Чтение онлайн

Но стоял и как будто до сих пор видел ее глаза, всматривающиеся в него. Этот вечно цепкий, одновременно равнодушно наблюдающий и полный абсолютно детского любопытства и восторга взгляд темных глаз, будто залезающий ему под кожу. Этот взгляд распугивал по холке мурашек, и хотелось ответить тем же — и он смотрел, слишком внимательно смотрел из-под морока при каждой встрече. А вдруг и он сможет залезть ей под кожу?

Он опять чувствовал ладонью ее плечо. Угловатое, не округло-мягкое, а острое, тонкое, как у подростка. Почему-то ему нравилось обнимать ее за эти совсем не мягкие плечи и он и не отказывал себе в удовольствии. Очень зря! Но сложно отказаться от этого забавного чувства диссонанса. Когда она лезет в каждую неприятность, которую только сможет найти, с непрошибаемой дурной уверенностью, что с нее все как с гуся вода, она кажется такой большой, даже как будто внушительной, яркой, что глаза слепит. А сидя в его объятиях совсем маленькая с этими своими острыми плечами. Даже смеяться хочется: ну как с такими маленькими плечиками можно быть такой уверенной в своих силах?

Его взгляд снова совсем не по-дружески цеплялся за мягкие округлости груди, не спрятанные за нижними рубахами, корсетами — такие близкие… И там, под ними, громко и неровно выстукивало ее сердце, когда то ли он поймал ее взгляд своим, то ли она — его.

Раш выдохнул и выкинул мысли об этом, в общем-то, незначительном эпизоде из головы. И все-таки пошел дальше, все так же тихо, стараясь не привлечь ничье внимание.

Он взрослый мужчина, его таким не проймешь. А чувства людей очень переменчивы, ничем не ограничены, серьезных чувств она ему и не демонстрировала, просто мимолетное желание.

Очень хотелось снова не прийти на рассветные посиделки. Дать себе время успокоиться. Но при мысли о том, что в этот раз Шура его так просто не простит, и кто его знает, чем может обернуться уже серьезная обида… По позвоночнику пробежала неприятная дрожь, и мужчина покачал головой. Нет, к рассвету он будет на привычном месте на крыльце Евиного дома, ждать Шуру!

У Энри в башне картина за день ничуть не поменялась. Это становилось уже привычным, а значит — не так било по нервам, расслабляло. Заставляло думать, что вроде все не так и плохо. Раш, вроде, и понимал это, но поддавался этому состоянию, ничего не мог с собой поделать. Он не готов был просто взять и сделать. И искал лазейку, лишь бы и не делать ничего. Такое состояние, когда оно очевидно для тебя самого — очень унизительно.

— Малыш, пожалуйста, обрати на меня внимание хотя бы на пять минут, — Арши улыбался, но очень устало. И Энри, хоть и нахмурил недовольно брови, а все таки отложил книжку и уставился на дядю.

— Я хочу похитить тебя отсюда и сбежать, — не давая себе возможности передумать выдал мужчина, — Что ты об этом думаешь?

— Ничего, — честно признался подросток, — Я об этом не думаю.

— Совсем-совсем? — уточнил Арши, постукивая по подлокотнику пальцами.

— Угу, — Энри кивнул и бросил взгляд на часы. Отсчитывал пять минут.

— А подумаешь? — Аррирашш обреченно посмотрел на мальчика, в чьих глазах не загорелось ни искры интереса.

— Если ты просишь, — он снова кивнул; помолчал немного, все так же глядя на часы, а потом спросил неожиданно, — Как у тебя с той девочкой дела? С Шурой. Уже называет тебя «мой милый дядюшка»?

Раш, конечно, не дернулся, не вздрогнул и вообще не шелохнулся. Выражение его лица не изменилось. Но внимательный Энри заметил, как мужчина застыл на мгновение, а потом чуть отвел остекленевшие глаза. К своему неудовольствие, Арши все-таки увидел искорки интереса в глазах племянника, но совсем не на той теме, которую ему сейчас хотелось бы обсуждать.

— Хочу знать, — заявил мальчик с той уверенностью, которая характерна только существам, не слышавшим отказа.

Ну вот теперь пусть услышит!

— Нет, — Арши поднял брови, все так же глядя куда-то в стену поверх головы своего собеседника, — Есть такое понятие — личная жизнь! Давай я тебе лучше расскажу, как дела у Евы…

— Я знаю, что такое личная жизнь, — перебил Энри, — но впервые слышу об этом от тебя. У вас что-то произошло? Что-то неловкое для тебя? Угадал? Ты поэтому не хочешь говорить?

Раш чуть скривился. Радоваться ему или нет? Наглый мальчишка практически прижал его к стенке, заставляя проговаривать то, о чем ему и думать не следует, и это не очень хорошо. Но он вроде повеселел и не смотрит больше на часы — а это замечательно…

— Я на секунду, — начал Арши, буквально выдавливая из себя слова, — Нет, даже на полсекунды! Кажется… Захотел ее поцеловать.

Лицо Арши окончательно окаменело, взгляд прикипел к каменной стене, будто там было что-то жуть какое интересное, в то время как Энри распахнул удивленно и глаза и рот, раскраснелся и воодушевился, требуя продолжения. Такой интерес мужчину сильно удивил.

— И ты ее поцеловал?! — спросил он.

— Нет, конечно, — фыркнул мужчина на абсурдное предположение, — Она же человек!

— Ну и что! — горячо возразил подросток, — Я читал пару книжек, где дракон так страстно влюбляется в человеческую девушку, что Отец-Дракон даже дарует ей долгую жизнь, которую они, конечно, проводят вместе! Ты так не хочешь?

Да, Раш, конечно, знал, что Энри не особо избирателен в литературе и читает все подряд, но так всерьез воспринять дешевый любовный роман с Нижних Этажей?

— Это немного не так работает… — неуверенно начал он, глядя в блестящие глаза внучатого племянника; глаза, которые наконец перестали стрелять в сторону циферблата часов.

— Я читал, как это бывает! — уверенно начал он, — Ты нравишься ей, она тебе, вы двести страниц разбираетесь в своих чувствах, спасаете мир, а потом женитесь и заводите детишек! Могу тебе еще и физиологически рассказать, как это работает…

— Вот не надо! — вскинулся мужчина с мольбой в глазах, — Не надо, милый, я знаю, как это работает! Но с людьми у меня детишек точно не может быть, а мир вроде и без нас ничего себе, существовал столько лет… И еще столько же просуществует без двухсот страниц сердечных страданий.

— Ну ты и зануда, — снисходительно улыбнулся подросток, — Если ты целуешься так же уныло, как рассуждаешь, то действительно лучше не целуй. А то двести страниц страдать будешь в одиночестве.

Арши прокашлялся, поражено глядя на Энри. Помолчал. Постучал пальцами по подлокотнику и, обиженно скривив лицо, сказал:

— Я и не собирался целовать. И страдать тоже. Страдать тем более. Что я мальчишка из-за такой ерунды страдать?

Энри зацепился взглядом карманные часы Арши и тут же снова выпал из разговора. Вся его легкость и язвительность испарились, он взглянул на часы, пробубнил что-то про то, что пять минут прошли и забыл про дядю.

Рашу ничего не оставалось, кроме как допить свой чай и закрыть за собой дверь Спящей Башни. 

Мужчина решил прогуляться по лабиринту, но практически сразу его выловил Первый Советник. Его лицо, сосредоточенное и с ноткой осуждения, не выражало радости от встречи. Нехорошо. Разве он не должен радоваться при встрече со своими любимыми саВаршами?

— Шарам, милый, ты чего-то не в настроении, я смотрю? — с почти искренним беспокойством спросил Аррирашш, улыбнувшись улыбкой доброго дядюшки, — Я могу тебе тебе чем-то помочь?