Ты - Моя Вера
Шрифт:
– О, Господи! Почему ты мне раньше об этом не сказал?! — в ужасе охнула Анна и отшатнулась на несколько шагов назад.
– И что?! Зная это, ты бы и дальше настаивала, чтобы наш брак стал настоящим?! Что-то я сомневаюсь! — горько усмехаясь, Стас тихо рассмеялся. — Ты бы вмиг сбежала от меня… Я не мог этого допустить. Да и какая теперь разница?! Что было, то было.
– Я… — Анна растерялась после его признания. Она не знала, что сказать. В комнате повисла леденящая тишина. Так он и думал. Никто в здравом уме не согласится жить с человеком, кровь которого отравлена.
– Этот ребенок в принципе не должен был родиться! — воскликнул он, опершись стиснутыми кулаками о столешницу. — У него изначально не было шансов. И, честно сказать, я мечтаю, чтобы он побыстрее умер. Потому что, как по мне, это гуманнее, чем заставлять его страдать. Ладно, это сейчас он маленький. А дальше? Что за жизнь его ждет? Ты об этом думала?!
– Он будет находиться в кругу семьи, близких ему людей, он будет чувствовать себя любимым. И это главное! — упрямо настаивала его наивная девочка.
– И что?! Ты действительно думаешь, что этот малыш хоть когда-нибудь будет счастлив?! Что это за жизнь, Аня?! Овоща?! Хоть на минуту оставь свою доброту где-нибудь в стороне и подумай! От него даже родная мать отказалась, не выдержав… И, по правде говоря, я не могу ее в этом винить!
– Не все люди готовы принять особенных детей, но это еще не значит, что… Да, будет нелегко. Я это прекрасно осознаю. И… — лепетала жена, но уже несколько неуверенно.
– Настя должна была следить за ним еще пару лет. За границей я нашел реабилитационный центр. Там ему обеспечат необходимый квалифицированный уход. Я просто думал, что с родной матерью на начальном этапе ему будет лучше. Что ж! Я ошибся. Значит, он отправится туда раньше!
– Нет! — выкрикнула она, скрестила руки на груди и с вызовом вздернула подбородок. — Я его не отдам! Он будет жить с нами!
– Аня! Очнись! Ты готова угробить свою жизнь, чтобы ухаживать за больным ребенком?!
– ДА! — выпалила она на одном дыхании. — Я откажусь от гастрольной деятельности. Мне все равно не особо нравилось выступать. Я больше люблю сочинять музыку. И мы наймем квалифицированную няню, она будет мне помогать ухаживать за Мишей.
– Ты откажешься от своей мечты, чтобы следить за ребенком, который мало того, что… так еще и не твой?! — от удивления челюсть Стаса поползла вниз, а глаза округлились. Она обманывает себя. Его славная девочка просто пожалела маленького больного мальчика. Аня до конца не осознавала, на что подписывается. — Я тебе не позволю!
– А я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! — закричала она. — Мой брат был аутистом. И знаешь, мой отец никогда не согласился бы его отдать чужим людям на воспитание! Они с матерью…
– Так я не твой отец, Аня! — рявкнул Стас. — Мне жаль тебя разочаровывать, но если ты все это время видела во мне своего благородного папочку, то у нас с тобой большие проблемы…
– Ты только сейчас заметил, что у нас проблемы, Стас?! — криво усмехнулась Анна, вскинув руки в стороны, — Я даже не знаю, что меня больше злит… То, что ты изначально не рассказал мне о диагнозе своих родителях, завел ребенка на стороне и умолчал об этом! Или то, что ты с легкостью готов отказаться от Миши!
– Отношения с Настей у меня закончились, как только у нас тобой все закрутилось, — Стас попытался объяснить. — Она забеременела до этого момента! Я тебе не изменял! Я о ребенке узнал, когда уже было поздно делать аборт и…
– А почему я должна тебе верить?! Ты столько лет скрывал от меня сына! И, знаешь, что…
– Не смей… — зашипел он, прекрасно осознавая, к чему она вела. Судя по тому, как ее трясло, как лицо исказила гневная гримаса от острой обиды, а в глазах стояли жгучие слезы — у Стаса не осталось никаких сомнений в том, что именно последует дальше.
– Я думаю, нам стоит пожить отдельно! — выплюнула жена ему в лицо и мгновенно выбежала из кабинета.
“Смотри, сынок, и запоминай, все бабы шалавы и подлые твари. Все предательницы. Все до единой. С ними только так и нужно!” — гоготал отец Стаса, продолжая свои чудовищные пытки над бедной матерью. В голове мгновенно всплыла жуткая картина, а изнутри сильным вулканом взорвалась губительная ярость, проникая в каждую клетку его тела. Нечто, безжалостное и кровожадное, то, что он всеми силами столько лет пытался скрыть и удержать взаперти, стремительно вырвалось наружу. В глазах потемнело от неистовой ярости, пальцы сами сложились в стальные кулаки. И он, как зомбированный живой труп, одержимый демоном, выскочил вслед за женой. Неожиданно на лестнице ему перегородила дорогу Армине, которая, видимо, все это время подслушивала их разговор за дверью. Женщина, схватила его за грудки и затрясла.
– Я знаю этот взгляд! Очнись, Сурен! Не смей! — взмолилась она. — Прошу тебя, сыночек, услышь меня! — Армине плакала и хлестала его по щекам, пытаясь достучаться до той адекватной части его сознания, которая мгновенно оказалась вытесненной. Человеческой части…
– Я не позволю тебе ее и пальцем тронуть! Хочешь до нее добраться, тебе придется поднять руку на меня! — кричала заплаканная Армине. — Сыночек, не надо, умоляю тебя!
Ее пронзительный умоляющий голос… Точно такой же, как в тот злополучный час, когда восьмилетний Стас решил раз и навсегда прекратить зверства отца. Он вспомнил! Тогда голос Армине помог ему прийти в себя, осознать, что он натворил и остановиться. Вот и теперь, мольбы, по сути, чужой ему женщины, заменившей ему родную мать, заставили его, нет не избавиться, а на мгновенье вернуть затуманенное, одержимое сознание. Он в ужасе дернул головой, изумленно взглянул на Армине, отрешенно опустил голову вниз и увидел сжатые кулаки. Ногти врезались в кожу до крови. Одна капля потекла по ладони, и, стекая, упала на белоснежный ковер, оставляя алый развод.
– Что я сделал?! — как робот отчеканил он, прикрыв глаза и до боли зажмурившись. Безумная паника захлестнула его с головой. Он боялся услышать, боялся представить, что он мог бы натворить, находясь в подобном гипнотическом состоянии не человека, а машины для убийства.
– Еще ничего! Ничего! Не успел! Сурен, умоляю тебя, уезжай от греха подальше! Сыночек… — Армине упала на первую ступеньку, и, прикрывая рот рукой, зарыдала: — Господи, да за что нам такое наказание?!
Стас резко развернулся, выскочил из дома, сел в машину и направился прямиком в аэропорт…
– Я хочу красный и желтый! Красный и желтый! — услышал Волков голос ребенка, когда вернулся домой через три месяца, проведенных в Швейцарской клинике.
Первое время он держал связь исключительно с Кареном. Стасу удалось не только поправить свое психическое равновесие, но и испортить жизнь одной черноволосой суке. Сутенер Насти за отдельную плату с радостью предоставил видеозаписи, на которых четко видно, как она развлекается в компании богатых клиентов. Эти записи отправили ее жениху, который мгновенно стал для Насти бывшим. Неблагодарная дрянь тут же спохватилась и стала разыскивать Стаса. Только было уже поздно. Подаренные квартиру, машину и дом у нее отобрали. Естественно, деньги, полученные за отказ от ребенка, у нее быстро закончились, а другого спонсора она лишилась. В слезах Настя падала на колени перед Кареном, умоляя связаться со Стасом и вернуть ей ребенка. Она даже попыталась снова заявиться в особняк. Но предупрежденная охрана остановила Настю прежде, чем ее заметила Анна. Девушке подробно объяснили, что ни ребенка, ни денег она больше не увидит. Более того, лучше бы ей убраться подобру-поздорову из столицы и не тревожить семью Волковых. Дальнейшая судьба матери его сына Стаса не интересовала.
Прилетев в Швейцарию, и начав обычный курс лечения, он погибал от мучительной безысходности. Ему придется вычеркнуть Анну из своей жизни. Как бы он не противился, какую бы адскую боль не причиняла лишь одна мысль о расставании с его сладкой девочкой, им жизненно необходимо расстаться. Стас обязан защитить Анну от него самого. Вернее, от той ужасной чудовищной части себя, с которой она никогда не сталкивалась. Если бы Армине чудом не удержала его, если бы маме-джан не удалось достучаться до Стаса в тот момент, когда он за себя не отвечал, произошла бы страшная трагедия. И Волков был первым, кто бы не смог пройти заново все девять кругов его личного Ада…