиновник обрадовался и договорился с ней о встрече в собственный обеденный перерыв, в кафе, рядом с офисом. Борис и Ирина тоже идут в Дом правительства, только к однокурснику самого Бориса Палыча, где уже много лет тянет чиновничью лямку Александр Сергеевич. В возрасте чуть за сорок Александр Сергеевич ушел из медицины куда-то по линии метростроя, где и сидит до сих пор на высоком и удобном кресле. С Борисом он согласился встретиться с удовольствием, давно не виделись, но тоже, только в обеденный перерыв. Борис намекнул Саше, что будет не один, а с весьма приятной молодой особой. К прекрасному полу Александр Сергеевич питал чрезвычайно нежные чувства, потому охотно согласился на встречу. Старый хрыч был всего на четыре года моложе Бориса.

Колюня отправлялся на индивидуальную операцию по наружному наблюдению за домом Иванниковых, с призрачной надеждой устроиться дворником или какой иной прислугой. Толик едет на свалку, Аркаша лазит в интернете в поисках сведений о семье Иванниковых. Андрей берет несколько отгулов и занимается составлением маршрута по данным видео. Ну, а Славик - на кладбище, там у него скорбное "крупное мероприятие", хоронят каких-то знаменитостей. Ирка, естественно, "в ночную" не пошла, они с Викой рано завалились спать. Дядя Боря посоветовал всем остальным участникам операции тоже готовиться к отбою.

Стеклотарщики уже обреченно напились и уснули поверх одеял, грузчики загуляли "на стороне", Марго и Анжела двинулись за ночными приключениями, Славик смотрел телевизор.

Ночлежка погружалась в очередную прокуренную, пронизанную парами алкоголя ночь, тяжело безнадежную, наполненную кошмарными снами, с ничтожной перспективой на какое-то изменение в унылой своей жизни, завтра или через десятилетие, если Создатель продлит их дни...

Следующее утро, точнее, предполуденное время, "коммунаров", остававшихся еще в ночлежке, взорвал крик ворвавшегося Вячеслава Владимировича: