Чтение онлайн

empty-line />

Когда Мику наконец разрешили покинуть боль­ницу, он чувствовал себя как зверь, выпущенный из клетки. Ему стоило немалых усилий оставаться в этих стенах до завершения обследования, но здра­вый смысл позволял как-то держать себя в руках. Теперь же, удостоверившись, что никаких внутренних повреждений нет, он полетел домой как на крыльях.

Ночь оказалась ясной и морозной, на вызвез­дившемся небе висел серебряный серп луны. Оста­новив машину на заднем дворе, Мик помедлил, прислушиваясь к тишине вокруг. Ни звука, только протяжные завывания ветра. Погода была явно под стать его душевному состоянию.

Там, в доме, его ждала женщина, и совесть Мика была не спокойна. Сегодня утром он ушел, лихо пообещав, что целым и невредимым вер­нется домой к ужину. Время ужина давно уже прошло, а из разговора с Мэнди перед отъездом из больницы он понял, что Фэйт не находит себе места от беспокойства.

А-а, черт! Эта женщина вошла в его жизнь всего несколько дней назад, так по какому же праву она позволяет себе так тревожиться за него? Впро­чем, он понимал, что, поменяйся они ролями, он бы беспокоился о ней не меньше.

Мик с трудом вылез из машины. Вроде бы ерунда, так, ребра немножко помяты, но стоило ему нагнуться — и боль становилась адской.

Как и вчера, ужин ждал его возле микроволно­вой печи, на этот раз в миске из тугоплавкого стекла. Только Фэйт не появилась на кухне, как вчера, за что Мик в душе был ей очень благодарен. Доев тушеное мясо, Мик погасил свет на кухне и поднялся наверх. Годы все же берут свое, подумал он, что бы ты там ни говорил, Мик Пэ­риш. Прежде ты не возвращался домой таким раз­битым и изможденным. Ведь если не считать это­го дурацкого выстрела, дело было плевое, не чета тем, которые тебе доводилось выполнять раньше.

Еле удерживаясь от того, чтобы не застонать, Мик стащил с себя рубашку, но когда сел и собрал­ся снять ботинки, то понял, что ни согнуться, ни шнурки развязать он не в состоянии. После пер­вой же попытки наклониться пришлось отказаться от своих намерений. Покрывшись холодным потом, он выпрямился и с отчаянием подумал, что, конечно, можно лечь и в ботинках, тем более что и раньше с ним такое случалось, но что на свете может быть хуже, чем проснуться в постели в уличных ботинках?

Легкий стук в дверь всполошил его: очевидно, Фэйт все-таки услышала его приглушенное кряхтение.

— Мик, я надеюсь, ты в порядке?

— В полном, о Дочь Луны. Полнее не бывает.

В ту же секунду Мик пожалел о своем сарказме, потому что дверь неуверенно приоткрылась. Затем в нее робко пролезла голова, и, лишь убедившись, что Мик не спит и сидит в кресле, женщина ре­шилась переступить порог.

— Я услышала звуки, похожие на стоны,— испытующе промолвила Фэйт.— Тебе не нужна помощь?

А-а, черт, подумал Мик, в конце концов, раз уж она здесь, пусть поможет мне раздеться.

— Я никак не могу дотянуться до шнурков,— признался он.

— Боже, они же тебя всего перевязали! — всплеснула Фэйт руками и шагнула к нему. Мысль о том, что Мику нужна помощь, заставила ее забыть о робости. Белые, свежие бинты, казалось, светились на его смуглой атлетической груди.— Дышать-то хотя бы можно?

— О, с этим никаких проблем! — воскликнул Мик, с тревогой отметив, как хороша сейчас Фэйт в своем красном махровом халате и пушистых в тон тапочках. Волосы ее были распущены, на щеке еще виднелся отпечаток подушки.

— Извини,— тут же сказал Мик.— Я, кажется, разбудил тебя?

— Ерунда,— отмахнулась она и, опустившись па колени, начала расшнуровывать его ботинки. Давалось ей это нелегко, потому что руки дрожали, а в голове вертелась мысль, что вот он — рядом, обнаженный по пояс, беспомощный и покорный ей.

Мика ее близость взволновала не меньше, но он постарался отогнать от себя это наваждение.

Фэйт наконец справилась со шнурками, и Мик тут же отшвырнул ботинки в угол.

— Спасибо,— буркнул он.

Не поднимаясь с колен, Фэйт улыбнулась ему.

— Ты ведь обещал мне быть дома к ужину, Мик.

Мик с трудом удержался от ответной улыбки.

— Обещал,— признался он.— Полагаю, мне следовало бы извиниться, что я не сдержал слово.

— Извиниться? — Фэйт отрицательно мотнула головой.— Не надо мне извинений.

Она порывисто встала, и Мик, намеревавшийся было брякнуть что-то грубое, вдруг непроизвольно обнял ее за талию. И вот уже она стояла перед ним, а он, не удержавшись от искушения, прижался ухом к ее круглому животу. И почти тут же почув­ствовал легкий толчок.

— Она меня сегодня с ума сводит,— в порыве доверия призналась Фэйт.— Елозит и елозит, непо­седа этакая.

— Она? В каком смысле она?

— В самом прямом. Не сомневаюсь, что это девочка.

Мик ощутил еще толчок, и в это самое мгновение рука Фэйт ласково взъерошила ему волосы.

— Мик! — дрожащим голосом прошептала она.

— Гм?

— Я тебе так благодарна. Мне так не хватало человека, который разделил бы со мной мою ра­дость...

Мик поднялся, и ее рука соскользнула с головы на его обнаженное плечо.

— Фэйт,— начал он и замолк, не зная, что и сказать. Она была слишком близко от него — непозволительно близко для человека, выбор которого — уединение, и ее белые нежные пальцы мерцали на смуглой коже его плеча.

— Мик,— срывающимся от волнения голо­сом вымолвила Фэйт.— Мик... У меня такое стран­ное чувство...— Она вся дрожала, ноги ее подкаши­вались.

В ту же минуту он обвил ее своими силь­ными руками.

— Что случилось? — хрипло прошептал он.— Тебе дурно?

Но в ту же секунду Мик понял, что ее слабость и дрожь не имеют никакого отношения к здоровью. Как зачарованная, Фэйт смотрела на свою руку, медленно двигающуюся вдоль его обнаженного плеча.

— Ты такой горячий,— дрожа, пробормотала она.— И такой красивый... Я...

Да он и сам чувствовал себя не менее зачаро­ванным — этой теплой, шелковистой кожей жен­щины, ее спутанными прядями волос, похожими на блики лунного света на воде, этим нежным благоуханием, исходящим от ее тела.