Чтение онлайн

Полтора месяца я погружена полностью в работу. Мой четвертый класс не дает мне хандрить. Каждый день в нашем коллективе происходят увлекательные вещи. Дети еще, а уже влюбляются, конкурируют, ссорятся, мирятся.

Как же интересно наблюдать за ними со стороны!

Да, они еще малы, но проецируют отношения взрослых на свои детские. И я понимаю, что нет маленькой жизни и большой. Я возмущаюсь, когда слышу из уст коллег фразу: «… бла-бла-бла в большую жизнь». Да нет ее, большой жизни, и маленькой нет. Есть одна жизнь. Здесь и сейчас. И проживать ее нужно, как будто это последний день.

Кто это сказал? Адмирал Макаров, кажется, может, другими словами, но смысл тот же.

И проблем нет больших и маленьких. Все важные и их нужно решать.

Это я так на работе думаю, когда дело касается моих учеников, а вот в своей личной жизни порядок навести не могу.

Пару раз ходила на свидание с Лешей. Но уже на первом, когда мы пошли в кино, я поняла, что мне с ним не интересно. Он не интересует меня как мужчина. Мне неприятны его касания. И когда он попытался придержать меня за талию на входе в кинотеатр, я так дернулась, что самой стало стыдно. А на втором свидании в кафе просто извинилась и попросила больше меня не тревожить.

А вот Танины звонки мне не давали покоя. И мне даже пару раз показалось, что за кадром покашливал не Саша, а Миша. Но мало ли, они же братья, и очень похожи между собой, хоть и двоюродные. Пусть лучше показалось, потому что такую подставу я не прощу даже сестре. Но… простила, еще как простила.

Мы разговаривали с Таней по видеосвязи. Саша поздоровался и укатил в кухню «водички попить». Мне послышалось, что в их дверь позвонили. Таня отвлеклась, глядя мимо камеры, а потом вдруг на весь экран нарисовалось Мишино лицо.

Я чуть не задохнулась! Сердце так рвануло в грудной клетке, хорошо, что я успела повернуть в сторону телефон, а то кто знает, что увидел бы Миша в телефоне. Мое перепуганное лицо.

Но его сдержанное «здрасьте» будто запускает во мне какие-то механизмы, и вечером я вытаскиваю Мишин номер из ЧС. Держу телефон в руках, словно древний артефакт и колдую над ним.

«Ну услышь меня, почувствуй, я хочу с тобой поговорить, всего лишь услышать твой голос. Хоть ты и сволочь неверная, и ничего не предпринял за эти полтора месяца, чтобы вернуть меня, но я все равно все про тебя знаю: как ты тащишь на себе фирму, престарелых родителей, еще и Саше с Таней помогаешь.».

Я даже ревновать начинаю Таню к Мише. А Мишу к Тане. Не слишком ли они задружили? А если учесть, что Миша первый стал встречаться с Таней, а мы сестры-близнецы, а Саша инвалид…

Нет! Нет! Нет!

Гоню эти мысли из головы.

Телефон взрывается звонком и выпадает из рук на подушку.

«Миша!»

Я и радуюсь и боюсь. Чего? Сама не знаю. Говорят в одну реку дважды не входят? Только я, кажется еще из первой не выплыла.

И что мне делать? На какую кнопку нажимать?

Напоминает сцену из популярного фильма. Только там таблетки выбирали: синюю или красную, кажется.

Что там Алена с Никитой говорили? Нужно идти на компромиссы? Рискнуть? Конечно. Ведь это же Миша. Мой Миша.

Я жму на зеленую.

Нажать-то нажала, а сказать ничего не могу. Спазмы горло сжали. Дышать пытаюсь и только. Слышу, как Миша по ту сторону тоже сопит. Ждет мое «алло» или «да». А я не могу ничего произнести. Мне больно его слышать. Но и трубку от уха не могу отнять. И когда он тихо говорит:

— Я соскучился. Люсь. Возвращайся уже.

Я готова бежать в отдел кадров писать заявление на увольнение и ехать, лететь в родной город к нему.

Не сдерживаюсь и всхлипываю. Слезы текут по щекам, но я упорно молчу.

— Ну чего ревешь? Люся, ничего не было. Я не помню, но я смотрел видеозапись, если хочешь, приедешь, сама все увидишь.

Я и так тебе верю, не нужно мне ничего показывать. Слезопад усиливается. Не хочу, чтобы Миша слушал, как я тут соплями шмыгаю. Он словно понимает мое состояние.

— Я люблю тебя, Люсь. — Говорит он тихо, но я слышу его. Сердцем слышу.

Телефон замолкает. Миша отключился. Он отключился. Сам. Первый. Что это значит? Но он сказал, что любит меня.

И эти его слова согревают меня. В груди разгорается очистительный огонь. И вся та боль, что сидела во мне все это время изливается наружу, даря успокоение. А из глаз льется цунами. Я ныряю мокрым лицом в подушку. Реву что дурная, но в ушах его фраза: «Я люблю тебя, Люсь». И это его «Люсь» такое теплое и родное. А в голосе такая безнадега.

Наревевшись, я засыпаю.

Во сне всю ночь брожу по темным лабиринтам, натыкаюсь на стены, словно слепая. Вижу впереди свет и иду к нему, слышу Мишин голос, иду на него, но не дохожу. Недовольно выныриваю из сна. Звенит будильник.

Как всегда не вовремя!

Вредитель, не дает досмотреть виртуальный фильм и увидеть Мишу.

Метаюсь по квартире. В зеркало хоть не смотри. Лицо опухшее, глаза по-прежнему блестят. Стоически привожу себя в порядок. Работа такая, что каждый день, как на праздник нужно идти. Дети они такие, все подмечают. В каком настроении учитель явился в школу, в чем. Кофточка новенькая? Туфли? Губную не вчерашнюю нанесла? На все сразу обратят внимание. Пока добираюсь в школу, просматриваю соцсети. А это еще что? Никита? В объятиях того красавчика? А где это они? Незнакомое место. Какой-то клуб? Нужно спросить обязательно. Скрытная какая, все-таки позвонила этому «волку». Нас не послушалась. Но выглядят оба счастливыми. И смотрятся вместе парой. Не пойму, то ли сочувствую, то ли завидую подруге.

Но Никиты нет в школе. Телефон не отвечает.

Ответ завуча: «Больничный».

Знаю. чем ты заболела. Или кем.

День проходит в обычной рабочей суете.

А вечером снова звонит Миша. И я снова молчу. Молчу и слушаю. А он говорит, говорит, говорит. Про то, что Лена родила четвертого, и они ищут кого брать в кумовья, а поскольку это уже четвертый, найти трудно, все близкие уже имеют статус крестного или крестной кого-то из первых их троих детей.

Миша звонит каждый вечер всю неделю. И рассказывает новости. На фирме вроде наладилось, он Сашку заставил работать на удаленке. Сводить дебет с кредитом можно и сидя в инвалидной коляске с ноутбуком в обнимку. И что Сашу скоро пригласят в клинику, еще один курс массажа, и все будет окей.

Я уже не плачу. Его голос меня успокаивает. Даже почти уснула, слушая его.

Тетя Тася теперь живет с Таней и Сашей. Таня вернулась на работу. Мотается на скорой, спасает людей.

Ну это я и так знаю. Таня звонила, рассказывала. Только. Только выглядела сестра при этом не очень весело. Она похудела, бледная какая-то стала. Ну может, просто ненакрашенная? Мне даже показалось, что на глазах слезы блеснули. И сердце мое сжалось, предчувствуя нехорошее. Мы всегда с Таней чувствуем друг друга. Я спрашивать не стала, решила, как приеду на каникулах, сама все пойму.