Чтение онлайн

Если, конечно, я не хочу остаться без сердца.

— Блядь! — выдыхает громко.

Оргазм, точно вспышка, ослепляет нас. Лечу опять на постель в мощных судорогах, затем прогибаюсь. Кожу на бедрах и животе согревают теплые капли семенной жидкости. Где-то в мозгах проскальзывает пьяная мысль, что он все-таки успел.

Не обманул.

Наслаждаюсь моментом единения с ним, прикрываю глаза, послушно переплетаю наши пальцы.

— Хочу в тебя кончить. Безумно, лисенок, — шепчет у самых губ, но я с трудом разбираю слова. — Блядь, какая же ты…

Это сон или нет?

— Нельзя, — бормочу рассеянно и поглаживаю по влажным прядям.

Думать о том, что будет дальше, не хочу. И о той надутой королеве красоты тоже.

Кем бы она ни приходилась Саше.

— Поздно, лисенок. Здесь все принадлежит мне, — охаю, когда он неожиданно и дерзко кусает за сосок и поднимается выше к шее. — Продолжим?

— Опять?

Он виагры пережрал, что ли? Откуда столько энергии? По статистике у мужиков не больше раза или двух за ночь!

— Снова, — лукаво хохочет, и я понимаю, что высказала свои мысли вслух. — Поверь, я не другие мужики.

Кажется, последние слова Саша произносит с плохо скрываемой ненавистью. Будто ревнует меня к каким-то воображаемым мифическим существам мужского пола. Не успеваю спросить, потому что погружает язык в мой рот и заставляет утонуть в сладких волнах удовольствиях.

Вздыхаю, отдаюсь полностью завораживающим чувствам. Где-то на задворках странное беспокойство царапает затылок. Но я не обращаю на него внимания. Крепче прижимаюсь к Саше и кричу от неожиданности, когда он отрывается от меня, чтобы укусить за шею.

— Саша!

— Помечаю собственность, — мурлычет довольным тоном, затем добавляет задумчиво: — Хочу сзади.

— Са…

— А я говорил, Розочка, что отпускать дочь в Москву нельзя! Ты посмотри, а! Этот чернявый уже язык ей в кишки засунул! — раздался знакомый рев со стороны входа, и я с ужасом оторвалась от Саши, чтобы увидеть за его спиной взбешенного папу.

Упс.

«Бойся своих желаний» — не зря же говорят умные люди.

Едва я растворился в плену апельсиновых облачков и подумал, что хорошо бы видеть лисенка каждый день, как на шахматной доске выросли две незапланированные фигуры.

Теперь рассеянно наблюдаю за напряженной суетой Марины у плиты. Красная, как сваренный рак, она косится то на меня, то на родителей. Из-за чего покрытые веснушками щеки вспыхивают с новой силой.

— Чем вы занимаетесь?

Роза Антоновна поправляет уложенные в высокую прическу рыжие кудри и нарушает гнетущую тишину.

Не удержавшись, хмыкаю и передергиваю плечами. Забавно слышать рядовые вопросы после того, как получил по морде. Буквально за пару секунд до обвинений во всех смертных грехах с угрозами подать заявление за изнасилование.

Между попытками уйти от праведного гнева сопящего Артема Денисовича, проверкой барабанных перепонок на гибкость и конкурсом одевания на скорость — подумал, что рановато для знакомства с родителями. От прошлого толком не отошел. А здесь новеньких, тепленьких подвезли. Даже горяченьких.

Папаша Марины сидит на стуле напротив меня. Едва не подпрыгивает от негодования и бурлящей внутри ярости, подобно кипящему на плите чайнику. Ее мать то и дело пытается испепелить нас взором.

Теперь я знаю, откуда у Марины этот фирменный уничтожающий взгляд потрошителя. Потенциальная теща, не щадя, режет мои бренные останки острым взором. Как забитого ногами поросенка на ужин.

Но все равно замечаю интерес в серых радужках, когда отворачиваюсь. Он просвечивается сквозь рыжие ресницы.

Конечно, я понравился. Просто она строгая. Педагог, например. Меня буквально стащили с Марины. И сей факт немного мешает принять мою неземную красоту и обаяние, как объекта любви ее дочери.

— Ивенты, — цокаю, а когда ловлю вспышку непонимания, поясняю со вздохом: — Корпоративы, праздники, организация публичных мероприятий.

— В общем, клоун, — фыркает Артем Денисович, затем презрительно выгибает бровь. — Солнышко, а это точно наш жених? Приличнее ничего не валялось на той помойке?

— Тема, — строгий взгляд отпускает удавку на шее и гневно мечется в сторону противно хихикающего отца Марины.

— Что? Нет, чернявенький, я что-то не так сказал? Тогда поправь старика, чай не чужие люди. Я же открыт к обратной связи. Продвинутый. Вот у меня левый фидбэк, вот правый, — поочередно сжимает пудовые кулаки, а сам с трудом сдерживает утробное рычание. — Всегда готов, как говорится.

— Все так, Артем Денисович.

Рядом пыхтит Марина. Заключаю ее в кольцо рук и под гневное сипение чмокаю кудрявую макушку.

— Девочки часто выбирают мальчиков, которые похожи на их отцов, — поглаживаю тонкую талию. — Да, лисенок?

— Где кольцо, жених?! — рявкает Артем Денисович, вскипяченный до цвета вареной свеклы. — Не наскреб?

— Рука не поднимается без благословения.

— А вот член прекрасно функционирует.

— Марина не жалуется, — цыкаю в ответ и хитро щурюсь.

— Ах ты сучок! Сейчас я тебе покажу, кто здесь не жалуется! — шипит Артем Денисович и подпрыгивает с места.

— Папа, Саша, пожалуйста! — стонет Марина и обреченно прижимает ладони к лицу. — Я так больше не могу. Достаточно. Пап, мам, дело в том, что…

Молния понимания пригвождает к месту. Ибо она сейчас все выложит как.

Не, не, не.

Хватит с меня того, что Марина пылает от стыда как спичка. Хотя ничего противозаконного или противоестественного мы не делали в ее спальне. Все было по согласию. Поэтому шестеренки в мозгу крутятся со скоростью света до вспышки мультяшной лампочки.

Накрываю ладонью распахнутый рот и под изумленные взгляды констатирую:

— Что? Все верно, я не сделал предложение. Но собирался. Сегодня. Готовил сюрприз для Марины, а вы все испортили, — тяжело вздыхаю с видом оскорбленной невинности, пока моя девочка ошеломленно пялится на меня. — Есть кольцо. Подождите.