Чтение онлайн

Даймон торговался с ней минут десять, старуха косилась на Фебу и Марию и то качала головой, то начинала в сомнениях прикусывать нижнюю губу. Наконец она что-то проворчала и велела следовать за ней. Они прошли через кухню, вышли в тесный коридор, пахнущий табаком, и по скрипучей винтовой лестнице поднялись на второй этаж.

– До четверга, - неприветливо проскрипела старуха, указывая на ближайшую дверь, приняла у Даймона деньги и с шарканьем удалилась, оставив троицу в кромешной пыльной темноте.
– Сейчас принесу вам еды и полотенец. Грязи натаскали, водой залили, кто убирать будет...

– Скупердяйка, - прошептала Феба, когда бурчание и шаги стихли.
– Если не ошибаюсь, на эти деньги можно неделю жить в неплохой гостинице...

– За временем она особо не следит, - негромко отозвался Даймон.
– И слово держит. Поверьте, здесь более чем безопасно.

За указанной дверью была маленькая пустая комната с разбросанными на полу спальниками. В ней было прохладно, но в любом случае теплее, чем на улице или в тех же трубах. Феба бросила свои кинжалы на пол, потянулась и подошла к окну, дававшему какое-никакое, но все-таки освещение. Мария, подумав и все-таки поверив в слова Даймона о безопасности, стянула плащ. Шляпка осталась где-то в канале.

– А почему она сказала "До четверга"?
– спросила Феба.

– По понедельникам и четвергам друиды из резервации посещают городской рынок, - объяснил Даймон.
– И мы сможем уехать с ними.

"Мы". Мария не знала, радоваться этому или расстраиваться. Поэтому она не стала поправлять, вместо этого крепко обхватив себя руками за плечи. Из-за мокрой одежды прохлада вокруг превратилась в невыносимый холод.

– Вы живете в резервации? Так вы друиды?
– с некоторой опаской протянула лорелея и покосилась на свои кинжалы.

– Нет. Мы просто приписаны, - спокойно ответил Даймон.

– Так вот какого черта ты делал в той камере...

– Они обо мне не знают. Я не друид, но у меня нет индульгенции, - он умолк.
– Монна... Феба, да? А как вы оказались вместе с монной Марией у конторы?

– Ответ на этот вопрос может дать она. Эта идиотка прыгнула в канал, почти мне на шею, - Феба поймала Марию за воротник и легонько встряхнула.

– Я убегала от стеклянной фигуры, - обиженно проворчала девушка, вырываясь.

– Убежала, молодец, - хмыкнула лорелея.

– Творение Стеклодува опять преследовало вас?
– заволновался Даймон.

– Да. Но сейчас оно на дне канала... надеюсь. Когда мы уходили, оно было там.

Даймон на секунду задумался.

– Позвольте спросить: а что вы делали в канале, монна Феба?

Она удивленно на него покосилась и тут же хлопнула себя по лбу:

– Так я... а, ты же не видишь. Я из народа Лорелай, бледная ты рожа. Я хотела избежать досмотра, вот и пробиралась через канал. А уж куда и зачем - это вам все равно будет не интересно...

Разговор прервала старуха, которая принесла полотенце. Одно. Которое тут же отдала Даймону, а девушек отвела в соседнюю комнату, почти такую же пустую - из мебели был лишь старый диван, на котором лежали приготовленные им полотенца, белье и длинные ночные рубашки старомодного фасона - с длинными широкими рукавами и воротом под горло.

– Переоденетесь - спуститесь вниз, возьмете еду, - пробурчала старуха, выскальзывая в коридор.
– Придется тебе, рыжая, одежку поискать, как у тебя до сих пор руки-ноги не отвалились...

– А я закаленная, госпожа, но благодарю!
– отозвалась Феба, хихикнув в кулак. Переодевалась она, стыдливо отгородившись от Марии диванной спинкой.

Поздний ужин протекал в молчании. Мария силой заставила себя проглотить несколько ложек давно остывшего супа. А кусок тонкой лепешки все равно встал поперек горла, и она чудом не раскашлялась.

Даймон, к ее безмерному удивлению, ел сам. Медленно, зато аккуратно, и ни разу не пронес ложку мимо рта. Его способность есть самостоятельно поставила Марию в тупик.

И не ее одну.

– Ты точно слепой?
– подозрительно осведомилась Феба, с минуту понаблюдав за ним.

– Мне снять повязку, чтобы вас убедить?
– уточнил Даймон. Без тени насмешки.

– А сними, - лорелея прищурилась.

Даймон пожал плечами, отложил ложку, развязал узел белой ленты и откинул волосы со лба.

Глаза у него были немного оттянутые к вискам, как у уроженцев Мареа. Ресницы густые и пушистые.

В следующую секунду он поднял веки. И Мария едва удержалась от крика.

Глазных яблок не было. Вернее, были, но назвать это глазами язык бы не повернулся: между подрагивающих ресниц плескалась мутная молочная белизна.

– Твою ж ма-а-ать...
– Феба присвистнула.
– Жуть какая... и на бельма не очень-то похоже. Надеюсь, это не заразно и лечится?

– Могу уверенно ответить только на первую часть вашего вопроса - это не заразно, - Даймон вернул повязку на положенное ей место.

Остаток ужина прошел в молчании.

Мария, поев через силу, согрелась под тяжелым одеялом быстро, но уснула далеко не сразу: мешала сама усталость и тупая ноющая боль. Болело все тело, в горле началось противное намекающее царапанье. Ко всему прочему, не давала покоя мысль о том, что все-таки будет дальше.

Я вообще не должна здесь быть. Я должна найти отца и сестру, а не... и Даймон... Ему вообще бы сидеть дома. Но он пошел со мной, и сидеть бы ему в инквизиторской тюрьме, если бы не мы с Фебой...

Как оказалось, что я должна о ком-то заботиться?.. Не знаю.

Всю сознательную жизнь - Клариче. А сейчас он. Клариче хотя бы знала, куда идти и что делать, а он... нет. Значит, я за него отвечаю.

Интересно, это ответственность за того, кто беспомощнее меня, или уже привычка?

Наконец она задремала.

Зато Даймон не спал. Если бы он мог видеть, он бы задумчиво пялился в потолок. Читать слова мыслей он не умел, но общую суть лихорадочных метаний Марии уловил, как и ее охрипшее тяжелое дыхание. Ее сон то крепчал, и наконец ей становилось тепло, то слабел и истончался, обрываясь и возвращая ее в стылую комнату.

Еще его беспокоила женщина. Ему не встречались лорелай, поэтому, не имея возможности ее рассмотреть, с почти детским любопытством он прислушивался. Голос у нее был молодой, звонкий, как и ее порой грубоватые слова, напоминающие быстрый поток воды, движения не разрывали воздух, а плавно рассекали. Сейчас она спала - единственная в комнате, на удивление крепко и спокойно. И от ее снов тянуло прохладой речной воды.