Чтение онлайн

– Братва! У кого я играл на похоронах!
– раскрасневшийся и потный Славик пытался отдышаться, он долго бежал.
– У Иванниковых, Тамары Николаевны и Никиты Савельевича!.. Их убили пять дней назад...

ЛОКТЕВ, ЛАРИСА И ДРУГИЕ

– Танечка, сок апельсиновый принеси!
– крикнул Кирилл, в сторону коридора.

За столом сидели трое: лысый и элегантный Кирилл Данилович Локтев, молодой мужчина, лет около сорока; мощный, коротко стриженный, одетый во все черное, Коля, личный охранник Локтева, по прозвищу Жмур, и невысокий, жилистый и седой, кавказского типа, господин - Артур Ревазович. Жмур смотрелся рядом с Артуром Ревазовичем, как великан.

Мужчины, неспеша, пили водку из хрустального графина и обильно закусывали шашлыком и индейкой. Кавказец каждый кусочек пищи сопровождал солидной порцией сочной зелени и овощей.

Полненькая черноволосая красавица, в черном, до колен, платье и белом передничке принесла в кувшине мутно-оранжевый сок, поставила его перед мужчинами.

– Что-нибудь еще?
– спросила она.

– Нет, спасибо, лапочка, ступай, - распорядился Кирилл.

Когда девушка вышла из столовой, Кирилл заговорил ровно, не выдавая раздражения:

– Ну, что будем делать?

Он взглянул на Колю-Жмура.

– Босс, ну не знаю я, что делать! Все перерыли в квартире, каждый уголок! Все книги, бумаги прошерстили! Белье, одежду, постели! Нет ничего!

– Кирилл, а зачем Тамару-то грохнули? Сопляка - ладно, тот ничего бы не сказал, - тихо спросил Артур.
– Из нее-то можно было выудить правду.

– Да и не хотели мы ее кончать, это, вон, Жмур, не рассчитал, сама померла.

– Ай, плохо, плохо! Где сейчас концы искать?
– покачал головой Артур Ревазович.
– Надо поднимать коллег и друзей Савелия Игоревича... И зачем он застрелился тогда? Дали бы условно, отстранили от должности, все и сошло бы.

Мужчины замолчали и некоторое время ели молча. Жмур глотал куски шашлыка, опустив голову, как нашкодивший ребенок.

– А Дарья-то, Савельевна, не может знать обо всем этом сокровище?
– нарушил молчание Артур.

– Да нет! Она и на похороны-то не прилетала, - отмахнулся Локтев.
– И вообще редко с родаками и братом общалась. Как из чужой семьи, не Иванникова! Мужик у нее - какой-то "правильный" итальянец, чуть ли не коммунист.

– Нет, Кирилл, ее тоже проверить надо. Только очень аккуратно!
– Артур положил в рот кусочек индейки.

– Артур, ну не могу я никак понять, куда они могли рыжье с брюлликами заначить! Покойница-то с головой не сильно дружила, все вечно забывала! Должна была или где-то записать, или оставить у очень близкого человека, - недоумевал Кирилл.
– Никита мог запомнить, молодой еще, а Тамара, точно, заметку должна оставить...

– Вот и размышляй, с дружками покумекай! Смотри, сколько потерять можешь! Я же тебе товар под то самое обеспечение давал, вон, как ты славно раскрутился!
– Артур продолжал спокойно кушать.
– А то и дом потеряешь, что у Тамары отжал, и бизнес свой немелкий. Думай! Я помогу, мозги еще соображают!

Артур Ревазович засмеялся, разряжая возникшее напряжение обстановки, но смех получился неискренним, фальшивым, зловещим.

Локтев согласно кивал головой. Артур Ревазович продолжал:

– Помогу! Я тебя никогда и ничего о том золотишке подробно не спрашивал. А уж два с лишним годика прошло! Вот и хозяйка с сыном вернулись, а ты все ниточки подрезал, - он пронзительно взглянул на Кирилла.
– Не промахнись, друг! Мы же друзья?

– За дружбу!
– Кирилл провел рукой по затылку, вскинул свою лысую голову и поднял рюмку с водкой навстречу Артуру.
– Найдем!

Обед продолжился в тишине.

– Ну, вспоминайте, уроды, что там они мычали?
– орал Кирилл на своих ближайших подручных Жмура, тихого садиста Митю-Фанеру и вспыльчивого Антона-Железо, собравшихся в кабинете хозяина.

– Да Кир, вспомни, баба ругалась только, а пацан молчал до самого конца, сколько можно вспоминать?
– оправдывался Фанера.
– Он молчал, я его и кончил... Один раз только посмотрел на меня и прошептал, что ничего не скажет, что в помойке нас видал, и захохотал. Ну, я его и...

– Ну да, - задумался Кирилл.
– Всех обшарили, ничего не нашли... Сегодня на кладбище всех сняли... Хорошо! Ты, Железо, полетишь в Италию, найдешь какую-нибудь девку-переводчицу в Неаполе, и тихонечко выпытай, нет, культурно пошарь, что может знать эта Дарья, дочь Иванникова.

– Когда лететь?

– Да завтра же и мотай!
– взорвался Локтев.
– Время, время!.. А я с интеллектуалами займусь знакомствами Иванниковых.

– Со мной, что ли?
– удивленно и тихо спросил Фанера.

Локтев особо внимательно посмотрел на худое щербинистое лицо с выражением воробья.

– Ты-то интеллектуал?
– Кирилл даже расхохотался, расслабившись.
– Интеллектуал!.. Найду и тебе работу, не переживай... А ты, Жмур, как всегда, от меня - ни на шаг!

– Конечно, босс!

– Все, разбежались!
– Локтев поднялся с кресла.
– Начальника охраны ко мне, быстро!

Жмур остался в просторном кабинете, Фанера и Железо вышли. Жмур встал у дверей, как античная статуя, скрестив руки внизу живота.

Кирилл некоторое время рассматривал его. Вот так же, когда-то, и он стоял в кабинете Савелия Игоревича Иванникова, будучи простым охранником. Открывал кованые ворота, кланялся и улыбался всем членам семьи, в общем, был обычным холопом. Хотя и закончил исторический факультет университета, ушел в охранники. Честолюбивый молодой мужчина почувствовал вкус удачи, когда Иванникову предъявили обвинения в коррупции. Он увидел, как нервничала семья, как психовал сам Иванников, стал посылать Кирилла по особым поручениям к своим, власть имущим, знакомым. Кое с кем Локтев сдружился, даже с несколькими людьми из прокуратуры и "органов". Достоверно увидал, какими суммами воровал Иванников, какими финансовыми объемами ворочали его друзья. Азарт наживы очень быстро свернул помыслы Локтева в криминальную сферу. Тут и познакомился с Артуром Ревазовичем, деловым знакомым Иванникова-старшего, стал понемногу промышлять наркотой. Сколотил бригаду уголовников, выдавая себя за особо доверенное лицо Савелия Игоревича, хитро заслужил авторитет. Кирилл прекрасно знал, что в доме Иванникова полно драгоценностей и денег, но добраться до них не было никакой возможности. Эта ситуация сотрясала воображение молодого мужчины, гоняла адреналин по сосудам, почище первого прыжка с парашютом. После предъявления обвинения и отстранения Савелия от должности, домашнего ареста, Кирилл действительно стал единственным доверенным лицом опального зама губернатора. Связи Локтева еще расширились, он познал вкратце кухню "распила бюджета" и системы откатов. Внезапно, в сентябре одиннадцатого года, Иванников застрелился. Впрочем, застрелился ли? На время, смерть хозяина внесла смятение в хитроумные планы Локтева. Но паника в семье, которую оставили в покое "органы" и прокуратура, успокоила Кирилла: он проникся лицемерным сочувствием к Тамаре Николаевне и Никите Савельевичу, и провел первую свою блестящую операцию, обезумев от сладости возможного куша и собрав воедино откровенную наглость! Узнав от своих новых приятелей, в следственных структурах, о предстоящем на днях обыске на вилле Иванниковых, цинично предложил матери и сыну сделку: якобы он знает, где в доме спрятано три килограмма героина, найдя которые, власти засадят Иванниковых и конфискуют дом. В обмен на изъятие наркотиков предложил подписать ему, Кириллу Даниловичу Локтеву, дарственную на дом. Тамара Николаевна лишилась дара речи и ее чуть не хватил удар, а Никита бросился на подлеца, но был остановлен верным Жмуром. В течение дня была составлена дарственная, дом перешел в собственность Кирилла, обыск был отменен в связи со сменой владельца, а мать с сыном выехали на постоянное место жительства во Францию, где, видимо, у Савелия Игоревича еще остались активы. Но с тех пор Локтеву не давали покоя огромные драгоценности, которые Иванниковы из дома, видимо, не вывозили - за этим Кирилл следил особо тщательно с момента предъявления обвинения хозяину. Перерыл все вверх дном, но ничего не нашел. Картины, кое-какой антиквариат, он успел уже себе присвоить. Оставалось ждать, когда из Франции вернутся мать и сын, за драгоценностями. За границей места хранения драгоценностей у хозяев не выпытать, силой их самих - в Россию не вывезти.

После отъезда Иванниковых за границу, Кирилл Данилович женился на дочери фээсбэшника, вышедшего на пенсию. Тестя сделал начальником своей охраны. Владимир Петрович так любил единственную дочь, Ларису, которая, в свою очередь, была безумно влюблена в Кирилла, что помогал зятю во всем, даже чувствуя криминальную составляющую деятельности Локтева. Чем тот успешно пользовался! Владимир Петрович жил один, жену сбил насмерть пьяный молодец, когда Ларисе было еще двенадцать лет. Несмотря на преимущественно мужское воспитание, Лариса росла очень женственной и нежной девушкой. Обычной внешности, среднего роста, она привлекала внимание непосредственностью и проницательным взглядом больших зеленых глаз. Светло-русые, вьющиеся волосы до плеч, слегка вздернутый маленький носик, мягкая улыбка, плавная замедленная походка показались Кириллу признаками покладистости и покорности, что и определило его выбор. Любил ли он Ларису? Он часто задумывался о том, но четкого ответа не находил - скорее был доволен выбором, нежно с ней обращался, баловал дорогими подарками, ни в чем не отказывал. Да многого Лариса и не требовала. Чувство бескорыстной любви Локтев испытывал только к деньгам. С тех пор, как стало расти его состояние, Кирилл начал приобретать золотые монеты: скупал их в банках, на аукционах, у коллекционеров в клубе. Постепенно, это его увлечение переросло в подобие страсти, даже не собирательства, а настоящего, осознанного коллекционирования. Он начал выменивать в клубе те золотые монеты, которых у него не было в коллекции, что-то покупал, изучал историю происхождения новых экземпляров, в одном из "закутков" своего кабинета заказал большой стенд, за пуленепробиваемыми стеклами которого, в красивых красных бархатных планшетах хранил свое собрание. Вот что Кирилл любил! Пожалуй, единственное на свете, к чему он относился с большим пиететом, что, в его понимании, и называлось любовью. Кирилл часто просиживал в кабинете перед своей коллекцией, любуясь монетами, и иногда чувствовал, что смотрит на желтые кружочки не как на драгоценный металл, а на произведения искусства. При всем при том, к картинам, антиквариату он был почти равнодушен.