Чтение онлайн

Мы смотрели друг на друга, но уже без тумана в голове и глазах.

— Я буду ждать на крыльце, и только попробуй не прийти, — спокойно произнесла я, отстраняясь. Посмотрела в окно, за которым уже окончательно стемнело. Зевнула. Раш поднялся на ноги и с улыбкой, на которую я, конечно, ответила, пожелал мне добрых снов, закрывая за собой дверь. 

Я, не шевелясь и даже, кажется, не дыша, прислушивалась к звуку его шагов по лестнице. Стоило им затихнуть внизу, я подскочила, намотала пару кругов по комнате, пнула стопку бумаги и немного успокоилась, созерцая мягкое приземление разлетевшихся листов. Рухнула на кровать лицом вниз.

Вот дура. И как я сразу-то не заметила? Мне было не все равно, что он обо мне подумает, мне хотелось его трогать, от его присутствие сердце заходилось неровным ритмом и мне хотелось быть для него особенной. Я утешала себя только тем, что никакого плотского интереса ни к кому конкретному я раньше никогда не испытывала, поэтому сразу и не заметила. Зато я теперь знаю, кем я хочу, чтобы Раш для меня был. Я хочу, чтобы он был моим мужчиной. От этой мысли я захихикала в подушку. Теперь я точно не хочу знать, сколько ему лет!

Я опять вспомнила его глаза, его разметавшиеся по моим коленям волосы и внутри полыхнуло. Я простонала в подушку. Хотелось его поцеловать! Вот зачем я хотела, чтобы он снял морок — я хотела его поцеловать! Никогда бы не подумала, что понимать свои чувства и желания может быть так сложно. Будто мне каждый день подкидывают новую дурацкую загадку, не разгадав которую я не смогу перейти на следующий уровень. И это игра, кажется, не закончиться никогда, она — бесконечные загадки человеческой души, своей и чужой. И выйти бы из этой игры, и жить себе спокойно, как раньше, но этого «спокойно» уже мало. И мне снова и снова надо решать эти загадки, а потом снова и снова приспосабливаться к ответам. И как я докатилась до такой жизни?

Я хочу, чтобы Раш был моим мужчиной. Ну тут все просто — надо сделать его своим мужчиной!

Думаю, перед другими женщинами у меня есть кое-какое конкурентное преимущество — я часть его сокровищницы, и он уже от меня в любом случае никуда не денется, что бы я ни учудила. Удобненько.

Я еще раз прокрутила в голове все, что знаю о драконьих сокровищницах. Драконы очень привязчивы; не любят расставаться с тем, что им дорого; хранят свое, как зеницу ока и психуют очень громко и с огоньком, если кто-то на их сокровища позарится. Вроде даже, так однажды началась война с одним из государств Содружества. Обычно, конечно, за такими красивыми историями о причинах бойни стоят геополитические интересы, но в данном случае речь шла о союзном государстве, с которым воевать было, мягко говоря, не с руки, но воевать пришлось, потому что распсиховавшаяся ящерица, у которой украли деревянную игрушку солдатика из сокровищницы, не оставила своим поведением никакого выбора.

В общем, если у меня не получится соблазнить его с первого раза — не страшно! Скорее всего, количество попыток у меня не ограничено! С этой мыслью я и уснула, предвкушая уже сейчас наше утреннее свидание.

Этой ночью Аррирашш не стучал задорно каблуками ботинок по каменным дорогам Высокого Города. Его шаг был почти неслышен, если не прислушиваться. Он скользил по теням, никем не слышимый и не видимый. Перекатывал плавно вес, не желая привлекать к себе внимания. Его лицо, скрытое мороком, было спокойно и не выражало никаких эмоций, как обычно бывало в моменты, когда внутри нарастало напряжение, и бурлило от невысказанных слов и чувств.

Мужчина вдруг остановился и уставился перед собой.

Конечно, связи драконов с людьми порой имели место быть, но очень, очень редко. Причин было множество, и хотя самой очевидной — той, что лежала на поверхности — было привитое с детства презрительное отношение к самой возможности поставить человека на равную ступень со старшей расой, вступить в близкую, пусть даже только физически, связь, все же сам Раш считал презрение — лишь защитным механизмом, призванным уберечь и самого дракона и все общество в целом. И хотя сам он с детства слегка выпадал из этой системы, неправильной он ее вовсе не считал.

Драконы очень ценят привычки. Возможно больше, чем любые другие разумные расы в мире. Драконы очень привязчивы не только к вещам, но и к живым существам, к местам, к обстоятельствам.

А люди такие хрупкие. Они живут — мгновение. Их чувства переменчивы. Их воля — абсолютна. Раша это безумно привлекало. Он обожал людей и иногда втайне благодарил Темную, что она создала таких невероятных существ. У каждой расы в мире были инстинкты — безусловные, неизменные реакции, которые должно было уважать, ведь избавиться от них невозможно. Дракон не мог не любить семью, потому что близкие магические источники вызывали сильную симпатию и привязанность — и защита членов семьи от опасностей была инстинктивной магической реакцией. Оборотень в период размножения находил по запаху подходящего партнера и независимо ни от чего очень навязчиво ухаживал, потому что звериные инстинкты требовали этого бескомпромисно. Продолжать можно было и дальше, и дальше.

Но только люди не имели никаких инстинктов. Не все из них это понимали. Но Собранием Ученых Существ это было доказано еще задолго до того, как Раш родился, и повторные испытания с большей выборкой проводились чуть ли не каждое столетие. У людей не было инстинктов. Единственным, что регулировало их поведение была их воля. Далеко не всегда свободная, но ее возможности порой казались просто безграничными. Поражающими. Ну Раша они точно поразили в самое сердце — до сих пор отойти не может.

Люди были самыми беззащитными и самыми в перспективе опасными существами в мире — пугало и первое, и второе. А еще они были единственной расой, которая с драконами не могла скрещиваться ни при каких обстоятельствах. Да-да, одним очень эксцентричным ученым из драконьего племени даже опыты проводились, пока об этом не узнали и не приговорили его к казни. Но эти опыты не привели ни к чему. Человеческая женщина не могла зачать от дракона; человеческий мужчина не мог оплодотворить драконицу. В общем-то, это и раньше было ясно, но подтверждения лишними не бывают.

Драконы, особенно знатные, ни при каких обстоятельствах, если они душевно здоровы, не посмотрят на человека, как на объект вожделения. Это вбито в головы с младых ногтей. Дракон, которого уличают в подобной связи, становится нерукопожатым. На Нижних Этажах Империи думают, что драконы просто берегут свое сердечко, которое привязывается так же быстро, как умирают люди. И это было правдой. В Верхней Империи думают, что просто брезгуют порочить себя связью с непонятными и бесполезными детьми Темной. И это тоже было правдой.

Но если смотреть отстраненно — был целый комплекс достаточно серьезных причин, почему дракону с человеком любовных связей лучше не иметь. И Раш никогда даже не пытался их оспорить. Даже смысла не видел. Он причин, почему не стоит строить близкие связи с людьми, знал даже больше, чем самые закостенелые блюстители традиций.

А ему, представителю правящего рода, даже думать о таком не стоит, даже на полсекунды. Он и не думал. Как бы он ни любил людей, на человеческих женщин он никогда не засматривался. Это даже звучало странно. Конечно, Арши понимал, что это просто потому, что его так приучили с детства, просто он вовсе не был бунтарем или борцом с системой. Иногда в нее не вписывался — да, но не оспаривал.

Наверное поэтому, пусть и вспыхнувшее всего на мгновенье и быстро задавленное, но все-таки желание взять ее в охапку, крепко поцеловать и… не так важно, что именно еще, но все-таки это желание, вполне мужское, ни разу не платоническое, своим появлением ударило прямо под дых. Выбило почву из-под ног и обескуражило. Конечно, нет в мире ничего невозможного, но как же сложно поверить, что люди тоже бывают женщинами! В отношении людей такая функция, как вожделение, у старшей расы просто отключена воспитанием.