Чтение онлайн

Иду за ним. Поднимаемся на второй этаж. В кабинете открытая форточка. Свежо.

— Не замерзнешь? — замечаю, глядя на форточку.

Не, проветриваю, вчера немного перебрал. Не хочу посетителей пугать.

— А, тогда понятно.

— Ну, рассказывай, кого искать? Сейчас мы быстренько вокзалы, аэропорты… — пытается шутить мохнатой бородатой остротой известной всей стране по популярному когда-то сериалу.

Интересно, этот сериал еще смотрят? Наверное, да. Уже классика ж?

Я вкратце объясняю проблему, в подробности сильно не углубляюсь.

— Так-с, все понятно, обидели мышку, написали в норку… — задумчиво потирая большим и указательным пальцем подбородок, рассуждает сам с собой Виктор.

— Вить!

— А… Ты внимания не обращай, это я так, рабочий процесс… У нас таких потеряшек целая база, иногда приходится их даже под программу защиты прятать, прикинь?

— Поверь, это не тот случай, она жена моего брата. И сестра моей будущей жены.

— Бывшая жена, — грозится указательным пальцем Виктор.

— Ну, это временно.

— Хех, ну сказал, я беременна, это временно, — откидывается он на спинку стула и хохочет. Удивительно позитивное настроение у человека, учитывая характер его работы. — Хорошо, что я Сашку знаю, так бы не поверил, совсем у мужика что ли крыша поехала после аварии?

Пожимаю плечами. Поведение брата не хочу обсуждать даже с другом.

— Поможешь? — прерываю его мыслеизречения.

Если его не остановить, то писец как долго слушать придется.

— Да помогу, конечно, не вопрос. Сейчас ребят попрошу, пробьют по базе. Если, где светанулась карточкой или на работу станет устраиваться, сразу узнаем. Я тебе позвоню.

Выходим на улицу.

— Вот ты Мишка, хитрован, так и хочешь мне всучить свой эксклюзивный диван. — Виктор хлопает меня по плечу. Хороший удар. Веселится, гад, а мне совсем не до веселья. Прощаемся.

Виктор звонит на следующее утро.

— Готовь диван, Краснила, нашлась наша Таня… громко плачет…

Таня, конечно, удивила. Уехала в далекий сибирский городок.

Что она там забыла? Я так и не понял. Но это, наверное, у них наследственное, чуть что, и сразу на лыжи.

От Петра Васильевича и Нины Павловны по крови передалось, не иначе, по стране кататься. А тут повод такой удобный: я обиделась, не подходи ко мне… Смешно?

Все это было бы смешно, когда бы не было так грустно. Да. Не помню, кто сказал. Но так в тему сложившихся обстоятельств, что капец просто.

Но самое интересное, что этот городок находится недалеко от того места, где сейчас проходит реабилитацию Сашка. Так что они все равно интуитивно притянулись друг к другу, даже не зная об этом.

— Ну ты это… Смотри, — бухтит Виктор, — Саньку привет передавай, как увидишь… И это… выздоровления ему скорого. А мне на службу уже пора. — Легко пожав друг другу руки, спешим расстаться.

— Витя, — окликаю его. Он останавливается и разворачивается. На лице ехидная улыбочка. Знаю его принципиальную натуру, но все равно договариваю фразу: — А диван? Тебе какой нужен?

— Блт, Миха, ну ты уже, чесс слово, заипал своими диванами весь город, — громогласно отвечает он и смеется, подлый гад. — Если хочешь сделать доброе дело, подари свой диван детскому дому.

Заметив выражение моего лица, становится серьезным и продолжает уже без язвы:

— Бытовые вопросы в моей семье решает супруга, я только деньги в дом приношу, так что, давай так, я ей скажу о твоем предложении и дам координаты, если что, она сама позвонит. Лады?

— Лады, — отвечаю, в который раз за сегодняшний день пожимая крепкую ладонь одноклассника.

С добрыми новостями приезжаю в дом Беловых. Сидим на кухне с Петром Васильевичем. Вокруг нас суетится Нина Павловна.

— Миша, может, все-таки борщика нагреть? Вку-у-сный получился, — уговаривает она меня.

Петр Васильевич молча покрякивает, переваривает информацию.

— Так там тоже на скорой устроилась работать? — переспрашивает второй раз.

Я киваю. Понимаю волнение родителей, но и не понимаю одновременно. Тане не пятнадцать лет, она взрослая самодостаточная женщина. Я не одобряю ни ее, ни Сашку, оба дуболомы, наломали дров. Но откуда-то изнутри идет уверенность, что они все равно будут вместе. Просто сейчас у них тот самый период наступил, когда они методом проб и ошибок понять должны, что нужны друг другу. Ну вот как мы с моей Люсей. Такая же песня.

— А давайте, — киваю я Нине Павловне.

Кто знает, когда еще придется ее борща поесть?

— Нина, налей и мне, — присоединяется Петр Васильевич и достает из шкафчика бутылочку беленькой. На недовольный взгляд жены добродушно улыбается. — Ну что ты, дорогая, благая весть, дочка нашлась, а хорошее дело надо что? Правильно.

Он с громким стуком ставит на стол бутылку, достает из шкафчика рюмки.

— Мы по пять капель, мать, — успокаивает он жену.

На столе появляются три тарелки с борщом и третья рюмка.

— Что делать будем Петя? Когда поедем?

— Куда?

— За Таней… К Тане?

— Куда? Зачем? — Петр Васильевич начинает разливать жидкость по рюмкам. — Не надо никуда ехать. Будем наблюдать на расстоянии. Пусть поживет сама, подумает над своим поведением, может, ум в голове проявится. А не проявится, значит, так тому и быть. Эх, мать, не дождемся мы с тобой внуков от наших свиристелок, а еще говорят от дочек внуки быстрее получаются, чем от сыновей.

Слушаю милую перебранку еще не старых Люсиных родителей и чувствую себя виноватым. Виноватым, что они до сих пор без внуков. Но… Мне нравится мысль Петра Васильевича про «пусть поживет сама, подумает над своим поведением». Я автоматом переношу эту фразу на наши с Люсей отношения, и решение ехать в Москву с благой вестью проходит. А ведь собирался. Нет уж. Пусть родители ей обо всем сами рассказывают. А я. А я займусь делами фирмы.

А дел на фирме накопилось немерено. Свободная экономическая зона в нашем регионе дала возможность многим развивать свой бизнес, поэтому востребованность в мебели, особенно в офисной, возросла.

Нужно было проконтролировать новую линию модной мебели: модульные гостинки и шкафы-купе. Меня не устраивало качество металла для основы новых офисных кресел на заказ в одну из крупных компаний нашего города. Такой заказ терять было нельзя, а если качество материала не будет отвечать заявленному, можем потерять лицо фирмы. А это чревато потерей новых клиентов, потому как у нас сарафанное радио работает лучше чем новостной канал.

А если добавить сюда несколько открывшихся салонов мебели в районных центрах (у меня по-прежнему язык не поворачивается называть их магазинами, это моя матушка иногда магнит и пятерочку так называет, а я никак не мог, понимаю, каждое поколение создает свой нарратив, так уж все устроено, но не мог, сплошные отцы и дети), то я крутился почти как белочка в колесе из областного зоопарка.

Усталость не позволила мне страдать, но я не забывал мою Люсю. Заглядывал иногда на борщ и беленькую к Беловым, будто магнитом меня тянуло. Разговаривали, сидя за кухонным столом, с Петром Васильевичем о жизни. Нина Павловна, оказывается, золотой человек, а я ее сначала сансевьерой прозвал: стоит в моем кабинете цветок такой комнатный. Его еще «тещин язык» в народе называют. Длинные узкие листья торчат копьями. Лена их очень любит. Говорит, что они неприхотливые, поливай себе, да поливай. А вот же ж. Не зря говорят, что теща друг человека.