Чтение онлайн

Блядь.

Блядь, блядь, блядь!

Картинка срастается воедино. Наша с Мариной ночь, беременная Аня, Лика с недомоганием. Вот что мне не дает покоя последние недели! В ту ночь мы не предохранялись с Мариной. Совсем. А если у нас все получилось?

— Саша? — опасливо пищит в трубке. — Я тороплю события, да?

— Милая, не сейчас. Хорошо? — нервно царапаю запястье. — У меня возник срочный вопрос. Очень важный. Я перезвоню.

Нужно поговорить с подругами. Аккуратно. Ничего нового Аня с Леной мне не расскажут, но в процессе диалога может быть натолкнут на какие-то мысли. Не звонить же Марине с требованием сделать тест.

Еще не хватало. Мы разошлись по ее желанию, и я не собираюсь лезть туда, где на хуй не упал. Но если у нас ребенок, я должен об этом знать. Марина обязана рассказать. Не через пять лет, как Аня Жене. И не как Лена Олегу, когда толком ничего не исправишь.

Пока я не натворил глупостей.

Пока она их не натворила.

— Мариш, да ты не суетись. Я сам.

Папа осторожно отодвигает меня от недовольной курицы, у которой я пытаюсь забрать насиженное яйцо. Перьевой шар, надувшись, грозно смотрит на нас исподлобья. Того и гляди клюнет и до кости дырку пробьет.

Вчера, например, курица вместе со своими подружками чуть не выклевала мне глаза, когда я зашла в сарай их покормить. Так и не простила мне украденное давеча яйцо из насеста, пока она принимала водные процедуры.

— Пап, все нормально. Я так сто раз делала.

— Лючия особенная курочка.

— Ты назвал курицу Лючией?!

— Да. А вон ту с белой манишкой, видишь? Это мадам Паниковская. Первая жена месье Паниковского.

— Того крикливого петуха, которого вы недавно отправили в суп?

При слове «суп» местная пернатая организационная преступная группировка дружно поднимает головы. Подозрение в их маленьких глазках граничит с желанием превратить нас клювами в фарш.

Невольно вспоминаю Аню и вздрагиваю.

Не то чтобы будущая жена Евгения Александровича тоже курица, но пернатый и клювастый ген там точно есть.

— Давай, — папа подталкивает меня к выходу, когда взбудораженный курятник начинает грозно кудахтать и расправлять крылья, — медленно иди к двери.

— Я не уверена, что успею, — с сомнением тяну, понимая, что скоро получу еще парочку травм.

— А ты лапками быстро шевели, щеночек. Как будто за тобой медведь гонится!

Едва куры бросаются в бой, я с визгом несусь к выходу и вылетаю из сарая. В груди грохочет сердце, перед глазами скачут цветущие яблони, вишни и кусты сирени. Продираюсь сквозь них по дорожке к дому. Ничем не защищенную нещадно припекает краснодарское солнце, которое в станице особенно лютое.

В нашем Прикубанском округе обычно чисто, тихо и уютно. Частный сектор, охраняемая зона. Но большинство домов к сезону сдают, и местный покой разбавляется пьяными песнопениями вперемешку с пыхтением чужих задниц в огородах.

Модный экотуризм, елки-палки.

Папа тоже им увлечен. Для этого к нашему двухэтажному дому сделал еще две постройки для проживания гостей. Условия минимальные: кровать, душ, телевизор, кондиционер, тапочки, халаты. Все как в гостинице, но цена существенно ниже. Из развлечений — огородные будни сусликов-копателей, экскурсии по Краснодару и хождение на пляж.

В пять утра корову выведи на постой к пастуху и катись куда хочешь. Три раза в неделю: прополка, полив, помощь на грядках. Все гости уезжают счастливыми до соплей, отдохнувшие, загоревшие до черноты и с полными пакетами маминых солений.

В этом году они тоже позвали гостей, но их планы нарушил мой приезд. Пришлось перекраивать даты, поскольку папа в срочном порядке поехал меня встречать.

— Мари-и-иш!

Вздрагиваю на мамин крик, затем плетусь в сторону дома. У нас красивый и современный коттедж, но в нем чего-то не хватает. Не знаю чего. Смотрю и постоянно вспоминаю роскошный деревянный дом, спрятанный посреди бора в тишине полудикого леса.

И его хозяина, который разбил мне сердце…

— Иду, мамуль. Там на папу опять куры напали.

— Вечно возле твоего папы какие-то куры.

Выдавливаю через силу улыбку, когда забегаю в дом, наполненный ароматами выпечки и жареного мяса. Божественная прохлада от кондиционера приятно остужает перегретую кожу под тонким слоем хлопка. Желтый сарафан не спасает ни от жары, ни от палящих лучей безжалостного солнца.

— Опять без крема выскочила, — цокает мама, глядя на мои покрасневшие плечи. — Марин, ну ты чего.

— Да, отвыкла, — качаю головой.

Встряхиваю волосами, которые всего за несколько дней пребывания в родном городе выгорели до светло-рыжего оттенка. Иногда папа в шутку сравнивает их с апельсиновой кожурой или цветами подсолнуха. А потом смеется и зовет лисенком.

Каждый раз внутри екает, когда я вспоминаю, кто еще так говорил.

Саша.

— Помочь?

Киваю на разложенную посуду. Есть не хочется, только пить. Потому двигаюсь к красному холодильнику в поисках припасенного графина с водой и лимоном. Через пару минут бокал, наполненный живительной влагой, приятно холодит ладони.

Вздыхаю, прикрываю на секунду глаза и вновь открываю, ощущая, как мама пристально смотрит.

— Ты не помогай, а прогуляйся лучше, — укоризненно сдвигает брови.

Ежусь, куксясь от ее предложения.

— Мам…

— Малыш, засиделась уже дома. Скоро гости прибудут, помогать начнут. Так и будешь в комнате томиться до старости? В люди выходи. Пробегись до магазина. Или на пляж. Чего зря приехала, что ли?

— Но помощь… — мямлю глупо, на что получаю грозный рык.

— Маринка! Мы с папой не старые. Справимся. Тебе развеяться надо, а не возле наших боков тереться, — цыкает напоследок и отворачивается в тазу с тестом.

Вздыхаю, ставлю стакан и подхожу ближе. Мамина прямая спина четко намекает, что любой спор не имеет смысла. Поэтому я просто обнимаю ее, прижимаю крепче в поисках душевного тепла, которого лишилась по приезде из Москвы.

— Мам…

— Марин, — она сжимает мои пальцы, — от себя не убежишь. Ты же это понимаешь?

Понимаю. Но сейчас я не готова вспоминать, переживать и думать о прошлом. Не о том прошлом, где остался Саша с его лживыми признаниями.

— Телефон так и молчит, мам, — тихо шепчу со слезами на глазах. — Ни разу не позвонил. А в новостях вовсю трубят про скорую свадьбу. В социальных сетях фотографии его и этой Лики. Что я должна думать?