Чтение онлайн

Это что, Танины вещи? Ну и мудило!

Почувствовал, как во мне начинает вулканировать внутренняя злость.

— Этот здесь, Мишаня, — как только выровнял положение коляски, съехидничал Сашка. — Чего хотел? Вещи забрать? Забирай! Ты у меня, походу, все забрал, что хотел, — он сощурил глаза, шевелились только губы. — Что, сладкая девочка, моя жена? Только она моя, понял, моя, и будет всегда моей, только моей! — выкрикнул он.

Пипец. Больной на всю голову.

Своими словами он сорвал клапан моей злости. Лава рванула наружу.

— Я думал ты просто ревнивый дурак! — кулакам стало больно, я не успевал глотать слюну и брызгал ею как ядом. — А ты мудило, дебил. Она всегда твоей была, и я этого никогда не отрицал, и не изменяла тебе тоже никогда, тем более, со мной. Ты сейчас не только ее оскорбил и унизил, ты и меня в грязь втоптал. Все наши годы дружбы, козел ты неисправимый. За.бал, бл.ть… Простите, теть Тась. — Я повернулся к тетке и кивнул. Стыдиться я буду потом, а сейчас из меня перло. — Своими ревностями и психами. Захочешь назад отмотать, а не получится, мне твои кренделя уже вот где! — я черканул ладонью себе по горлу. — Если бы не это… — Махнул рукой на инвалидную коляску. — Я бы тебе так.бало начистил, чтоб кровью, сцуко, умылся, но, прости, воспитание не позволяет, и поверь, не только потому, что телом ты пока слаб и не сможешь мне ответить, ты и душонкой своей совсем захилял.

Я подхватил чемодан и шагнул к выходу.

— До свидания, теть Тась! — кивнул на прощание тете Тасе и выскочил в подъезд.

— Козел, мудак, идиот, — я не мог спокойно думать о случившемся. пока ехал домой. А дома мой ад продолжился.

После всего, что произошло, я не могу уснуть пол ночи. Миша тоже не спит, я слышу его характерное сопение, и он постоянно ворочается.

Откатившись подальше друг от друга, широкая постель позволяет нам демонстрировать свое неприятие, укутываемся каждый в свой плед.

А раньше всегда засыпали под одним и сплетались в единое целое. Как же я себя ненавижу. Я же не собиралась заниматься любовью с Мишей. Только не после того, что произошло. И вот. Как там в глупых книжках: предательское тело, ага.

Разговаривать с Мишей о чем-то не хочу совершенно. Он, видимо, тоже.

Я нахожусь в тревожном оцепенении. Мысли одолевают, сводя с ума.

Что теперь будет с нами? Как все это вывезти? А Таня и Саша, они как?

В голову лезут глупые предположения.

А вдруг Миша и правда по-прежнему любит Таню, а я всего лишь клон? А теперь, когда Саша выгнал Татьяну, они расстанутся, и Миша с Таней снова будут вместе?

От таких дум становится горько-горько, но позволить себе плакать сейчас я не имею права. Если Миша услышит мой скулеж, то обязательно станет успокаивать, а чем это закончится, даже гадать не хочу. Поэтому я стараюсь скорее откинуть эти мысли.

Будь что будет. Утро вечера мудренее.

Засыпаем только под утро.

Я просыпаюсь первая и бужу Мишу.

— Доброе, недоброе утро, — приветствую я устало и добавляю: — Миш, ты за Таниными вещами съездишь?

— А нужно?

— А ты как думаешь?

— Думаю, что не нужно нам лезть в чужую семью, как поссорились, так и помирятся. — Миша ладонью стирает с лица сонливость.

— А я думаю, что нужно взять хотя бы часть вещей. Тане завтра на работу, и вообще, чего она пойдет туда, откуда ее попросили? Пусть живут с мамочкой вдвоем, и никто им не будет мешать.

Язвительность в моем голосе шкалит. За ночь страсти не улеглись. Я все так же киплю, как и вчера.

— Хорошо, я съезжу к Черновым, но думаю, мы не правы, — в голосе Миши звучит осуждение.

Он скрывается в ванной, я слышу журчание воды, Миша умывается.

— Меня дождитесь, я быстро. — Он выходит уже бодрый и в чистой футболке.

Миша покидает квартиру, а я подхожу к окну и в щелку между шторами наблюдаю, как он садится в машину и уезжает. Сердце сжимается от тоски, будто он уезжает навсегда.

Но через пять минут я снова начинаю себя накручивать. Через пятнадцать минут возделывания навязчивых идей, я решаю разбудить Таню. Миша в моих мыслях уже достиг уровня монстра, пожирающего девственниц. Нужно срочно тормозить себя.

— Тань, просыпайся, — трясу ее за плечо. — Убираемся отсюда. Пошли они нахер, эти братишки, раз не оценили, какое счастье попало им в руки, то пошли лесом. — Это я говорю о себе и Мише, но, кажется, втягиваю в эту историю и сестру.

Смотреть в ее опухшие от слез глаза нестерпимо больно. В моей груди тоже печет и пылает. Мы сидим обнявшись на постели и ревем, но как только слышим звук ключа в двери, прекращаем и бежим в ванную.

Миша приезжает быстро. Злой и усталый. Догадываюсь, что ему этот визит достался нелегко. Они с Сашей очень близки, хоть и не родные братья.

— Мы на минуточку, — я тащу Мишу в кухню.

Я так и не смогла потом понять, какая собака меня укусила, что я наговорила Мише того, чего и в помине не было. Про то, что мы не пара, что такое случается, когда двое не подходят друг другу, что нам нужно расстаться, пойти каждому своей дорогой и не мучить друг друга. А если вдруг судьба, то судьба, а если вот так, так лучше никак.

Миша устало слушает мои доводы и вдруг согласно кивает. И этот кивок для меня словно красная тряпка для быка.

— Мы на такси, можешь не волноваться, — заканчиваю свою тираду и зову сестру: — Тань, поехали.

Родители немало удивлены нашему появлению. И моему и Таниному. Новость о ссоре Саши и Тани встречают в штыки. Мне за сестру просто обидно.

Кто ваша дочка? Вы кого защищать должны?

— Ты не обращай на них внимания, — успокаиваю сестру и даю дельный совет: — И вообще, делай как я. Собралась и поменяла место жительства. Все. Хочешь, поехали со мной, в Москву, там работы всем хватит. И зарплата совсем не такая, как ты здесь получаешь. Звони, как надумаешь. — Приглашаю Таню к себе.

Знала бы к чему приведут мои слова, никогда бы не произнесла вслух.

Вечером звонит Миша.

Отбиваюсь.

Следом прилетает смс. «Нужно поговорить».

Пишу в ответ: «Занята, не могу».

Тут же заказываю билет на утренний рейс. Хорошо, что билеты есть. А Мишу снова отправляю в черный список.

Добираюсь до своей маленькой крепости в тридцать квадратных метров быстро. И что? Снова затевать генеральную уборку, чтобы привести в порядок свои чувства?